Время юных магов. Менестрель. Книга 1

Какое-то время спустя рядом с ней оказался и тяжело пыхтящий Даня.

— Ну у тебя и скорость! — с неподдельным восхищением произнес он.

Рита приняла похвалу как должное.

* * *

С высоты Холма поляна со стихийными корпусами виделась по-другому. Пламя корпуса огневиков казалось легким и невесомым вверху и пышущим жаром у основания. Рита заметила: сейчас корпус «горел» куда ровнее, чем тогда, когда она смотрела на него в первый раз. Фонтан водников переливался на только-только начавшем клониться к западу солнце всеми цветами радуги. А Слиток…

— Сядем? — Даня показал на мшистый валун.

Рита, согласно кивнув, потянула толстовку из рюкзачка.

— Не доставай, — остановил ее спутник. — Конкретно этот — теплый… По крайней мере, позавчера был именно таким.

Рита улыбнулась другу — в ответ ли на его заботу? Или просто так?

Ей сейчас было так хорошо! И валун действительно оказался не холодным или обжигающе-горячим, а именно теплым. И из многочисленных норок выглядывали любопытные полевки. Они совсем-совсем не боялись людей — иначе не появились бы так скоро.

Рита, вдоволь налюбовавшись на деловитую возню мышек, подняла глаза.

— А вон там, видишь? — Даня тут же указал за корпус огневиков. — Та полянка?

— В кустах еще таких? Типа сирени?

— Не типа, а сирени, — наставительно поправил друг. — Знала бы ты, Ритка, как она по весне цветет! Ух!.. А раньше на полянке стоял еще один корпус. Тролль. В нем жили эмпаты.

— Так тролль? Или корпус? — нахмурилась Рита.

Об эмпатах она читала. Так обычно называли магов, черпающих силы из человеческих эмоций. А вот зловредного тролля в качестве корпуса представить не могла.

— И то и другое, — в голосе мальчика были нотки грусти, ностальгии и света.

Это был огромный Тролль, не сказочно-скандинавский, другой. Очень умный, очень чувствительный к бескорыстно-добрым и расчетливо-умным деяниям.

— Его даже раздвоило когда-то, — блестел глазами рассказчик, — представляешь? Одна половина его стала похожа на храм, а вторая — на мрачный готический замок.

— Как-то не очень, — честно призналась Рита.

Она силилась представить такое сооружение, но у нее ничего не выходило. Однако несмотря на это, девочке было интересно, что перевешивало в противоречивой натуре того Тролля. Доброта? Или ум?

— Половинки были примерно одинаковые. — Даня снова улыбнулся, светло и грустно одновременно.

Он не знал, как объяснить Рите, что такое чистый свет доброты и чистый холодный разум в одном. Особенно когда ты на распутье и тебе срочно требуется спросить у кого-нибудь совета. Он сам в свое время примирился с необходимостью жить в Зеленограде именно благодаря Троллю…

А потом Тролль исчез.

— Как исчез? — Рита только-только начала улавливать сущность Тролля, и ей очень захотелось с ним поближе познакомиться. — Но он тут, в Заповеднике?

— Нет, — вздохнул Даня. — Он не выдержал… руководства, скажем так.

— Волхва Борилия?!

Рита аж подскочила с валуна и пребольно приземлилась обратно: такой замечательный человек! Точнее, волхв. Не может быть, чтобы из-за него ушел Тролль.

— Нет, конечно, — успокоил подопечную экскурсовод. — Тут Бориса Кирилловича временно заменял один… один тип, — Даня все-таки справился с собой, не сказал грубое слово. Но по его лицу было видно отношение к «типу». — Из-за него мы все и оказались не пойми где. Даже Тролль, и тот удрал. И вообще тут много чего изменилось. Раньше здесь не было… не могло быть такого запустения, — обвел рукой территорию Заповедника мальчик.

Рита видела — другу стало очень грустно. И она не знала, что делать, хотя ей очень хотелось его подбодрить. Впрочем, Даня сам справился со своим настроением. Указал на две избушки в центре поляны, между корпусами элементарных магов, одну побольше, вторую поменьше.

«Странно, — подумала Рита. — Почему я не заметила их раньше?»

— В той, что правее и побольше, — голос Дани был уже вполне жизнерадостным, — живет Борис Кириллович.

— А левее?

— Лев… левее… — Даня, запнувшись, как-то странно взглянул на Риту… и ушел в свои мысли.

Но и Рита уже спрашивала просто так, на сегодня впечатлений было предостаточно. Девочка еще пока несмело, но уже строила планы: как бы так сделать, чтобы переехать в Заповедник? И потом, волхв сказал что-то про типовую экскурсию. Наверняка здесь раньше учились дети. А она чем хуже? Она тоже сможет! А отец будет ее навещать. Не все ли ему равно, куда приезжать? В Зеленоград или сюда, под Звенигород?

Чем дальше Рита думала, тем больше ей нравилась эта идея. Ведь в Заповеднике наверняка крылось еще очень много чудес! Вот что она сегодня видела? Кусочек соснового бора? И уже там ей повстречалась невероятная Маня, страж местности. Наверняка ведь с ней можно не просто познакомиться — подружиться! Жалко, конечно, что Тролль сбежал… Но он наверняка еще вернется. Конечно, вернется, раз волхв Борилий снова в Заповеднике, как иначе?

Или вот, корпуса эти диковинные, «элементарные». Их только-только запустили, а они уже работают куда лучше, чем всего час назад. А сколько загадок наверняка таит каждый из них! Какие там интересные люди, то есть маги будут работать! А уж про то, как она попадет в корпус друидов, Рита даже и мечтать до времени боялась. Она очень любила лес. Чувствовала волны каждого дерева. Иногда, когда Дани не было в Зеленограде (и теперь она знала почему!) девочка удирала в парк. И там слушала — не то, как ветер шепчется в кронах, не то музыку, похожую на игру тихого оркестра. В Зеленограде девочка никогда никому об этом не рассказывала — засмеют и будут показывать пальцами. Зато теперь… Зато теперь перед ней открывался целый волшебный мир. И Рита как никогда прежде преисполнилась решимости в нем остаться. Что бы ей за это ни прошлось отдать!

«А может быть, и не придется жертвовать чем-то совсем уж значимым, — внезапно подумалось ей. — Как там сказал волхв Борилий? Она мыслит в правильном направлении?»

Или как-то в этом роде, по крайней мере, смысл был именно такой. А значит…

— Как-нибудь само, — тихий голос друга прозвучал как гром среди ясного неба.

Рита вернулась в реальность.

Они с Даней по-прежнему сидели на теплом мшистом валуне на верхушке Холма, корпуса земляных. А она, признаться, унеслась мечтами уже далеко-далеко от этого места.

Надо было спускаться — с небес грез на землю, где она, по сути дела, была званой лишь наполовину гостьей. Да и то потому, что у взрослых приключилось что-то экстраординарное.

— Что само? — вздохнула тогда девочка.

— Само узнается, что это за избушка поменьше, — Даня во второй раз странно посмотрел на спутницу. — А ты о чем подумала?

— Да так… — Рита незаметно перевела дух. — А что с той избушкой?

— Повторяю, — с нажимом произнес Даня, — само узнается, что это за избушка.

— Само, так само! — Рита пожала плечами: она уже поняла, что лишнего никто говорить не собирается.

— Ну вот и славно, — обрадовался Даня. — К тому же нам пора. Что-то мне подсказывает: совет уже близок к завершению.

Мальчик оказался прав, из Дерева вышли двое, волхв и отец Риты. Направились к тем самым избушкам в центре поляны.

— Поторапливаемся, — вскочил с валуна Даня.

Рита поднялась на почему-то разом ставшие ватными ноги. Усилием воли заставила себя сделать первый шаг. Следуя за другом, не то сбежала, не то скатилась с Холма.

— Нам в ту, которая левее? — спросила шепотом.

— Правее. Там рабочий кабинет Бориса Кирилловича. Да не дрейфь ты так! Поверь мне, ничего страшного не случится.

Друг припустил чуть ли не бегом.

Рита молча последовала за ним.

Глава 6,

в которой решается судьба Риты

— Итак, Рита… — Волхв Борилий потянулся было к трубке, лежащей на огромном дубовом столе. Но, взглянув на сидящую перед ним девочку, отдернул руку. — Рита…

Девочка затаила дыхание. Не умом — сердцем она понимала, что сейчас решается ее судьба. И что помощи ждать неоткуда. Даня и отец остались снаружи.

— Что будем делать, Рита?

На этот вопрос девочка не смогла ответить. Как так, волхв, и не знает, что делать? Но потом, набравшись смелости, все-таки посмотрела в глаза этого несомненно очень сильного, и отнюдь не примитивно-физически, человека. И сквозь пелену своего страха заметила: у того был измученный вид. Да и глаза были блекло-голубого цвета.

«Наверно, он очень устал», — подумала вдруг Рита.

И внезапно решившись, отчетливо произнесла:

— Мне бы хотелось здесь жить и учиться. Очень.

— Вот и замечательно! — Глаза волхва потеплели и из блекло-голубых сделались насыщенно-голубыми. — Раз хочешь жить и учиться, значит будешь.

— «Буду»?.. То есть, я принята?

— А что, есть сомнения? — Глаза собеседника на миг окрасились в кислотный голубой. — Ну, это ты зря. Ты лучше вот что. Осмотрись тут пока. На меня, видишь ли, навалилось все разом и требует кучу сил и ресурсов. А у меня как раз с ресурсами в последнее время туговато. Особенно с временным!

С этими словами волхв вскочил из-за стола и пулей вылетел из избушки.

Рита осталась одна. Кажется, ее приняли в Заповедник. Приняли буднично и не феерично, между советом и неотложными делами.

* * *

Прошло немало времени, прежде чем Рита нерешительно встала из-за стола.

Когда она заходила в избушку, перед глазами было темным-темно. Все силы девочки были направлены на то, чтобы выдержать беседу один на один с волхвом. И вот теперь испытание, если его можно назвать таковым, осталось позади. А впереди…

Впереди было окно. И резная рама. На подоконнике прямо из серебристого мха росли цветочки-незабудки. Девочка присела на корточки и заглянула под мох: земляной прослойки между ним и деревом не было.

В другое время Рита как минимум бы изумилась увиденному. Но уже пережитый ужас быть не принятой в Заповедник все еще сковывал ее. Поэтому она просто выпрямилась и осторожно посмотрела направо. Там, на дальней от входа стене, расположился красивый, резной и… тоже деревянный камин. И в нем полыхало пламя!

«И как дерево не воспламеняется?» — наконец-то смогла удивиться Рита.

И несмело не то подошла, не то подкралась и опасливо дотронулась пальцем до дерева. То, вопреки ожиданиям, оказалось комнатной температуры.

Рита перевела взгляд на огонь. Тот переливался сиренево-оранжевыми с вкраплениями багровых ноток лепестками. Девочка снова села на корточки и протянула руку… И пламя тут же потянулось к ней!

Рита отпрыгнула куда-то назад и… плюхнулась в стоящее рядом с камином кресло. То обняло ее — огромными плюшевыми лапами. Огонь, лизнув бок кресла длинным желтым языком, померцал и убрался восвояси.

«Ничего себе!..» — Рита ошарашено ощупала материал, из которого было сделано чудо-кресло. То ли бархат, то ли велюр. А может, что-то похожее — девочка не очень-то разбиралась в тканях. Одно ей было известно точно: ткани горят. А тут даже паленым не запахло.

Рита вдруг остро, очень остро поняла: ей банально не хватает знаний о том, по каким законам живет Заповедник и люди в нем.

Кстати, о знаниях… У стены напротив стояли шкафы с книжками. Интересно, в слова «осмотрись тут пока» входило несанкционированное взятие книжек с полки? Или надо все-таки спросить разрешения? А вдруг там секретное знание про какие-нибудь параллельные миры? Или эту, как ее там… о, мандрагору! А если она растет там, в книжке? И как заверещит?..

Рита, уже вставшая было с уютного кресла, села обратно.

Чтобы чем-нибудь себя занять, глянула вверх… да так и осталась сидеть с открытым ртом. Под толстой балкой (а точнее, сбоку от нее), вопреки здравому смыслу и закону всемирного тяготения, о котором совсем недавно разливалась соловьем физичка Анна Андреевна, спал какой-то енот.

…Или не спал?

— Наконец-то, — открыл глаза он. — Явилась не запылилась!

— Э-э-э-э?.. — опешила Рита. — Мы разве знакомы?

— Обижаешь, Ритка. — Енот покачал головой совсем как человек. — Гоша меня зовут. Неужто забыла?

Он, спрыгнув с потолка, мягко приземлился на плюшевый подлокотник кресла. Заглянул девочке в глаза.

— Нет, не помню, — нахмурилась Рита…

И вдруг не то поняла, не то почувствовала: именно Заповедник она старалась вспомнить все это время. И не могла — только засыпала. Вот и сейчас при попытке вспомнить Гошу в своей прежней жизни Рита начала проваливаться в сон.

* * *

Проснулась Рита оттого, что в комнате негромко разговаривали.

— И ты не знаешь, что она любит больше всего? — вопрошал кто-то смутно знакомым голосом, в котором был целый букет ярких эмоций: изумление, растерянность, разочарование и что-то еще в том же духе.

— Не знаю. — Отец Риты был смущен и растерян не меньше своего собеседника. — Чай мы с ней пили в придорожных кафе. С пирожными. — Все-таки собрался с мыслями он.

— Это не говорит о том, что твоей дочери нравятся чай и непонятно каким общепитом, — это слово прозвучало как ругательство, — изготовленные пирожные.

В тоне говорящего проскользнули характерные неодобрительно-сварливые нотки, и Рита вспомнила: енот, спрыгнувший с потолка! Гоша.

Рита перевела взгляд. Гоша енотом не был — девочка прекрасно помнила поле этого животного — но внешне похожим на него существом около полуметра ростом. Одет был в ливрею.

Приглядевшись, Рита поняла: Гоша вообще не принадлежал к животному миру, его поле было… было каким-то… каким-то другим.

«Неужто?.. — начала догадываться девочка. — Неужто… домовой?»

И правда! Исчезает и появляется, заботится о гостях, об угощении. Спит под потолком… Конечно же! Это домовой! Вот это да!

— А о чем это говорит? — спрашивал тем временем отец.

— Что она проголодалась, — в голосе Гоши теперь звучало еще и презрение, — но очень тебя любит, а потому готова терпеть лишения и жрать всякую гадость. Эх ты… папаня!

Домовой был прав только отчасти. Кроме отца, Рита любила еще и дорогу. Хотя, конечно, любовь к последней не шла ни в какое сравнение с любовью к отцу. Как бы там ни было, «лишения» она не терпела, а принимала как должные. Кроме того, разве это не здорово — проголодаться, а потом попить чайку и заесть каким-нибудь кексиком?

— Так ничего и не вспомнишь? — Гоша спрашивал не для того, чтобы выиграть спор или унизить ее отца.

Он был при исполнении, и ему хотелось сделать свою работу хорошо. Да и порадовать «знакомую ему» Риту домовому хотелось тоже. Вот только папа, похоже, и впрямь был в замешательстве. Не знал он, что любит его дочь, а выдумывать ему не хотелось.

Пора было вмешаться в разговор. Рита открыла рот…

Но сказать ничего не успела.

— Не кипятись, Гоша, — примиряюще произнес Даня. — По-моему, Ритка вообще не любит есть.

— А тебя вообще не спрашивали, Данимир! — теперь в голосе Гоши звучал еще и очевидный для Риты страх. Легкий, но все-таки страх.

«Не может быть! — мысленно ахнула Рита. — Домовой что, боится Даньку? Ну дела! Он же мухи не обидит!»

— Даня прав, — Рита поспешила заговорить, и внимание присутствующих переключилось на нее. — Я не очень люблю есть.

Гоша, уже приготовившийся сказать что-то колкое Дане, замер.

— Упустили дитенка, — неодобрительно покачал головой он. — Что же… В таком случае я приготовлю телячьи отбивные. По крайней мере, их любит волхв Борилий.

Домовой, фыркнув, исчез.

Отец и Даня как по команде посмотрели на Риту.

— Кажется, я заснула. — Девочка не спешила вставать.

Кресло было невероятно, волшебно уютным! И потом, комната, то есть, «рабочий кабинет» волхва, была не такой уж большой, здесь было удобно общаться, сидя в кресле.

— Как прошло? — отец и Даня заговорили одновременно.

— Прошло? Да никак.

— То есть? — отец смотрел на дочь со смешанным чувством досады и… надежды.

Друг, наоборот, боялся разочароваться в ожиданиях.

— По-моему, я уже была сюда принята. — Рита сверилась с ощущениями от собеседования. — Борис Кириллович просто спросил, что ему со мной делать.

— И ты?.. — осторожно спросил отец.

Рита видела, что он боится ответа. Будто ей грозила какая-то опасность.

Но девочка не собиралась идти на поводу у чьих-либо страхов и опасений. Ей не два годика, она уже большая!

— А я сказала, что хочу здесь жить и учиться, — самым взрослым тоном, на какой была способна, ответила Рита.

— И все?

— Все. Волхв Борилий сказал, что если я хочу, то буду здесь жить и учиться, а у него мало времени. И умчался по своим делам. А вы чего ожидали?

Даня и отец переглянулись и синхронно пожали плечами. А Рита вдруг поняла: эти двое не просто знакомы. Они знают друг друга достаточно хорошо. Интересно, как это Дане все это время удавалось такое от нее скрывать? Ведь Даня и отец иногда пересекались там, в Зеленограде, но ни тот, ни другой ни намеком не выдали тайны.

Рита уже хотела снова обидеться, но вовремя вспомнила: у отца и Дани были очень веские причины так себя вести.

Одно ей было непонятно: откуда ее знал Гоша?

Рита уже открыла рот, чтобы утолить свое любопытство, как…

— Много будешь знать, скоро состаришься. — В комнату вошел волхв Борилий. Многозначительно так посмотрел на Риту… Увидев по глазам, что девочка поняла сказанное, произнес совсем другим тоном: — Гоша, обед скоро?

— Три минуты подождать в состоянии? — грянуло откуда-то из-под потолка.

Да так громко, что все присутствующие поморщились.

— Значит, отбивные, — спокойно прокомментировал волхв сварливый ответ домового. — Он пару часов назад замариновал мясо, осталось только зажарить. Давайте-ка, друзья! Рассаживаемся.

Не успели смолкнуть слова волхва, как на столе, точно сама собой, расстелилась клетчатая домотканая скатерка. А потом начали появляться — тарелки. Салфетки. Ножи. Вилки. Бокалы и чашки.

Рита с изумлением и восхищением одновременно смотрела на самопоявляющиеся приборы. А сама думала — о том, что волхв Борилий, несмотря на внешнюю ворчливость, невероятно человечный и очень добрый.

О том, что теперь их дружба с Даней может перейти на следующий, куда более доверительный и осмысленный виток.

О домовом Гоше и страже Заповедника Мане.

О неисследованных еще корпусах элементарных магов.

О манящей тайнами территории Заповедника.

И о том, что приложит все силы, все таланты, чтобы стать этому замечательному месту своей.

* * *

— А теперь, Рита и Данимир, — волхв, даже не ополовинив тарелку, принялся задавать вопросы, — расскажите-ка мне об этом вашем новичке.

«О каком еще новичке?» — удивилась Рита.

Почему Борис Кириллович говорит так, как будто они оба должны были понимать, о ком идет речь? Она же здесь всего несколько часов, откуда ей знать, кто тут давно, а кто, как и она, недавно?

— Он назвался Игорем. — Волхв не без удовольствия смотрел на округляющиеся глаза девочки. — Он только сегодня появился в вашей школе. Забыла?

Такое забудешь! Иссиня-черные глаза и волосы. Невозможная для школьника эрудиция, искреннее недоумение: как можно не знать и не уметь элементарных вещей? И вдобавок к недоумению — семеро заснувших непонятно от какого воздействия хулиганов. Хулиганов, уже на следующем уроке глядящих на этого Игоря с нечеловеческой ненавистью.

Но откуда? Откуда про Игоря узнал волхв? И чем их новичок мог так его заинтересовать?

— Я рассказал про Игоря, — шепнул сидящий рядом Даня. В руку девочки ткнулась какая-то бумажка. — Ну, не тормози!

— Отлично. — Волхв увидел, что до Риты дошел смысл подсказанного. — Так что там с Игорем? Данимир, расскажи о нем еще раз, и поподробнее. Это может оказаться очень важно.

Как ни хотелось Рите узнать, чем окончилась та история с Игорем и хулиганами, она не могла не воспользоваться моментом. Да и начал Даня рассказывать с самого начала, так что время еще было. Девочка по-быстрому развернула записку, которую ей передал Даня.

«Не надо думать слишком откровенно. — Было написано на помятом листочке. — Борис Кириллович — телепат. Мысли читает».

Тут-то Риту и бросило в жар! Спешно принялась она вспоминать: первая встреча, еще в Звенигороде — там она беззастенчиво пыталась понять, что перед ней за человек. И вот совсем недавно мысленно окрестила его ворчливым…

— Рита, Рита!.. — Оторвал девочку от самоанализа голос волхва. — Не отвлекайся по пустякам. Лучше вот послушай, о чем Данимир говорит.

Даня как раз рассказывал о том, что случилось после того, как она уехала с отцом: те самые хулиганы из баскетбольной коробки напали на малышню со второго этажа.

— Не на Игоря? — от смущения Рита перебила друга самым невежливым образом.

— Нет, на малышню. А вот Игорь каким-то образом про это узнал. Когда я подбежал, он уложил уже троих. Я… поговорил по душам с двумя. Еще двоих скрутили физрук и трудовик. Биологии, как ты понимаешь, в тот день не было.

— И почему? — на автомате спросила Рита.

— Полиция приезжала, скандал был, — ответил за парня волхв. — Резюме, Данимир.

— Полной картины пока у меня нет, Борис Кириллович. Одно могу пока сказать. У хулиганов наших как будто посрывали последние предохранители.

— Что ты хочешь этим сказать?

Даня имел в виду прописные истины: как можно себя вести, а как нельзя. Обижать маленьких нехорошо, их надо защищать.

— И наши двоечники об этом прекрасно знали! — распалился Даня. — До этого они никогда на малышню не нападали. А тут… Вот правда, Борис Кириллович! Как будто предохранители им посрывали, другого сравнения у меня нет.

— Предохранители, значит… — Волхв повернулся к Ритиному отцу. — Что ты на это скажешь, Слава? Ты в свое время изучал этот вопрос… Слава? Что с тобой?

А Ритин отец в это самое время сидел ни жив ни мертв. В правой руке он держал телефон. Экран медленно гас…

— Тебе надо идти, Слава, — спокойно констатировал волхв. Он же, как уже знала Рита, телепат.

— Да, Борис Кириллович, — глухим голосом произнес отец Риты, — надо. Вызывают меня срочно. Придется вам вернуть Ритку домой.

И был миг, когда сердце Риты ушло в пятки. Домой? К Нелли? Нет!!!

— Нет, Слава, — твердо сказал волхв, и у девочки отлегло от сердца. — Рита остается в Заповеднике.

— В Заповеднике? — растерялся отец. — Уже? И без меня?

— Да, Слава. Это мое решение, и менять я его не намерен.

— Я услышал, Борис Кириллович. — Лицо взрослого было белым как мел. — Услышал. Но… тогда… Вы уж, пожалуйста, проследите за моей Риткой.

С этими словами маг по имени Вячеслав поднялся, обнял свою дочку — сильно-сильно! — и бегом выбежал из комнаты.

* * *

Рита смотрела на захлопнувшуюся за отцом дверь. Девочку прямо-таки раздирали противоречивые эмоции. Да, Рита чувствовала яркую, мажорную радость: она остается в Заповеднике! За нее заступился волхв Борилий!

Но помимо радости Рита ощущала жгучую обиду на отца. За то, что он хотел снова отдать ее этой Нелли!

И сквозь эти чувства проступало сильнейшее недоумение: что могло так испугать отца? До этого момента она вообще не подозревала, что он может испытывать такой страх. Папа же смелый! И сильный. И тому были бесчисленные подтверждения. Например, когда они вместе гуляли по лесу, а на них из зарослей выскочил медвежонок…

Медвежонок был бурый и походил на прыгающий мячик. Он был совсем не такой, какими бывают медведи — непредсказуемыми и мощными. Хотя в нем тоже чувствовалась сила. Точнее, росток будущей силы. А еще он хотел играть.