Время юных магов. Менестрель. Книга 1

— Что «если, конечно»? — оторопела Рита.

Потому что вдруг поняла: отец не только знал, что они с Даней не разлей вода. Он еще и допускал, что Даня может получить от нее информацию. И при этом не прекращал доверительных отношений с ней, при его-то секретной работе!

«Хотя… На самом деле никаких тайн папа мне и не доверял, — сообразила вдруг Рита, — если я даже толком не знаю, как называется то место, где он служит и что он там делает. А значит, он от меня тоже много чего скрывает».

— Ты чего притихла? — Взрослый с напряженным интересом смотрел на дочь. — Что «если» — сама скоро поймешь. На твое благоразумие я надеюсь. Да ты и не сможешь поступить иначе.

Запутав Риту окончательно, отец тронул машину.

Вскоре они свернули с лесной дороги и, проехав несколько десятков метров по еле намеченной колее, выехали на поляну. Самую обыкновенную поляну в обычном сосновом лесу. На ее краю стояла невзрачная на вид избенка, рядом была расчищена автомобильная стоянка.

— Приехали! — Отец мастерски вписался между огромным тюнингованным джипом и «буханкой» выпуска прошлого тысячелетия. — Я отлучусь часика на два. А ты…

— Что я? — Рита в недоумении уставилась на отца.

Он что, собирается оставить ее здесь, в машине? А сам уйти в гости к тому человеку, которого они повстречали в Звенигороде? Как там его, Борис… Борис…

От возмущения Рита даже забыла отчество.

— А ты как хочешь, — буркнул отец. — Но будет лучше, если ты просто посидишь в машине. Я пошел.

Он вышел из машины — даже не оглянувшись.

* * *

Рита растерянно смотрела, как отец исчезает за дверью кособокой избенки.

И что теперь делать?

Девочка привыкла доверять отцу, а тот не хотел, чтобы она выходила из машины. Но ей было очень, вот очень-очень обидно.

«К чему тогда все эти предупреждения насчет тайн? — думала Рита. — Я что, место этой неподражаемой автостоянки смогу запомнить? И разболтать? Вот прямо отсюда и рвану к Нелли Павловне: папа бросил меня посреди соснового леса, представляешь?»

Мысли о мачехе, ее холодном презрении и нотациях на тему, в какие ситуации пристало, а в какие не пристало попадать приличным девицам, придали Рите воли к действию. Девочка решительно взялась за ручку дверцы. Приоткрыв, выскользнула из машины… Вопреки невольным опасениям, ничего страшного не случилось. На нее никто не напал. Стояла благостная тишь.

«Я гляну, что за дверью избенки этой, — решила Рита. — А там уж пойму, что делать дальше. В любом случае, вернуться в машину всегда успею».

С этими мыслями девочка поднялась по шатким ступенькам на крыльцо и потянула дверцу на себя.

Признаться, она ожидала, что внутри неказистой на вид развалюхи окажется какая-нибудь проходная. Но реальность превзошла все ее ожидания: там не было ни-че-го! Точнее, не ничего, а такое же ветхое крылечко по ту сторону дверной коробки. А за ним — сосновый лес!

«И куда дальше?» — Рита осторожно спустилась по ступенькам и ступила на мягкий зеленый мох.

Куда хватало глаз, высились залитые солнцем сосны. Гудели привычную Рите симфонию соснового бора — широко, напевно, звучно. Не так, как болезные зеленоградские хвойные, не сбиваясь. Девочка, не ожидавшая такого слаженного звучания, так и замерла в восхищении! И стояла бы так долго-долго, но тут заметила тропинку — прямо под ногами. Не переставая слушать восхитительный сосновый перезвон, Рита шла по тропке до тех пор, пока…

— Ой.

Сосна, стоявшая впереди, дернулась. Именно дернулась, ее не качнуло порывом ветра. Основание ствола и крона дерева остались на месте, а середина натянулась, будто гигантский лук. И снова встала на место.

Какое-то время девочка стояла и смотрела на дерево. Но то больше не двигалось. Да и сосны возобновили прерванный было концерт.

«Показалось», — решила Рита и пошла дальше.

Однако не успела пройти и пары десятков шагов, как очередная сосна повторила трюк предыдущей. Вдобавок ее гладкий ствол оброс кучей не то веток, не то корешков — на несколько мгновений, но все-таки! И снова стал ровным.

Тут уж Рита припустила бегом! Неслась, не разбирая тропы, до тех пор, пока впереди не замаячила опушка. Только тогда девочка перешла на шаг. И вовремя: путь ей перегородила… ползущая сосна!

Да-да, рыжая сосна, перебирающая коротенькими лапками-корешками. Только заканчивалась она не кроной, а кошачьей головой.

Рита замерла на миг… А потом вежливо сказала:

— Здравствуйте.

Сосновая многоножка ничего не ответила. Склонила голову набок, по кошачьему обыкновению. Из глаз цвета сосновых иголок смотрела, казалось, сама вечность. Этакая неспешность дерева, растущего на живописном мшистом пригорке.

И тут Рита, не удержавшись, протянула руку и погладила многоножку по голове! Та ожидаемо оказалась теплой и шершавой. Но под ее корой так и струились — жизнь, сила, мощь… Мощь практически безграничная.

Потом Рита мысленно возвращалась к этой встрече не один раз. Почему, как только она увидела сосновую многоножку, ее страх исчез, будто его и не было? Потому ли, что нашлось хоть какое-то объяснение странному поведению местных сосен? Может быть, и так. А может, и нет. Тем не менее Рита, еще совсем недавно боявшаяся лишний раз взглянуть на деревья, спокойно смотрела в глаза сосне-многоножке с кошачьей головой. Да и как иначе? Та ведь абсолютно не проявляла агрессии. Нет, такое восхитительное создание просто не могло быть недобрым!

Девочке даже захотелось, чтобы многоножка как можно дольше осталась с ней. Но тут в бору что-то затрещало, и сосна с кошачьей головой, мелькнув рыжей молнией, растворилась среди деревьев.

Рита с неподдельным восторгом какое-то время смотрела ей вслед. А потом пошла дальше.

* * *

За необыкновенным сосновым бором лежала долина — будто донышко громадного блюдца. Далеко-далеко, у самого горизонта, блестело озеро, за ним виднелся лес. А перед девочкой стояли двое, отец и человек в солнцезащитных очках.

«Борис Кириллович!» — немедленно вспомнила Рита отчество.

— Я же сказал, придет, — сказал он. — А ты заладил: «рано», «не получится», «расстроится»…

— Значит, ошибся, — вопреки опасениям Риты, отец и не думал на нее сердиться. Но в его глазах, помимо радости и гордости за дочь, почему-то была грусть.

Позже Рита узнала, что в это место не так-то легко попасть. И что та дверь, в которую она так просто вошла, открывалась далеко не всем. Но тогда ей, разумеется, об этом не было известно.

— Я маленькая, что ли? — Девочка вздернула нос. И сказала уже совсем другим тоном: — Там в лесу совершенно необыкновенная сосна! Она ползает и… и такая замечательная!

— Замечательная? — Отец не разделил восторгов дочери. — Ну-ну!

Тут-то Рита и уставилась на папу с удивлением. Ей показалось, или в его поле действительно прозвучало опасение? Но как вообще можно было бояться ту сосновую многоножку? Она мощная и одновременно добрая. А какие у нее глаза! И… вообще!

— Она действительно замечательная, — встал на сторону многоножки Борис Кириллович. — Это страж Заповедника. Ее зовут Маня.

— Понятно, Маня, — кивнула Рита. Она сейчас была рада, что Борис Кириллович отнесся к ней не как к глупой несмышленой девочке, лезущей в дела взрослых. — А какой это заповедник? Биосферный?

Рита только совсем недавно читала про биосферные заповедники. В книжке говорилось, что присутствие человека в таких заповедниках минимально. Может быть, поэтому тут и жила эта Маня?

— Нет, конечно. Не биосферный, — улыбнулся Борис Кириллович. — Я расскажу тебе о нем, но чуть погодя. А сперва давай-ка познакомимся. Волхв Борилий, к твоим услугам.

С этими словами он снял солнцезащитные очки.

«Как это — волхв Борилий? — Девочка, проглотив удивление, возникшее при слове „познакомимся“, попятилась. Сейчас глаза у собеседника были цвета неба, синие-пресиние! Не стальные и уж никак не багряные, как в том звенигородском кафе. — А разве волхвы бывают?»

— Не бойся, Рита, — снова улыбнулся собеседник — открыто и дружелюбно. — Тебя удивили мои глаза? Ничего, скоро привыкнешь!

Однако Рита уже и так справилась с собой. И теперь даже испытывала неловкость: надо же, какая она некультурная, от людей… ну ладно, от волхвов шарахается!

Но одновременно с неловкостью девочка снова, как и при встрече с Маней, испытывала чувство нереальности происходящего. Говорит «волхв», а сам носит современную одежду. И на вид — вовсе не седовласый старик в льняной рубахе до пят, но одет в современный деловой костюм. И выглядит, конечно, постарше ее отца… Но лет на десять-пятнадцать, как она и предположила ранее.

— Итак, — волхв, казалось, не замечал широчайшего спектра эмоций гостьи, — добро пожаловать в магический Заповедник!

— Магический?

— Да, именно магический, — сказал волхв. — Правда, между собой мы его называем просто: Заповедник.

По его словам, в Заповеднике жили, учились и работали маги. То есть люди, способные подключаться к магическому полю Земли.

— Так тут… волшебная школа? — От удивления Рита перебила волхва самым невежливым образом.

И оглянулась на отца. Тот не скрывал довольной улыбки:

— Нет, Ритка, тут не сказки и не волшебство. Тут реальность. Правда, Борис Кириллович?

— Правда, — ответил волхв. Глаза у него переливались зеленым и голубым. — Я вижу, у тебя есть ко мне вопрос, Рита?

Вопросов у девочки было, конечно, море. Начиная от простого: «Все-таки Борис Кириллович или волхв Борилий?» Продолжая уже непростым: «А что, магия существует?» И заканчивая бытом и укладом Заповедника.

— Борисом Кирилловичем меня называют люди из привычного тебе мира, — волхв как будто подсмотрел мысли Риты. — Можешь называть меня и так — не обижусь. Магия же…

На правой ладони волхва возник язычок пламени. Из другой бил маленький фонтанчик.

— Магия… Это, с одной стороны, просто. Но с другой, даже эти ярмарочные фокусы даются не каждому. Предваряя твой вопрос, мы не учим заклинаниям, и у нас нет волшебных палочек.

— А что есть? — Рита попыталась скрыть удивление. Собеседник, казалось, читал все ее мысли!

— Есть магическое поле Земли. Есть стихии — огня, воды, земли… Если ты их почувствуешь, если сможешь с ними… как бы это сказать… войти в резонанс, то и «фокусы» получатся.

— А потушить… то есть, уговорить пожар можно будет? — спросила Рита.

Потому что вдруг вспомнила, как этим летом в деревне, где она отдыхала, горела изба. Как стало жарко — не подойти! Как яростно ревело и хохотало пламя. Как жители деревни метались, ожидая, что огонь перекинется и на их дома…

— Это смотря какого уровня маг, — развел руками волхв. — Пожар проще предупредить, чем потушить. Огонь знаешь как разойтись может?

Рита осторожно кивнула. Ей вдруг очень захотелось научиться — если не договариваться, то хотя бы разговаривать с огнем. Или просто понимать, о чем пел тот огонь, из ее снов.

Но получится ли это у нее?

— Пап, — обернулась она тогда за поддержкой. — А ты…

— С трудом, — почему-то грустно улыбнулся отец.

Тем не менее на свой указательный палец посмотрел. Над пальцем нехотя возник тоненький язычок пламени.

На это Рита не нашлась, что сказать. Конечно, это было классно и здорово — ее папа, оказывается, маг. Но…

Но почему он не говорил об этом раньше?

— Не мог, — ответил за отца волхв. — И ты не сможешь никому рассказать о том, что видела здесь. Я надеюсь, это понятно?

Волхв Борилий говорил совсем негромким голосом, но в его словах была сила. И не просто сила — знание. Знание того, что будет именно так, как он сказал.

И не только сила и знание. Было там что-то еще. Но что, Рита никак не могла для себя сформулировать. А потому она решила задать еще один вопрос. Но не успела она открыть рот, как волхв озвучил ее мысли:

— Слава у нас по металлу специалист. Он с любым оружием договориться может.

— Только с оружием? А вот мы с ребятами недавно в бочке дыру пневмопластырем зажимали…

Рита помнила, сколько из бочки вытекло горючего. А если бы кто-то бросил окурок? Тогда растущая рядом молодая яблонька сгорела бы. Вот если бы можно было заварить ту пробоину сразу, просто на нее поглядев!

— И с железной бочкой, — волхв с мягкой улыбкой наблюдал за девочкой. — Вот видишь, Слава. А ты сомневался! У твоей дочери абсолютно правильный, полезный для природы и общества ход мыслей.

Однако Ритин отец радоваться не спешил:

— Она слишком прямолинейная. Сможет ли, в современных-то реалиях?

— От себя не убежишь, — пожал плечами волхв. — Научится. И со стихиями обращаться, и скрывать это от посторонних. Данимир же смог.

«А это еще кто такой? — насторожилась Рита. — Я его знаю?»

— Данимир! — отец даже присвистнул. — У него иного выхода не было, с его-то даром!

— И Рита сможет, — просто ответил волхв. — Рита, что ты об этом думаешь?

— Смогу.

Рита не на шутку рассердилась на папу. Это надо же — скрывать от нее мир магии! Уму непостижимо!

Девочка оглянулась на отца — посмотреть ему в глаза! — и… остыла. И даже устыдилась: тот смотрел на нее с тревогой и неподдельной заботой. Да и на эмоциональном фоне были только забота и тепло. Ничего, кроме заботы и тепла.

— Я смогу, папа, — повторила Рита.

Отец глубоко вздохнул… и порывисто обнял дочку.

— Вот видишь, Слава, — как ни в чем не бывало, резюмировал волхв, — как все хорошо получилось. А теперь идемте. Проведем типовую экскурсию.

— Типовую? — переспросила Рита.

— Именно, — подтвердил волхв. — Так мы знакомим… знакомили с Заповедником всех тех, кто попадал сюда первый раз.

«А потом они все оставались здесь учиться?» — хотела было спросить Рита…

Но в самый последний момент передумала: рано еще строить планы!

Поэтому девочка просто пошла следом за волхвом — по еле угадываемой дорожке, через заросшее иван-чаем поле. Провожатый молчал, отец тоже. Рита думала. Почему-то о Дане. Вот бы его сюда! Уж он с его «некромантией», как он сегодня выразился, пришелся бы к месту.

Рита даже начала прикидывать, как бы так рассказать волхву о своем друге… И не решилась. Еще сама не устроилась толком, все вилами по воде писано, а туда же! Друзей сватать. Поэтому девочка обрадовалась, когда кончилось поле и они вышли на большую поляну, засеянную ровной коротенькой травкой. По ее краям стояли какие-то невообразимые строения.

— Корпуса элементарных магов, — обвел поляну рукой волхв. И вдруг в упор посмотрел на Риту: — Со мной нужно, — выделил он интонацией слово «нужно», — делиться всем, что приходит в голову. Потом подумал и добавил: — Ну, в пределах разумного, разумеется. Так что, если что-то покажется важным — спрашивай обязательно. А пока продолжим экскурсию. Итак, корпуса элементарных магов…

— Элементарных?

— От слова «элементал», — подсказал отец. — Их еще стихийными называют. Смотри, вот это — корпус «водников», или магов воды.

Он указал на громадный многоуровневый фонтан. Окружало его озерцо, упрятанное в гранитные берега.

«Чем-то похож на свадебный торт, — Рита считала уровни. — Четыре, если над гранитными берегами…»

Вот только чем больше девочка на него смотрела, тем больше понимала: что-то не то. Будто фонтан чем-то болел, если так можно было выразиться. Работал с перебоями, иногда вода текла ровно, а то вдруг начинала булькать и фыркать.

— Ты не видела, в каком состоянии он был еще вчера, — словно уговаривая самого себя, пробормотал волхв. — Грязный, застоявшийся… Даже окурки плавали! Но сегодня его все-таки удалось очистить и запустить. Хотя, если бы не земляные…

Последние слова, про земляных, были не до конца понятны девочке. Но она боялась показать, что она с волхвом не на одной волне.

— Земляные — это маги почвы, да? — смущенно спросила она.

— Земли, — поправил волхв. — Но в целом верно. Вот смотри, наверху четыре уровня, так?

— Та-ак…

— А внизу… — он на секунду прислушался к чему-то, а потом решительно сказал: — Под землей всего три этажа.

— Ого! — присвистнул отец Риты. — А я всегда считал, что два.

— Надо же изучать поведение глубокозалегающих грунтовых вод, Слава, — укоризненно произнес волхв. — Но мы отвлеклись… Здравствуй, Данимир!

Произнося приветствие, волхв смотрел сквозь девочку — так, что ей стало не по себе. Но потом она догадалась обернуться…

На краю заросшего иван-чаем поля стоял Даня.

Глава 5,

в которой Даня и Рита осматривают поляну стихийных корпусов

Рите не показалось, это действительно был Даня. Его непослушные светло-медные волосы, его темно-карие глаза!

— Привет, — сдержанно сказал он.

Но Рита видела, что Даня рад. По-настоящему, от души рад. Настолько, что, казалось, еще чуть-чуть — и взлетит выше соснового бора!

Впрочем, это не мешало ему оставаться внешне спокойным.

А потом Риту как будто окатили холодной водой: ее отец совсем недавно, и пяти минут не прошло, произнес это «Данимир»!

Понимание ошеломило девочку, она не сразу сообразила, что к ней обращается волхв.

— О Заповеднике и том, что происходит здесь, — он смотрел на нее в упор, — придется молчать, Рита.

— Но… — принялась было спорить Рита: разве можно скрывать от друзей и родных самое главное?

И вдруг остыла. До нее наконец-то дошел смысл слова «молчать». Оказывается, это означало ни с кем не делиться увиденным и услышанным. Вот совсем-совсем-совсем никому, ни слова! Ни даже буковки.

— Ну вот и славно. — Волхв Борилий все это время наблюдал за тем, как меняется выражение лица девочки. — Данимир, ты проведешь типовую обзорную экскурсию за меня? А мы со Славой пока поговорим о делах.

Волхв и отец Риты ушли.

Девочка смотрела им вслед. Вот они подошли к огромному — нет, исполинскому! — дубу, росшему на поляне. Уж не его ли она видела в своих снах? Но в видениях все было таким размытым…

— Корпус друидов. — Даня по-своему понял интерес спутницы. — Смотри, что сейчас будет!

Рита и так смотрела, как волхв прикладывает к дереву руку. И как — она отказывалась верить своим глазам! — в стволе исполина открывается проход. И два взрослых человека скрываются в дереве.

— А мы?.. — несмело осведомилась она. — Мы туда пойдем?

— Обязательно, — заверил Даня. — Только позже. Сейчас там совет, а нас туда не приглашали. Но у нас с тобой и так есть чем заняться. И мы начнем именно с Дерева.

* * *

Дерево вблизи потрясало. Оно было не просто живое, как все деревья на планете. Оно казалось квинтэссенцией жизни. Рита чувствовала это и на расстоянии, и, особенно остро, — приложив руку к замшелому стволу. По нему прокатывались волны, а его поле было куда мощнее поля любого человека.

«И может быть, даже мощнее поля волхва», — закралась в голову крамольная мысль, и Рита поспешила от нее избавиться. На тему волхвов думать почему-то было неуютно.

А там и белки не дали размышлять — спустились, рыжие, выпрашивать орехи. Даня, конечно, о них знал, а потому запасся фундуком.

Скормив белкам все, что было в карманах, друзья отправились дальше. Не спеша обошли корпус магов огня, три стремящихся ввысь каменных лепестка. Цвет камней менялся. Казалось, настоящее пламя трепещет на ветру. Вот только нет-нет, да сбоило пламя. На секунду, на две, на три лепестки становились серыми и безжизненными.

— Это ничего, — Даня, сам того не зная, повторил интонацию Бориса Кирилловича. — Это пройдет. Огневики настроят.

— А ты с ними знаком?

— Ну… так, шапочно, — уклончиво ответил друг. — А вот с одним человеком из Слитка — очень даже.

Он указал на огромный кирпич желтого цвета, поблескивающий на солнце.

— Это золото?

— Нет, что ты! Алюминий. Просто Слиток после запуска никак в себя не придет. Он…

Даня сделал несколько пассов руками, намереваясь объяснить, что сейчас происходит с корпусом, но потом перевел взгляд на девочку и руки опустил. Не до того было Рите. Сейчас ее интересовало совсем другое.

— И кто этот человек? — нехарактерным для себя вкрадчивым голосом осведомилась Рита.

— Твой отец.

Ах, ну да! Как там сказал волхв? «Слава у нас по металлу специалист», кажется?

Рита снова почувствовала обиду. За то, что и Даня, и отец скрывали от нее такой чудесный мир. Конечно, и папа, и Даня не могли рассказывать о том, что здесь увидели — ни ей, ни кому бы там ни было. Но привезти-то сюда они ее могли? Вон волхв был совсем не против ее присутствия!

— Ритка, не дуйся, — тронул ее друг за рукав футболки. — Вячеслав Валентинович желал тебе добра. И я тоже.

Рита мотнула было головой: друзья и отцы так не поступают! Но потом вспомнила поддержку друга — во всех, решительно во всех жизненных ситуациях. А еще, заботу и тепло в глазах отца. Папа всерьез за нее переживал.

— Но не таким же способом! — тут же возмутилась девочка. — И вообще!

Вся обида, копившаяся в ней годами — на папины многодневные отлучки, на то, что она была вынуждена оставаться в обществе чопорной мачехи, наконец прорвалась. Теперь Рита обижалась не только на отца, но и на его выбор. Неужели папа не мог найти кого-то другого? Наверняка здесь много замечательных девушек.

Вдруг мелькнула шальная мысль: а если ее родная мама была отсюда?

С отцом на эту тему девочка заговорила только один раз. И услышала четкий отказ: «Не скажу, Рита. И не спрашивай».

Рита тогда еще разревелась — может, и потому, что была совсем еще маленькой. Отец утешал ее очень долго. Столько шоколада и новых игрушек в один вечер она не получала никогда — ни до, ни после того неудавшегося разговора. Но, разумеется, никакие игрушки и шоколадные зайцы не могли заменить девчушке маму. Однако Рита сделала вид, что позабыла о маме. Ей стало жалко отца, ведь он так старался ее утешить.

А спустя какой-то год в их с отцом семье появилась Нелли Павловна.

В общем, Рите было неизвестно, кем и откуда была ее родная мама.

— У твоего отца было достаточно оснований… — Даня внимательно наблюдал за Ритой. Он не знал, о чем думает девочка, но видел, что она сильно обижена. — Было достаточно оснований не рассказывать тебе о Заповеднике, поверь.

— Знаю! — огрызнулась было Рита… Но потом опомнилась: — Знаю, что он ни в коем случае не хотел мне навредить. Только мне от этого не легче… Слушай, Дань!..

Девочка чувствовала, как в ней буквально расцветает надежда. Если Даня знает ее отца с неизвестной ей стороны, то может, ему и про маму что-то известно?

Но Даня в ответ на заданный с каким-то даже отчаянием вопрос затряс головой:

— Не скажу, Рит. И не проси.

— Но почему? — Девочка не знала, как реагировать.

Даня, ее замечательный Даня стоял перед ней с видом побитой собаки. Но и она бы многое отдала, чтобы узнать хоть что-то о своей матери. А тут — протяни руку, и до носителя знания можно дотронуться.

— Ну пожалуйста…

— Не могу, Рит. Вот поверь, не могу. Спроси у Бориса Кирилловича. А меня прости, пожалуйста.

Что же… На ее памяти Даня нечасто просил прощения. Может быть, даже никогда.

— Ладно, проехали. — Риту постепенно отпускало накатившее желание узнать о матери. — Пошли осмотрим другие корпуса.

Они взялись за руки и обошли — Слиток, а потом и Холм, корпус магов земли. Холм был покрыт мшистыми валунами. На его вершину вела тропинка.

— Заберемся? — Не дожидаясь ответа друга, Рита побежала наверх изо всех сил так, будто вознамерилась отвязаться от тоски. И в какой-то мере девочке это удалось. Взобравшись на Холм, Рита почувствовала себя если не бесповоротно счастливой, то уж точно не несчастной.