«Пёс Малыш, мой талисман удачи…»

Глава третья. Быстрый плен

Небо всё больше наполнялось мрачными горючими осадками. Вдали кружили столбы тёмного, едкого дыма. Где-то там гулко громыхало. Веял прохладный, лёгкий ветер. В небольшом перелеске тихо шуршали листья. Их голос, казалось, хотел о чём-то рассказать. Неподалёку кружили вороны. Они подали голоса, но быстро умолкли и разлетелись в разные стороны. На узкой дороге загудели моторы и замаячили тёмно-зелёные фигуры. Немецкая бронемашина защитного цвета тихонько двигалась по травянистой поляне. На кузове мелькал белый квадратный крест. Её мотор работал ровно, как хорошие часы. На стальные гусеницы наворачивалась трава и кочки. За пулемётом стоял молодой солдат вермахта Фрокс Бик. У него на голове плотно сидела квадратная каска. Лицо белое выражало небольшое напряжение, — глаза узкие цвета мутной окиси куда-то косились, нос прямой острый белел, как и плоские щёки, а губы тонкие с оттенком пепла твердели. Он стройный и даже больше жиденький. С ним рядом стоял широкий, высокий офицер СС Штили Агер. Его округлое румяное лицо выглядело свежо, — глаза круглые, как у дикого кота, нос небольшой плотный, где слегка виднелась порванная ноздря, но рана, казалась, уже давнишней. Он напряг свой широкий рот, а губы тонкие сухие битые цвета пустынного песка странно растянулись. На нём красовался высокий кожаный плащ. Под ним находился гладкий китель, на котором восседал железный крест. На поясе весела атласная кобура, где таился пистолет — люггер. На массивной развитой шее свисал ремешок от небольшого бинокля. Штили Агер, махнув рукой, остановил бронемашину. За ней гудел мотором мотоцикл с коляской. На нём восседали автоматчики. За руль держался опытный Карл Вахер. Он давно обрёл сумрачный вид. Его медное плоское лицо уже претерпело жуткое ранение, где на правой щеке виднелись следы от гранатных осколков. Его словно обожгли кипятком, а один глаз казался меньше другого в несколько раз. Он почти смыкался. В коляске сидел пулемётчик Бромс Боча. Молодой пехотинец выглядел старо. Хотя ему исполнился лишь только восемнадцатый год. Его щекастое лицо испепеляли тонкие длинные морщины, а загар предавал отдельную вялость кожи. Глаза зеленоватого цвета отдавали блеском. На нём слегка дрыгала квадратная каска со свастикой.

Повеял резкий ветер. В стороне чуть замаячила ещё одна немецкая бронемашина с оттенками пожелтевшей листвы. На ней тоже красовался нацистский белый крест. Транспортёр тихонько полз по полю в сторону оголённого перелеска. Водитель Жан Шагер- худощавый хмурый с плоским белым лицом солдат сбавил ход. Мотор сразу чуть затих. Из большой стальной кабины тут же показались автоматчики. Они стали выпрыгивать прямо на ходу бронетехники. Все тёмно-зеленоватые фигуры в полной боевой экипировке задвигались цепью. Они несли при себе разное вооружение. Кто-то держал в руках табельный автомат «МП-40», а кто-то владел карабином «Mauser 98k». Впереди всех держался весьма молодой, но опытный лейтенант СС Нарло Нур. Он крепко держался за трофейный автомат «ППШ-41». Офицер СС смотрел прямо. Его медное лицо выражало спокойствие, — глаза круглые шальные цвета углеводорода щурились, нос чуть витой был словно собран по частям, губы тонкий с оттенком белого пепла твердели. Его лик напоминал морду кобры в момент атаки. Комбинезон защитного цвета скрывал на его развитом торсе боевые награды и значки отличия за ближние бои. На голове плотно сидела фуражка со свастикой в виде значка-черепа. Нарло, чутко озираясь по сторонам, слегка махнул рукой. Он тихонько двинулся вперёд. За ним потянулись все фигуры в маскхалатах и с полным вооружением.

Повеял резкий, прохладный ветер. Бронемашины остановились, находясь неподалёку от перелеска. Унтер-офицер СС Штили Агер живо замахал рукой, где виднелось тёмное облако дыма. Он вновь указал направление.

— Живее туда…, — яростно начал он, — Самолёт упал в этот пролесок. Обыщите его. Найдите лётчика. Если он ещё жив. Взять в плен. Если окажет сопротивление, расстрелять на месте. Обыскать перелесок. Всё обыскать. Каждый куст. Он не должен уйти… «Wohnen Sie dort… Das Flugzeug stürzte in diese Rasierlinie. Suchen Sie ihn. Finden Sie den Piloten. Wenn er noch lebt. Nehmen Sie Gefangene. Wenn er sich wehrt, schießen Sie auf die Stelle. So suchen Sie den Überlauf. Suchen Sie alles. Jeder Busch. Er sollte nicht gehen»., — смело заявил Штили.

— Есть. Сейчас. Солдаты. Живо за мной. Идём цепью. Нужно найти лётчика… «Haben. Sofort. Soldaten. Lebhaft hinter mir… Wir gehen in eine Kette… Wir müssen den Piloten finden», — заявил обер-лейтенант Нарло.

Веял прохладный ветер. Из перелеска тянулся тёмный дымчатый шлейф. Он витал в воздухе, словно пьяный. Автоматчики живо пошли по территории небольшого пролеска. Унтер-офицер Штили Агер закурил сигарету, а белый дымок плавно потянулся над его головой. Его порочное лицо сейчас выражало лёгкое недовольство. Он снял с головы фуражку и тут же быстро обтёр белым платочком свой высокий медный вспотевший лоб. Он крепко затянулся табачным дымом. Его ледяные глаза прищурились. Он слегка потянулся, чтобы осмотреться и тут же использовал свой бинокль.

Ветер чуть поддувал. Из перелеска веяло гарью. Самолёт «И-16» заметно дымился. От него вверх поднималась тёмно-серая дымка, как змейка. Советский пилот Павел Фролов очнулся. Его голова кружилась, а в глазах круто зарябило. Он заглотил ртом воздуха, как судак в лодке. Но ему дыхания не хватало, чтобы ощутить полную кислородную свободу. Его томили истошные боли. Битое лицо заметно затекло кровью, что уже появился глянец. Местами багряная влага засохла. В ушах стоял звон. Он кое-как скинул с себя треснутые очки лётчика и попытался приподняться. Но ноги не слушались. Ему не хватило сил, чтобы подняться. Паша глубоко вздохнул. Он бегло осмотрелся, а впереди уже маячили тёмно-зеленоватые фигуры. Они двигались цепью. Впереди уже показалось порочное лицо офицера СС Нарло Нура. Он слегка ухмыльнулся, держа в руках автомат «ППШ-41». Солдаты вермахта живо окружили разбитый самолёт. Они бегло переглянулись.

— Руки вверх русская сволочь. Вылезай из самолёта и держи руки высоко. А то расстреляю, как собаку… «Hände bis russische bastard. Raus aus dem Flugzeug. Und halten Sie Ihre Hände hoch. Ich werde dich erschießen wie ein Hund»…, — смело заявил Нарло.

Веял лёгкий ветер. На деревьях чуть заколыхалась редкая листва. Пилот Паша Фролов чутко осмотрелся. Его мутные ледяные глаза округлились, а рука машинально потянулась к кобуре. Он плавно достал табельный пистолет «ТТ» и крепко сжал в правой руке. Но стрелять передумал быстро. Его обожгли мысли. «Вот же сволочи. Окружили уже. Откуда они тут взялись? Видать. Правда… Мы уже в тылу у немцев. Не убежать. Их много. ААААА… ААА. Кажется, я себе сильно ноги ушиб. Но ничего не сломал. Всё же посадил самолёт. Теперь меня окружили. Вот же хрень. Что он там бормочет? Наверное, приказал выходить из самолёта… Всё же я его посадил. АААА. ААА. Надо выходить. А если пальнуть в гада. Не вариант. Их много. Придётся, вылезать и руки вверх. АААА… ААА… Откуда они тут так быстро появились? Неужели прорвали всю нашу оборону. Вот же сволочи набежали…», — подумал он. Паша, убрав пистолет в сапог, тяжело выдохнул. Он, потянувшись, кое-как поднялся на ноги. Но уже стоял уверенно. Он, отстегнув парашют, поднял вверх руки. Но он сразу ощутил недомогание. Его голова ещё сильно кружилась, глаза прыгали, а из раны на лбу подтекала кровь. Он слега сморкнулся, глядя на офицера.

— Вперёд. Быстрее русская сволочь. Вперед. Вперёд. Живее. Быстрее. Иди вперёд… «Vorwärts. Schneller russischer Bastard. vorwärts. vorwärts. Lebendiger… Schneller. Nur zu…», — заявил офицер Нарло.

— ААААА… ААА… Вот же прибежали. Ничего. Сволочи. Быстро они меня окружили. Сколько я тут просидел. АААА… ААА, — простонал Паша.

Повеял прохладный ветер. Паша Фролов, приподнимая руки, осмотрел вражеского офицера. Его порочное лицо не вдохновляло. Нарло сейчас походил на дикую сущность из подводного мира. Советский пилот же недоумевал. Его обожгли мысли. «Вот же мерзавец. Наш автомат в руках держит. Значит, прорвали оборону. Врезать бы ему по первое число. Да нельзя сейчас. Надо момент выждать…», — подумал он. Паша слегка помотал головой. У него в глазах чуть рябило. Боль всё время напоминала о себе. В голову лезли всякие мутные мысли, которые мешали сосредоточиться. Сердце забилось быстро. Его биение прямо ощущалось.

— Руки вверх…

— Русский офицер. Лётчик.

— Откуда он тут взялся?

— Хаахахааа… Оружие есть. Руки выше. Где твоё оружие? Документы где? — важно спросил Нарло.

Небо ковало пасмурные сумрачные облака. Веял прохладный ветер. Вдали гремело. Паша, стоя возле немецкого офицера, слегка помотал головой. Он, заметно приподнимая, держал руки на ширине плеч. У него на битом лице зудела кровавая рана, глаз левый всё время затекал кровью, а резкая боль донимала. Паша выдохнул, бегло глянув на своих коварных неприятелей. Офицер Нарло Нур махнул автоматом и слегка прищурил хищные глаза.

— Обыскать… «Suche», — заявил он.

Повеял лёгкий ветер. Паша слегка вздрогнул. Он бегло глянул на солдат вермахта. Автоматчики принялись быстро его обыскивать. Но тут же отошли в сторону. Лейтенант Нарло, грозя оружием, сделал шаг вперёд. Он смотрел прямо на лицо советского лётчика, словно хотел, что-то быстро высмотреть.

— Очень хорошо. Значит, ты русский лётчик. Ты пойдёшь с нами. И будешь сотрудничать. Иначе я тебя лично положу… «Sehr gut. Sie sind also ein russischer Pilot… Sie kommen mit uns. Und Sie werden zusammenarbeiten. Ansonsten lege ich Sie persönlich hin», — важно заявил он.

Паша недоумевал. Он чуть прищурил глаза. Его томила щемящая боль, а кровь заливала лицо. Он тяжело вздохнул, совершенно не понимая немца. Мысли путались. «Куда? Они меня хотят вести, что ли куда-то? Вот же набежали. Их слишком много. Чтобы бежать… Не успею. Да и куда? Надо осмотреться. Пистолет они не нашли и то хорошо. Но их много. Куда бежать? Одни поля да перелески…», — подумал он. Паша глубоко вздохнул. Он держал руки поднятыми. Офицер зорко смотрел на лицо пленного. Он слегка ухмыльнулся.

— Вперёд. Быстро. Вперёд… «Vorwärts. Schnell. Vorwärts…», — скомандовал он.

Повеял лёгкий ветер. Автоматчики тут же ткнули огнестрельными орудиями в спину Павла. Он сразу зашагал вперёд и немного споткнулся. Его, держа на прицеле, повели солдаты. Офицер Нарло Нур, быстро осмотревшись, двинулся следом. У него на довольном лице появилась дурная ухмылка.

Паша двигался тяжело. Его голова ещё кружилась, лицо горело, где кровь постоянно заливала левый глаз. Он бегло осмотрелся. Перелесок был насыщен молодыми осинками. Под ногами зрели большие кочки и довольно высокая трава, а некоторые кусты ещё даже зеленели. Паша уже издали заметил на полянке бронемашины и мотоцикл с коляской, где мелькали томно-зеленоватые фигуры. Его мысли томились. «Куда они меня ведут? А не всё равно. Если бежать… То сейчас. Но… Ничего не выйдет. Сразу пальнут в спину. Их слишком много. Ещё там на поляне. Они меня туда ведут. А куда дальше? Там, кажется, офицер в бронемашине сидит. Вот же упырь. Может, сейчас бежать. Но куда? Застрелят глупо, и сам выстрелить не успею. Вот же засада. Надо идти. Но не хочется. Они меня окружили со всех сторон…», — подумал он. Паша глубоко вздохнули и выдохнул. Он, тяжело шагая по небольшим кочкам перелеска, бегло осмотрелся.

— Смотреть перед собой. Быстрее иди…, — заявил автоматчик Сайкс Кик.

Веял прохладный ветер. Солдаты вермахта подпихнули огнестрельными орудиями пленника в спину. Паша зашагал чуть быстрее. Он бегло осмотрелся.

— Быстрее иди. Быстрее. Вперёд…, — заявил автоматчик Крис Дук.

Небо сковывалось пасмурными тёмными облаками. Ветер слегка поддувал. Вдали всё темнело и темнело, где уже давно тянулись ввысь столбы мрачного дыма, и крутился белый пепел. За горизонтом моментами мощно громыхало. Меж кустов из густой травы плавно показался красноармеец Гоша Степанов. Его круглое чумазое лицо выражало тревогу, — глаза тёмные шальные смотрели прямо, нос, как пятак был в мазуте, рот широкий кривился, как и тонкие бледно-алого цвета губы. Он натужил свои чуть вытянутые скулы. Из травы сейчас виднелись лишь только глаза. У него на голове плотно держалась грязная пилотка, а вся одежда в сырости липла к телу. Он крепко сжал руками карабин «СВТ-40». Его левый рукав телогрейки уже был залит весь в крови. Гошу в небольшом ближнем бою чиркнула шальная пуля. За стволом широкого осинового дерева восседал боец Андрей Краевский. Его боевое приятное лицо выражало агонию, — глаза глубокие томные смотрели прямо, нос прямой украшала ссадина, а губы широкие цвета багряной рябины твердели. На нём красовалась мокрая, расстёгнутая шинель. Он крепко держал в руках карабин 7,62-мм. Его винтовка образца 1891 года, а иначе трёхлинейка «мосинка» уже замазалась в чье-то крови. Андрей умело таился. Он глубоко вздохнул. У него в глазах виднелась усталость и напряжение. За большим кустом чуть правее восседали бойцы Егор Пташкин и Николай Кукушкин. Они чутко присмотрелись, взирая на немецких автоматчиков. Егор — молодой парень из глухой деревни. Ему недавно исполнилось девятнадцать лет. У него белое округлое простое лицо, — на щеках многочисленные веснушки, глаза светло-синие, нос заметно вздёрнутый, а губы полные алые и больше девичьи. В чертах просматривалась смазливость. Но в недавнем бою он уже показал свою смелость и находчивость. Он, подкравшись незаметно как тигр, взорвал на дороге транспортёр с пятью автоматчиками одной ручной гранатой. Николай Кукушкин шальной деревенский мужик. У него медное простодушное лицо, — уши небольшие и торчком, глаза круглые цвета золота, нос, как большая картофелина, рот широкий, а губы битые и полные. Он любитель выпить, а когда напивается, всегда звереет и машет своими мощными руками. Многим перепало от его жёстких больших кулаков. Но часто он бил за дело. Он одного мужика тёску Колю Рябка избил до полусмерти за обидные слова. Его один раз даже судили. В недавнем шальном бою рядового слегка ранило несколько раз. У него на левом плече запекалась кровь, а телогрейка уже без пуговиц и распахнутая дала пух. Он крепко в руках держал винтовку «мосинку» с окровавленным штыком. Он уже даже потерял счёт, скольких недругов оккупантов он заколол на своей дороге. У него за пазухой виднелось его любимое орудие — обычный топор. Им он уже тоже пару раз воспользовался, чтобы уцелеть. На гладкой ручке запеклась порочная кровь его павших соперников.

Повеял лёгкий ветер. На втором плане за высокими деревьями в низине таился командир бригады старший лейтенант Микула Адамов. Ему тридцать девять лет. У него на голове сидела прямо слегка обугленная фуражка с красной звёздочкой. Лицо приятное, выразительное выражало тревогу, — глаза большие волевые тёмные смотрели прямо, нос греческий прямой украшала немного острый ссадина, щёки плотные с морковным румянцем прямо пылали, а губы полные цвета пепла твердели. У него на гражданке есть любимая жена Тома и дочери Маша и Соня. Они уже совсем взрослые. На нём сейчас красовалась гимнастёрка и светло-бурая телогрейка, которая уже заметно замазалась в грязи со всех сторон. У него виднелась даже кровь на левом плече, потому что шальная пуля чиркнула его в ближнем бою, когда армейцы шли на безумный прорыв. Но затем он умело применил штык и заколол неуклюжего автоматчика Бармса Шади. Он пронзил насквозь упитанное тело врага в области живота. Командир Микула Адамов быстро осмотрелся. Он смерил глазом своих бойцов. Его мысли томили. «Сейчас или никогда…», — думал он. С ним рядом находились трое красноармейцев. Витя Морозов, Владимир Дуров и Борис Тяпкин сидели тихо. Они все уже бывалые бойцы. Они, не сводя глаз, смотрели на своего «капитана». Витя Морозов громоздкий мужик. Он работал в колхозе на тяжёлом тракторе «МТЗ». У него суровое лицо, как морда у дикого кабана, — глаза цвета прозрачной водки чистые, как стекло, нос как пипетка, а полные губы навыкате и витые. Он часто выпивал. Он сейчас крепко держал в руках автомат «ППШ-41». Владимир Дуров — молодой парень двадцати трёх лет. У него смуглое серьёзное лицо, — глаза светло-медные лютые, нос как острый клюв, а губы тонкие. Он чем-то походит на дикого ястреба. Вова стройный, как модель. Армеец Борис Тяпкин самый тяжёлый из всех. Ему бы в сумо биться. У него большая лысая голова, где сейчас сидела влажная на боку пилотка. Лицо дикое в большой щетине, как у шального медведя в тёмном бору, — глаза с искрой цвета бурной реки, нос как пробка, губы пухлые. Шея стянута с двойным подбородком. Он в руках держал заряженный наган, а за пазухой несколько кинжалов. Ему уже пятьдесят три года. В молодости он занимался спортом — тяжёлой атлетикой. Борис ещё увлекался метанием ножей, а теперь ему это пригодилось. Пять раз он уже точно пускал кинжалы и ни разу не промахнулся. Эсэсовцы падали замертво, когда он крепко брался за ножи. Его телогрейка плотно налегала на тело, штаны нашли много влаги и грязи, а кирзовые сапоги слегка скрипели. В них он тоже держал пару кинжалов.

Левее возле дикого куста смородины восседали бойцы Василий Рысев и Валерий Брагин. Они уже опытные и проверенные армейцы в военном деле. Василий коренастый парень двадцати пяти лет. У него округлое светлое лицо, — глаза небольшие светло-синие, нос широкий квадратный, губы тонкие сухие цвета молока. На нём сейчас плотно сидела телогрейка вся в грязи и сырой глине. Он относительно недавно плотно прижимался к земле, когда шёл массированный миномётный огонь по окопам. Вася сейчас крепко прижимал к себе ручной пулемёт «Дегтярёва». На гражданке он работал в провинциальном городке «И» в кинотеатре оператором. Вася лично любил посмотреть фильмы на крайних рядах со своей пышной милашкой Тонькой Зайцевой. Она учила паренька умело целоваться во французской манере.

Валерий Брагин зрелый мужчина небольшого роста. У него овальная голова и развитое сухожильное тело. Лицо тонкое медное всегда суровое, — глаза глубокие тёмные, нос витой, небольшие усы, а губы тонкие цвета вялой брусники. На нём сейчас красовалась мятая слегка рваная гимнастёрка и телогрейка. Он свою шинель потерял в бою, когда отступали. Он чуть оправил на голове пилотку со звёздочкой. В руках крепко сжал карабин «мосинку», где на стволе прямо блестел острый штык. Валерий до войны торговал на базаре шубками.

Повеял лёгкий ветерок. Старший лейтенант Микула Адамов чуть выпрямил спину. Он быстро осмотрелся и сейчас походил на дикого волка, который гнался за зайцем. Его глаза ледяные засверкали.

— Так бойцы. Действовать надо быстро. Так. Лётчика надо отбить. Нельзя его уступать фрицам.

— Товарищ старший лейтенант. У них там две бронемашины и мотоцикл с коляской. Пулемёты МГ-42. Три штуки. Офицер там и солдат десять будет. Все вооружены до зубов, — тревожно заявил боец Владимир Дуров.

— А всего их около двадцати или даже чуть больше.

— Молодец разведал. Владимир. Так бойцы. Василий и Валерий…, — смело начал командир, — На вас бронетехника. А мы лётчика сейчас прямо с ходу отобьём. Сколько гранат есть? — спросил командир.

— Три штуки.

— Все отдать Валерию. Валера подойди поближе и забросай технику гранатами. Вася тебя прикроет пулемётом.

— Товарищ командир. Патронов не ма…, — заявил Вася.

— У меня тоже немного, — добавил Вова.

— Ну… Стрельнуть хватит.

— Стрельнуть-то хватит…, — взволновался Василий.

— И то ладно. Вперёд бойцы. Выйдите как удобней к ним и затаитесь…, — скомандовал Микула Адамов, — Начинайте атаковать технику по команде. Мы стреляем первыми. И смотрите… В лётчика не попадите.

— Ясно. Есть…

Повеял лёгкий ветер. Бойцы Валерий Брагин и Василий Рысев живо, но тихо полуприсядем пошли по полянке. Они живо скрылись из виду за кустами. Командир бригады Микула Адамов чутко глянул на своих подопечный бойцов и проверенных приятелей. Они все сосредоточились.

— Так бойцы…, — важно начал он, — Борис на тебе первый бросок. Метни ножи, как умеешь. Учить тебя не надо. Давай…, — кивнул Адамов, — А потом сразу схоронись. А мы тут же оприходуем их пушками. Патронов на этих хватит. Если что в рукопашной штыками добьём гадов, — твёрдо сказал командир.

— Есть. Сейчас сделаем…

Боец Борис Тяпкин, убрав за пазуху наган, живо взял в свои мозолистые крупные руки два блестящих кинжала. Он сразу тихонько двинулся кустами по полянке. Все бойцы потянулись за ним, вооружившись пистолетами, винтовками и карабинами. На них установили штыки. Капитан Адамов крепко сжал в руках автомат «ППШ-41». В барабане значилось около десяти патрон.

Небо пребывало в сумрачных красках. Вдали зрели тёмные облака, где по-прежнему стояли дымчатые столбы, которые без конца извивались, как шальные водовороты. Где-то там громыхало, но тихо. Веял прохладный ветер. Пленный лётчик Паша Фролов тяжело шагал. Он слегка пошатнулся. Его дыхание спёрло. Голова всё ещё кружилась, а боли в суставах томили не на шутку. У него появились большие синяки. Он, прищурив глаза, выплюнул изо рта кровь. Его сердце билось быстро. Он вновь ощутил огнестрельные орудия, уткнувшиеся в его широкую спину. Мысли путались. «Вот же скоты. Как они сюда так быстро нагрянули? Я просто отключился. А так бы мог уйти. Неужели наших нигде больше? Куда меня ведут? Вот паршивцы. Мне не убежать…», — подумал он. Паша тяжело вздохнул и бегло глянул по сторонам. Он чуть запнулся и тут же заглотил небольшую горькую слюнку, которая оказалась с кровью. Он тяжело вздохнул. У него в глазах немного зарябило.

— Смотреть прямо…

— Иди быстрее. Русский лётчик. Тебя ждёт суровый допрос. Если будешь молчать, мы свернём тебе шею, как курчонку… «Gehen Sie schneller. Ein russischer Pilot. Sie warten auf ein hartes Verhör… Wenn Sie ruhig bleiben, drehen wir Ihren Hals um wie ein Huhn», — заявил офицер Нарло Нур.

Повеял резкий, прохладный ветер. На молодых осинках слегка зашелестели пожелтевшие редкие листья. Боец Борис Тяпкин, живо подкравшись, выскочил из высокой травы. Он тут же метнул клинок в сторону немецкой колонны. Его нож завертелся, как шальной со свистом. Лейтенант Нарло Нур резко вздрогнул, ощутив жуткую пронизывающую боль. Лезвие ножа острое как бритва по рукоять вонзилось ему в шею, где живо потекла кровь. Он заметно извернулся и захрипел. Его руки машинально облюбовали ручку ножа. Лицо напряглось и живо бледнело, а глаза сильно округлились. Его мигом парализовала щемящая боль. Он издал хриплые звуки. Его ноги сразу покосились. Он уже заваливался и падал замертво, когда Борис метнул второй свой мощный кортик. В воздухе тонко блеснуло лезвие. Коварный нож, засвистев по воздуху, вонзился прямо в широкий торс автоматчика Хикса Брика. Он широко открыл глаза, взирая на красноармейца. Хикса сковала шальная боль. Его порочное белое лицо застыло в жуткой гримасе от смертельной муки, — глаза полезли на лоб, а рот широко открылся, где оголились ровные белые зубы. Кожа натянулась, как портянка на батарее.

— АААААА… АААА, — громко закричал Хикс.

Автоматчик Хикс, сильно пошатнувшись, схватился за автомат и тут же открыл шальную стрельбу. Воздух сотрясли выстрелы. Но уже сильная рана в груди мешала ему стрелять точно. Но его поддержал огнём молодой белобрысый автоматчик Юнис Сафар. Красноармеец Борис Тяпкин, приняв на себя несколько пуль, просто прыгнул в траву. Он быстро стал карабкаться, но всё же шальная пуля в левом плече теперь не давала покоя. Его рана быстро затекла кровью. Он всё же родился в рубашке.

Веял прохладный ветер. Воздух теперь кругом сотрясли шальные выстрелы. Командир Микула Адамов, подняв автомат, тут же выжал весь боезаряд. Он прицельно изрешетил двоих неказистых ближних автоматчиков. Ему помогли и бойцы из бригады. Все открыли огонь из своих оружий. Убойные пули просто кучно изрешетили шагавшего позади колонны с пленным автоматчика Дортса Хига. Громоздкий солдат вермахта затрясся, как прокажённый. Его спина и торс превратились в решето. Ему некоторые пули пронзили развитое тело насквозь, а одна угодила в челюсть. Дортс завалился на спину, как столб, который сильно подпилили. Микула Адамов, бросив автомат на землю, схватился за свой табельный пистолет «ТТ» и тут же выстрелил пару раз. Он машинально пригнулся. У него над головой сразу просвистели шальные пули и покосили ветки. Стрелял габаритный автоматчик Швабс Курд. Его лицо с медным загаром выражало злобу. Глаза как у пираньи смотрели далеко, а крепкие зубы белели. В нём жила голодная хищность. Он выдал несколько больших очередей из своего автомата «МП-40». Воздух сотрясли гулкие выстрелы. В ответ загудели карабины «мосинки». Боец Витя Морозов стрелял, как ворошиловский стрелок. Он всегда прицельно бил по мишеням в тире в своём маленьком городке «К». Он и здесь не промахнулся. Убойная пуля, просвистев по воздуху со свистом, пробила насквозь голову автоматчику Швабсу. Он тут же упал взад себя. Но сначала отлетел на пару метров, точно его кувалдой огрели. У него из плоти густо брызнула кровь, которая словно распылилась.