Время юных магов. Менестрель. Книга 1

И вот тут возникало как минимум два варианта развития событий. Если сеанс запланирован и все идет как надо, то рано или поздно он закончится. Новенький выйдет из транса и поможет разбудить двоечников и хулиганов. А вот если сеанс не запланирован и вообще нежелателен, то… им придется действовать самим. А Дане почему-то очень не хотелось прикасаться к странному гаджету Игоря.

К тому же Даня не понимал, что случилось с отпетыми задирами школы:

— Первый раз такое вижу. Полная отключка при абсолютной невредимости организма.

«Вырубили, как роботов, — поняла по-своему Рита. — Интересно… Где это у человека находится „главный рубильник“? Чтобы можно было человека взять и просто выключить?»

Рита поежилась, невольно перенося ситуацию на себя. Вдруг и с ней тоже так поступят? А если у вырубившего будут темные, нехорошие намерения? Что тогда? Погрузит и увезет, куда ему его недобрые мысли подскажут?

— Я надеюсь, — подытожила девочка размышления, — что Игорь закончит этот свой «сеанс» и все нам объяснит.

И хорошо бы это случилось как можно скорее!

* * *

До начала следующего урока Игорь из транса не вышел.

Рита представила, как они робко стучатся в дверь, и поежилась. Учитель ведь может и не пустить опоздавших на урок. И что тогда? Вызов родителей в школу? Торжество Нелли Павловны?

Так думала девочка, намеренно сгущая краски и ловя себя на мыслях: историк, и не пустит? Да он самый добрый учитель в школе! Однако размышлять на тему лежащих без движения здоровенных лбов было еще страшнее. Кто знает, что на уме у странного новичка?

Который, кстати, уже успел оторваться от своего странного гаджета.

— Ребята… — Взгляд иссиня-черных глаз враждебным не был. Но и дружелюбным его назвать тоже было нельзя. — А… что вы тут делаете?

«А ведь мы ему не друзья», — вдруг отчетливо поняла Рита.

И почувствовала… нет, не страх. Страха, что этот странный парень сейчас вот учинит с ними то же, что и с хулиганами, не возникло. Рите было обидно: они сломя голову бросились на выручку этому Игорю, едва увидев обступивших его амбалов, а ему, получается, было все равно?

Девочка открыла было рот, чтобы сказать что-нибудь колкое…

— Историю мы тут прогуливаем, — опередил ее Даня. — Как и ты, впрочем.

Но Рита видела растерянность друга. А еще злость — совсем как тогда, во время разговора с дядей Толей возле больницы.

«Уж не на то ли он рассердился, — пыталась понять девочка, — что этот тип смотрит на нас как на… как на… Даже не как на „кого“ — на „что“. Досадную помеху, которую, если потребуется, он немедленно устранит».

— Зря ты так взволновался. — Игорь выключил планшет.

Гаджет тут же начал уменьшаться, пока не достиг размера пятирублевой монеты. К ребру «монеты» был прикреплен шнурок. Ничуть не смущаясь пристальных взглядов одноклассников, Игорь преспокойно повесил «монету» себе на шею и аккуратно заправил под рубашку.

— Так мы идем на историю? — Парню, казалось, было безразлично, что ребята так и пожирают его глазами. Он вообще вел себя так, будто ничего не случилось.

Искрящий самыми разнообразными эмоциями Даня стоял у него на пути. Игорь шагнул в сторону — обойти.

Тут-то Даня и растерялся по-настоящему:

— Ты собираешься просто уйти? А что нам делать с ребятами?

Игорь остановился. На его лице впервые за весь разговор в баскетбольной коробке промелькнуло подобие удивления:

— А зачем?

Даня оторопел:

— Что «зачем»?

А Рита вдруг узнала в друге того, кем он был в первом-втором классах — мальчишку, стремившегося помогать всему живому на своем пути.

— Затем, что они живые, — удивляясь самой себе, озвучила девочка азбучную истину. Может быть потому, что Игорь был искренен в этом своем «А зачем»?

— А… Вот вы о чем. — Игорь посмотрел на Риту с непонятной эмоцией. — Не переживайте, ребята! Через некоторое время они очнутся.

— Но им наверняка понадобится помощь! — сердито буркнул Даня.

Наклонился к одному из амбалов — пощупать пульс.

Однако Игорь не считал нужным помогать хулиганам.

— Ничего с ними не случится. Дождя, — новенький задрал голову вверх, — не будет. Территория школы, — он оглянулся на забор и далее, на будку охранника, — закрытая.

— Зато асфальт холодный. — Рита присела на корточки и дотронулась до асфальта ладонью.

На самом деле в глубине души девочка была согласна с новеньким. Но ей хотелось поддержать друга.

А Игорь будто видел Риту насквозь:

— Так не ледяной же! За пять-десять минут не замерзнут.

Рита встала с корточек. Подошла к Дане. Она все так же была на стороне новенького в том, что касалось амбалов и их здоровья. Но в остальном — отнюдь:

— И ты нам ничего не объяснишь?

Кто он, стоящий сейчас перед ними? Что это за сеанс связи? И, наконец, что случилось с хулиганами?

Но вопросы девочки остались без ответа.

— Нет, — отрезал Игорь. — Не объясню.

Он, больше не обращая внимания на ребят, направился к зданию школы.

Рита пожала плечами: подумаешь! Они с Даней сами во всем разберутся.

* * *

На уроке истории новенький снова оказался на коне.

Игорь не запутался ни в одной дате, а его (не иначе, с подачи математички) прогнали по всему Древнему Миру, Древней Руси, Царской России, Истории Нового времени… Парень знал все: даты, имена, события. На лице историка постепенно начала появляться та же растерянность, что и у математички. Но поскольку историк был человеком не вредным, он искренне порадовался за новичка.

«Вот только, — Рите вдруг стало жаль учителя, — этот тип вам не ответит взаимностью».

— Ставлю «пять» за полугодие. — Растроганный историк долго искал фамилию новичка в журнале. Потом все-таки нашел: — Вáррин Игорь, так? Или Варри́н?

Галерка немедленно отозвалась громким и злым смехом. А Рита с удивлением увидела: новенького задело, что учитель неправильно произнес его фамилию.

Двоечники это почуяли — совсем как шакалы чуют жертву. Рита, несмотря на то, что Игорь уже не вызывал у нее положительных эмоций, почему-то за него встревожилась. И встревожилась настолько, что посоветовала парню остерегаться хулиганов. Но Игорь в ответ на ее предостережение только недоуменно пожал плечами.

«Ну ты и зазнайка!» — подумала Рита и… решила вообще не замечать соседа по парте. По крайней мере до тех пор, пока его поведение не изменится существенным образом.

Однако не обращать внимание оказалось не так-то просто. На уроке физкультуры новенький опять преуспел. И Рите успехи Игоря были бы безразличны, не беги они сегодня кросс: обычно первой в кроссах на улице была она. Ну, или Сашка Габов, когда у нее не было настроения бежать быстро. Но сегодня-то она старалась! А Игорь обошел ее, уже открывшую рот и не порозовевшую, а побагровевшую лицом — такое впечатление, что вообще без усилий. И только след этот странный, чуждый как будто стал чуть более заметен.

«Ну и кто он после этого? — Рита неприязненно смотрела на новичка. — Биоробот какой-то!»

— Остынь, — Даня подошел поддержать расстроенную девочку. — Может, он занимается не только в математическом кружке, но и в секции бега. Не переживай по пустякам.

Рита с досадой передернула плечами. Похоже, друг был прав, этот Игорь был не только эрудитом, но еще и спортсменом. Вот только, Рите все равно было обидно. Вон с каким удивлением смотрит на новичка Виктор Павлович! Наверняка сейчас подойдет к нему, и…

Однако учитель направился именно к Рите.

— Орлова, — навис над девочкой он, — а знаешь, за сколько ты пробежала?

Рита в ответ только насупилась. Какая разница? Она так старалась, а все равно вторая!

— Пять минут двадцать секунд, Орлова. Тянись за этим парнем, мой тебе совет.

— Но я…

— Орлова, не будь такой ду… глупой. — Виктор Павлович прекрасно понимал чувства ученицы. — Игорь родился таким… таким быстроногим. А ты вместо того, чтобы использовать его батарейки себе на пользу, сама отравляешь себе существование.

— Я подумаю. — Рита уловила разумное зерно в словах учителя, но была еще слишком на взводе, чтобы делать правильные выводы.

— Думай, Орлова. Иногда это полезно.

Виктор Павлович отошел.

Рита робко огляделась. Сашка Габов, отставший на дистанции на полкруга, смотрел на нее чуть ли не испугом, а круглая отличница Нинка Федоскина — вообще с откровенной завистью.

«Может, Виктор Павлович и прав…» — Рита почувствовала невероятное облегчение.

И тут же вспомнила, как еще совсем недавно признанные математики класса отреагировали на блестящий ответ новичка: на эти его «пределы интегрирования» и «арксинусы».

«Вот я глупая! — подумала тогда Рита. — Это же всесторонне развитый гений! Чего на него обижаться?»

В школу девочка возвращалась уже в совсем ином настроении.

Которое не замедлило испортиться, как только Рита заметила, с каким выражением смотрят на новенького хулиганы — те, кто был после урока математики в баскетбольной коробке. В глазах парней плескалась жгучая ненависть.

«А ведь могут и покалечить, — поежилась Рита. — Но ничего. Мы с Даней за Игорем присмотрим. Не оставим наедине с хулиганами!»

Глава 4,

в которой Рита попадает в магический Заповедник

Защитить Игоря Рите не удалось. Не успела девочка обсудить с Даней стратегию совместных действий, как у нее ожил телефон: папа и мачеха вернулись с полпути.

— Справишься тут без меня? — Рита виновато посмотрела на друга.

— Иди уже, — грубовато ответил тот. — Обойдусь.

Хотя уверенности в том, что он сможет совладать с ситуацией, у Дани не было. Тем не менее, друг смотрел на девочку как и всегда — спокойно и открыто:

— Отдохни там как следует! И беги скорей, тебя ждут!

— Точно?

Рита имела в виду: точно ли Даня справится с двоечниками, вознамерься они на Игоря напасть?

— Точно. Ждут, — улыбнулся друг. — Торопись.

Рита, поколебавшись несколько секунд, поспешила к выходу из здания школы. А потом и помчалась к ограде — там уже стоял отец. И он был один, без Нелли! Это было так здорово, что опасения за новичка, за то, что на него могут напасть, а Дане придется защищать его одному, буквально вылетели у девочки из головы.

— У Нелли Павловны испортилось настроение, — в ответ на невысказанный вопрос улыбнулся отец. — Заскочим домой переодеться, а потом поедем куда глаза глядят. Как тебе такой план?

Рита горячо закивала в знак согласия. Это, конечно, плохо, когда болит голова… Зато Нелли останется дома, а они с папой поедут далеко-далеко!

Дома девочка быстро сменила школьную форму на свои любимые синие брюки на резинке, футболку и кроссовки. Кинула в рюкзак толстовку — вдруг станет прохладно?

— Пока, мамуль! — Рита постаралась как можно искренней улыбнуться мачехе, вышедшей в прихожую.

Но от Нелли Павловны так и фонило неприязнью, и Рита закрылась от эмоций этой женщины. Впереди ждало приключение.

Покрутившись по улицам Зеленограда, они выехали на Ленинградское шоссе и вскоре свернули на бетонку. За окном мелькали виденные и перевиденные пейзажи, но Рита радовалась этим селам, полям, рекам и холмам, как будто встретила их впервые. Она любила дорогу, и та платила ей тем же.

Когда они с отцом открыли этот способ отдыха? Рита пыталась вспомнить и не могла. Сколько она себя помнила, всегда-всегда мелькали за окном виды. Всегда стелилась серая лента асфальта, всегда бежали назад деревья. И город, казалось, въевшийся в ее существо, ослаблял свою каменную хватку, и ей становилось легче дышать. Вот и сейчас еловый лес подступил к дороге почти вплотную, и…

— Черт!

Прямо перед машиной выпрыгнул лось.

Еще чуть-чуть, и они в него врежутся!..

И тут время замедлило бег.

* * *

Рита видела, как тонкие ноги могучего животного постепе-е-енно забирают вправо — лось старался уйти от опасности. Белые шерстинки на его груди так же неестественно ме-е-едленно двигались влево.

В другой раз Рита как минимум удивилась бы увиденному! А сейчас она хотела, очень-очень сильно хотела, чтобы лось спасся. Чтобы капот машины двигался еще медленнее, чем в сгустившемся времени. Чтобы туловище лося наконец убралось с их курса. А с ним и неестественно длинные конечности…

Так и произошло.

Скорость реакции отца была невероятной, да и технические характеристики обычной на вид машины — тоже. Буквально в сантиметре от колеса мелькнуло раздвоенное копыто, клацнуло, и… лось, едва вписавшись между двумя тощими сосенками, ломанулся в лес, целый и невредимый!

— Пронесло, — выдохнул отец.

А потом как-то странно посмотрел на дочку. И еще раз.

— Что такое, пап? — удивилась Рита.

Однако отец только покачал головой.

Но девочка видела: папа о чем-то думает. Его мысли наверняка были о ней — к гадалке не ходи. И эти мысли тревожили отца, а она не понимала причин этой тревоги. От этого Рите стало не по себе.

— С машиной все в порядке? — решила тогда спросить она.

— Вроде… — неуверенно ответил взрослый. И тут же взял себя в руки: — Вот сейчас и проверим!

Машина тронулась с места. Сосенки, меж которых совсем недавно протиснулся лось, качнувшись, поплыли назад. А потом и вовсе скрылись за поворотом.

Так они ехали какое-то время. Отец ушел в себя, Рита тоже призадумалась. Насколько она могла расшифровать поле отца — тот был озадачен, даже растерян.

Но что его так удивило? Ее поведение? Что не испугалась выскочившего лося?

Так она никогда не была истеричкой.

Что им удалось вырулить?

Так в этом была его заслуга!

В том, что она никак не повлияла на течение времени, девочка даже не сомневалась: «Показалось!»

К тому же сейчас Рита была счастлива — просто потому, что лось остался в живых. А чем грозило столкновение с семисоткилограммовой бегущей махиной им самим, девочка попросту не знала.

* * *

Папа снова был собой, опять указывал на то, что казалось ему особенно красивым. Впрочем, в начале сентября, сухим, теплым и ясным днем, сложно было найти что-то уродливое и безобразное. Глазам все, решительно все нравилось. А там показался поворот на Звенигород, отец свернул с бетонки, и Рита откровенно обрадовалась. Она не могла объяснить, чем ее манил этот город, но факт оставался фактом: ей тут было хорошо.

— Перекусим? — Отец искал, где припарковаться. — О, смотри! Какая-то «Выставка десерта». И место для машины есть!

«Выставка» оправдала свое название — пирожных там было не просто много, а очень много.

— Заказывай! — Отец с улыбкой смотрел на дочь.

Но из всего разнообразия Рита выбрала только небольшую шоколадку. И чай, разумеется.

— И это все? — откровенно удивился взрослый. — Помню, раньше ты могла съесть всю витрину.

— Ага, вместе с пластиком. — Рита спокойно смотрела на отца.

Она понимала, что папа просто старается наверстать время, проведенное в командировках. Но не объедаться же из-за этого вредной пищей? Ведь, по уверениям Дани, в современные десерты добавляют пальмовое масло, а оно на пользу организму не идет. Тем более растущему.

— А ты изменилась, Ритка. — Папа не знал, о чем думает девочка. Он просто констатировал факт. — Если бы ты знала, как бы я хотел задержаться, побыть с тобой хотя бы неделю…

Но это было невозможно. Отец глубоко вздохнул… и отправился забирать заказ.

— Пахнет вкусно. — Рита втянула ноздрями ароматный пар, поднимавшийся над отцовской чашкой с кофе. — Жаль, что вкус не идет ни в какое сравнение с запахом.

— А ты откуда знаешь? — хитро прищурился отец. — Нелли разрешила?

Рита в ответ затрясла головой: нет, разумеется! Нелли никогда не интересовалась у «дочи», что именно той нравится. Или не нравится.

Отец по-своему понял реакцию девочки:

— Ты, Ритка, неправа насчет Нелли. Она не такая уж и плохая.

— Может быть, — Рита не хотела говорить о мачехе. — А кофе я пить не буду.

— Видишь, какая ты у меня правильная. — Отец обрадовался, что дочь не поддержала разговор о Нелли. — А вот я без кофеина не могу…

— Это потому, что давно не появлялся у нас, — произнес кто-то за спиной отца.

Папа, еле заметно вздрогнув, улыбнулся.

— Здравия желаю, Борис Кириллович, — сказал он прежде чем обернуться.

* * *

За соседним столиком сидел человек в солнцезащитных очках. Насколько Рита могла судить, он был лет на десять-пятнадцать старше ее отца. А может, и нет: не видя выражения глаз, возраст не определишь.

— Заедешь к нам, Вячеслав? — спросил он. — Вместе с дочерью?

— ?! — аж поперхнулся отец Риты. Попытался было заслонить собой девочку. — А не рано, Борис Кириллович?

Незваный собеседник пожал плечами: как хочешь, мол.

Рита, позабыв приличия, во все глаза уставилась на него. Этот человек был силен. Очень силен — не по зубам ей, попытавшейся было его «прощупать». Обычно Рита всегда могла понять, кто перед ней и стоит ли с ним иметь дело. Это чувство еще ни разу ее не подводило. Так, из двоих папиных знакомых, телефоны которых он оставил на всякий случай, Рита звонила только дяде Толе. Потому что он, во-первых, мог прийти на помощь. А во-вторых, эту самую помощь и еще оказывал, не задавая много вопросов. Конечно, дядя Толя порой относился к ней как к ребенку и норовил поучить уму-разуму… Но за этим чувствовалось отношение как к человеку, равному в правах просто по факту рождения.

Человек же, сидящий за соседним столиком, был не просто сильнее дяди Толи или ее отца. Он вообще не укладывался в рамки, отведенные природой для людей.

«Жаль, что он носит солнцезащитные очки, — думала девочка. — В глаза бы ему посмотреть…»

— Ты не знаешь своей дочери, — говорил в это самое время Борис Кириллович. — Она взрослее, чем ты думаешь.

— Да ну? — Отец явно не был согласен со словами собеседника и менять свое мнение не собирался. — Не спорю, Рита у меня девочка замечательная… Но она еще ребенок!

— Ты неправильно оцениваешь ее и ситуацию, — еле заметно пожал плечами Борис Кириллович. — К тому же ей у нас будет не опасней, чем в Зеленограде под опекой Неллианы.

Неллианы? Рита насторожилась. Это Нелли Павловны, что ли?

Но чем может быть опасна опека мачехи? Разве что лабутенами своими все уши прожужжит и учиться ходить на них заставит. Но Рита уже решила, что не дастся.

Девочка вернулась к разговору взрослых.

— Нелли не делала ей ничего плохого, — то и дело посматривая на дочку, говорил отец. — Да и не может сделать, по закону.

— Сегодня не сможет, — пожал плечами собеседник, — а завтра очень даже. Впрочем, не будем сейчас об этом. Я вообще сомневался, стоит ли тебя беспокоить… Тем более что ты, как я понимаю, скоро уедешь?

— Может быть, и сегодня вечером.

— Хм… — Борис Кириллович снял очки. У него были странного цвета глаза, стального с примесью багрянца. — Уж не по тому ли поводу, по которому я хотел тебя известить?

Отец медленно покачал головой.

— Это надо разговаривать. — Было видно, что он находится между двух огней.

С одной стороны, ему очень хотелось провести с дочерью целый день. А с другой… С другой, то, ради чего появился Борис Кириллович, было очень важным. Даже если это не касалось той командировки, в которую он вот-вот должен был отправиться.

— Какой код? — спросил тогда отец. — Второй?

— Первый, — полыхнули ярко-багровым глаза Бориса Кирилловича.

…Или Рите так только показалось? Девочка, подавшись вперед, вглядывалась в лицо практически незнакомого ей человека.

— Первый?! — Отец вскочил.

Глянул в нерешительности на дочь. Перевел взгляд на Бориса Кирилловича.

— Ты знаешь, где меня найти, — сказал тот.

После чего надел очки и, не прощаясь, направился к выходу из кафе.

* * *

Какое-то время Рита смотрела на то, как отец прихлебывает остывший кофе — по чуть-чуть, маленькими глоточками. Девочка старалась не думать о странном визитере: ушел и ушел, что расстраиваться по поводу того, что не успела пообщаться? К тому же, ему наверняка было бы неинтересно с ней разговаривать.

Однако по мере того, как время шло, а отец оставался погруженным в раздумья, мысли Риты все чаще возвращались к Борису Кирилловичу. Кто это такой? Ей только показалось, что его глаза дважды поменяли цвет — со стального на багровый и обратно? Или не показалось? Чем он занимается? Что за «первый код»?

А вдруг это все как-то связано с тем парнем, Игорем, что появился у них в классе?

Хотя… это как раз вряд ли. Где этот таинственный и значительный «первый код», и где их класс и новичок в нем?

— Вот такие у меня бывают знакомые. — Отец наконец-то допил кофе. А может, просто поставил точку в своих размышлениях. — Ну что? Поехали дальше?

Конечно, не будь с ним дочери, Вячеслав Валентинович, не медля ни секунды, последовал бы за Борисом Кирилловичем. Сейчас ему оставалось только уповать на то, что причина, по которой на месте его бывшей работы объявлен «код первый», скоро станет известна (а последствия обойдут его дочь стороной). С другой стороны, отцу Риты не очень хотелось бередить душу призрачной возможностью возвращения на прошлое место работы. Сейчас он был человек подневольный, его контракт был кабальным, и так просто разорвать его он не мог.

— У нас ведь нет четкого маршрута, па-ап, — Рита поняла, что ей все-таки очень-очень хочется побывать в гостях у этого Бориса Кирилловича. Или куда их там приглашали? — Заедем, а?

Но отец только покачал головой.

«Ну пожалуйста!» — Рите отчаянно, прямо как недавно в ситуации с лосем, захотелось, чтобы реальность оказалась милостива к ее желаниям.

И судьба шагнула ей навстречу. У отца зазвонил телефон.

Рита не слышала разговор — папа отошел на достаточно большое расстояние. Но девочка видела, как меняется выражение его лица.

— Ну что же… — как-то странно посмотрел на Риту отец. — Раз нет иного выхода… Еду!

Они расплатились и вышли из кафе. Не обменявшись ни словом, дошли до места парковки. Отец завел машину в полном молчании. Так же, ничего не говоря, выехал за пределы Звенигорода. И только уже тогда дал волю чувствам.

— Потрясающе! — сказал он. — Нет, а-ахренеть как замечательно!

Рита видела, что отец зол, и предпочла сидеть тише воды, ниже травы. А вдруг папа передумает ехать в гости?

Конечно, отец еще никогда ее не наказывал, тем более лишением совместных поездок. Но мало ли что это за место, куда они едут? И почему папа считал, что ей рано знакомиться с Борисом Кирилловичем?

На эти вопросы не было ответов, и Рита понимала, что она вряд ли их получит, даже оказавшись в гостях у этого странного Бориса Кирилловича.

Между тем асфальтовая дорога сменилась грунтовой, а потом и вовсе лесной. Рита ждала: вот за этим поворотом появится… Или нет, вот за этим!

А что, собственно, должно было появиться? Деревня? Военная часть?

Время шло, а дорога так и оставалась пустынной.

Внезапно отец остановил машину.

— Рита, — серьезно посмотрел он на дочь. — Ты умеешь хранить тайны?

Девочка жизнерадостно закивала.

— Ты не понимаешь, — взрослого почему-то не удовлетворил ответ дочери. Хотя прежде в недоверии по отношению к ней он замечен не был. Наоборот — казалось, с дочерью он обсуждает все те вопросы, которые вообще не подлежали обсуждению. — Ты не понимаешь… О том, что ты увидишь, нельзя будет рассказывать никому. Вот совсем-совсем никому, даже твоему лучшему другу Дане. Если, конечно…