«Пёс Малыш, мой талисман удачи…»

Пёс Малыш чуть вытянулся. Он любопытно смотрел на своего боевого приятеля. А Паша глянул на лица боевых друзей. На соседней скамейке восседали молодые лётчики Даниил Громов и Платон Варилкин. С ними рядом находился командир взвода Савелий Буров. В дальнем углу восседал связист Тимур Головин. Он считается самым молодым из всех. Ему недавно исполнилось лишь девятнадцать лет. У него светлое белое лицо, — глаза узкие цвета мульти мармелада, нос прямой небольшой, как камешек на берегу моря, щёку плоские с морковным оттенком, а губы тонкие алого цвета. Его стройное и жилистое тело украшала светло-зелёная по размеру гимнастёрка. Он обрёл сосредоточенный вид и кого-то отчаянно вызывал на связь.

Командир 11 смешанной эскадрильи и авиаполка Савелий Буров отличался строгой выправкой. У него большая голова и суровое медное лицо, — причёска короткая, волосы чёрные и короткая чёлка всегда вверх, глаза томные цвета угля, на правой щеке есть заметный шрам, губы тонкие цвета сажи, а подбородок двойной. Он носит небольшие тёмные усы. На обильной голове сидела красивая фуражка со значком в виде красной звезды. Он обладает коренастым, плотным телом. В молодости он часто тягал пудовые гири. На нём сейчас сидел чёткий гладкий китель. На нём красовались ордена. Кожаные тонкие ремни свисали строго и прямо вниз. На широком поясном ремне висела атласная кобура, где прятался табельный пистолет «ТТ». Савелий глубоко вздохнул. Он лично участвовал во многих боевых операциях. Во время боёв в Испании, его «И-16» на равных сражался с самым мощным на тот момент немецким истребителем «Messerschmitt Bf.109C», которыми была укомплектована ударная группа «Кондор». С американскими и английскими истребителями его «И-16» впервые столкнулся во время войны в Финляндии. Он ещё принимал участие в воздушных боях вооружённого конфликта, продолжавшегося с весны по осень 1939 года у реки Халхин-Гол на территории Монголии. Капитан всегда выходил победителем из боя. Хотя ему тоже доставалось с лихвою. Савелию особенно был памятен бой в небе Мадрида. Его «И-16» тогда атаковали сразу два люфтваффе. Фюзеляжу самолёта сильно досталось, а пилота чиркнуло сильно по щеке снарядом. Его молодое лицо быстро затекло кровью. Но капитан ещё больше озарился и рассвирепел. Он крепко обуздал штурвал своего родного «ишачка». Его мотор взревел, как дикий пчелиный рой. Самолёт выдал невероятную манёвренность и круто закрутился, выполняя высший пилотаж в виде бочки. Вражеские пулевые трассы свистели рядом с ним. Самолёт вовремя ушёл с линии огня и тут же вылетел на оперативный простор. «Messerschmitt Bf.109C» уже был на мушке. Капитан открыл огонь из всех орудий. Вражеская стальная птица задымилась, как труба из печки. Советский ас на «ишаке» тут же уклонился в сторону. Вражеский же самолёт стал быстро терять высоту. Его мотор загудел неровно, а потом раздался мощный взрыв, а ввысь потянулось огненное облако, и показался белый пепел. Но на большой высоте этот смрад был просто незаметен.

Неясные облака над Мадридом немного развеялись, где вновь началась дикая стрельба. Самолёт «ишачок» теперь был на мушке, а по невесомости понеслись огненные шальные трассы. Капитан Савелий Буров крепко вцепился в штурвал. Его шальное лицо заливалось в крови, а руки всё равно, как у великого маэстро били умело по клавишам. Он и самолёт «И-16» стали одно целое. Советский «ишачок» закрутился нереально быстро вокруг своей оси, а вражеские трассирующие пули, свистя, пролетали мимо. Но некоторые били по фюзеляжу, а несколько частей брони просто отломились и разлетелись в разные стороны. Капитан Буров заорал, как ненормальный. Он не привык быть мишенью. Его самолёт резко нырнул в облака. Он хитрил. Самолёты соперников теперь, взяв определённую высоту, летели навстречу друг другу. Словно дуэлянты сошлись, чтобы решить однозначно, кто прав. Но «И-16» был заметно выше своего оппонента. Его мощные пулемёты гулко забарабанили, а цельнометаллический корпус «Messerschmitt Bf.109C» затрещал по всем швам, но был крепок. Все же дрогнул сам пилот Хикс Мок. Его стройное зрелое тело просто изрешетила струя пулемёта Шкас. Он затрясся, как прокажённый, а «заточенные» под винтовочный патрон снаряды не оставили на нём живого места. Его фирменная маска затекла кровью, а сухожильное лицо сильно смялось, — глаза потухли, как фонари на автомобиле, нос напрочь отпал, а губы порвались. Кровью густо залило все ветровые стёкла. Он грузно завалился на штурвал. Самолёт противника, слегка задымившись, стремительно пикировал в бездну. Но досталось и капитану Савелию. Убойная шальная пуля противника пробила плечо насквозь, а кожаная куртка вся затекла кровью. Суровая боль пленила аса, а правая рука не слушалась. Его битый самолёт «И-16» закрутился, как вихрь и сразу попал в штопор. Но всё же опытный лётчик посадил безопасно свой истребитель в поле. Капитан Савелий Буров сейчас прямо посмотрел на своего верного бойца и, казалось, хотел, сказать что-то важное. Но он промолчал. Он взял мгновение, которое затягивалась уже пару минут. Молодые лётчики Даниил Громов и Платон Варилкин бегло переглянулись. Они слегка улыбнулись. Но всё же в их симпатичных лицах витало напряжение.

Лётчик Павел Фролов, подмигнув своему псу, положил письмо на дубовый стол. Он слегка улыбнулся, приятно взирая на своих боевых приятелей.

— Вот. Письмо домой. Сейчас написал. Надо бы передать. Да и пора бы уже в небо, — сказал он.

— Не газуй Паша. Всегда успеешь. Письмо передадим. Не волнуйся, — ответил капитан Буров.

— Там сейчас жарко.

— Что-то долго? Уже бы прилетел Валера.

— Не каркай. Прилетит. Никуда не денется.

— И связь оборвалась с ним. Что-то тут не так…

— Валера Чокин опытный пилот. Он знает, что надо делать. Прекратить панику.

Связист Тимур Головин снял с головы наушники. Он бегло посмотрел в сторону боевых товарищей. Капитан Буров сразу вытянулся и обомлел.

— Что? Говори. Не тяни Тимур…, — резко сказал капитан Буров.

— Капитан. Немцы оборону прорвали. И…, — на миг задумался связист, — Нас в кольцо зажимают со всех сторон. Брянск скоро совсем в кольце будет. Танки… Много танков. С Валерой Чокиным связь совсем пропала, — печально ответил связист.

Капитан Савелий Буров слегка помрачнел. Его тяжёлые холодные тёмные глаза немного потускнели. Но решимости ему оказалось не занимать. Он крепко в руке сжал папиросу. Молодые лётчики быстро переглянулись. У них в глазах показалось смятение. Мысли путались, но воли и отваги всем оказалось не занимать.

— Так. Ясно…, — задумался капитан Буров, — Паша поднимайся в небо. Самолёт готов. Устрой там оккупантам настоящий ад. Сделай всё, что можешь и проведи разведку боем, — решительно сказал капитан.

— Есть товарищ капитан, — боевито ответил советский ас Павел.

Лётчик Павел Фролов живо поднялся со скамьи. Он бегло глянул на своих товарищей. Они слегка оживились. Все встали, как на парад. Пёс Малыш тут же поднялся на все четыре лапы. Он в своей пасти уже зажимал маску пилота. Его добрые волнительные глаза сияли. Он слегка завилял пушистым хвостом и смотрел прямо на хозяина. В палатку прошёл механик Фаддей Стриженов. Он внешне напоминает упитанного кабана. У него округлое багряное сальное лицо, — глаза круглые светло-голубые, нос как медный пятак, губы широкие полные, а подбородок сливался с упитанной шеей, где виднелась заметная тёмная щетина. Его громоздкое тело походило на бочку, а мощные руки обретали вид стальных дуг. Он ими легко сворачивает гаечные ключи и всякие железные прутья. Фаддей слывёт невероятным силачом. Он сейчас походил на дикого мамонта, который вдруг ожил. Его глаза на вид шальные округлились, а густые брови напряглись.

— Фаддей. Всё в порядке…, — спросил капитан Буров.

— Всё в полном порядке. Самолёт готов к вылету. Правда…, — задумался лон, — Сами знаете. Бензина только на полбака. Патронов тоже не шибко. Но пострелять хватит. Там есть. Достаточно. Я проверял…, — заявил механик Стриженов.

— Ясно. Паша. Ты всё слышал… Как выполнишь задачу. Сразу возвращайся. Самое главное бомбы…, — сказал капитан Буров.

— Да. Я знаю.

— Тогда вперёд. Задай врагу жару, — решительно добавил капитан.

— Попутного ветра Паша.

— Да. Удачи тебе.

— Знаю. Давайте. Увидимся. Чего там…, — сказал Паша.

Капитан Савелий Буров крепко пожал руку своему пилоту. Он тут же его обнял, как лучшего друга и даже как сына. Лётчики присоединились. Они пожали руку приятелю. Паша смотрел прямо и широко улыбнулся.

— Вперёд Паша. Мы с тобой.

— Да. Дерзай Паша.

— Да. Всё сделаю, что могу. Пойдём Малыш…, — сказал пилот, бегло глянув на пса.

Небо выглядело неясным и слегка туманным. Вдали тянулись сумрачные рваные облака, которые, казалось, рождались гарью и пеплом. Где-то там за горизонтом громыхало не на шутку. Веял лёгкий ветерок. Паша живо зашагал по травянистой поляне. Его обуяла осенняя, лёгкая прохлада и свежесть. Механик Фаддей живо убрал с самолёта все широкие ветки, а многие листья полетели в сторону. Самолёт теперь предстал во всей красе и был готов к полёту. Истребитель «И-16» отдавал небольшим блеском своим томно-зеленоватом фюзеляжем. Паша, глубоко вздохнув, выпрямил спину. Его волнительные глаза наполнились дневным озарением. В них отражалась вся осенняя действительность. Механик Фаддей взял в руки парашютный рюкзак и тут же накинул его на спину пилота. Паша легко принял свою экипировку и живо застегнул ремни. Фаддей всё надёжно проверял по привычке. Он слегка взволновался. Но это особо не ощущалось. Паша крепко пожал руку своему боевому приятелю и тут же ловко заскочил в кабину.

— Паша. Маску забыл…, — весело сказал Фаддей.

— Хаахахааа…, — засмеяла Паша, — Не забыл. Малыш. Давай мне маску. Пора лететь…, — смело заявил пилот.

Пёс Малыш, сидя возле самолёта, крепко зажал в пасти лётную маску. Он, слегка помотав головой, явно умело скрывал волнения. Словно не хотел никуда отпускать своего любимого приятеля. Его диковатые глаза странно засияли. Питомец прямо смотрел на хозяина.

— Уууууаааауууу, — тихо заурчал кобель.

— Малыш. Маску… Ты чего? — боевито сказал Паша.

— Уууууууууууу, — заурчал пёс.

— Малыш. Маску.

Повеял лёгкий ветер. Мгновение несколько затянулась. Пёс Малыш всё же живо вскочил на крыло самолеты. Он, преданно взирая на хозяина, вытянулся. Паша тут же взял свою маску пилота. На ней виднелись заметные слюни пса. Кобель всё стоял на задних лапах, как Анубис и смотрел на лицо верного друга. Паша живо примерил на себе родную маску пилота. Он бегло осмотрел все приборы и одарил пса своей улыбкой. Он погладил того рукой по голове.

— Малыш. Всё будет отлично. Ты молодец. Ты мой талисман удачи. Не забыл. Хаахахааа…, — смело заявил пилот Паша.

Механик Фаддей глубоко вздохнул, взирая на пилота. Он чуть отошёл в сторону от самолёта, а пёс сразу метнулся следом и присел. Его глаза, как и мокрый нос, смотрел только лишь в одну сторону. Глаза округлились. В них отражалась вся действительность. Паша ловко закрыл свою кабину стеклянной решёткой. Самолёт «И-16» загудел мотором. Его пропеллер, набирая скорость, живо закрутился, а затем и вовсе исчез из видимости. Самолёт «ишачок» быстро покатился по полю на своих шасси. Колёса драматично закрутились, а советский пилот крепко вцепился в штурвал. Самолёт быстро удалялся по гладкому полю, где слегка, как будто подпрыгнул на кочках и, казалось, сейчас вновь коснётся земли. Но «И-16» взлетел, как истинный хищник на свободе. Он запарил в воздухе и стал быстро набирать высоту. Его мощный мотор заревел ещё больше и сильнее. Пилот Паша Фролов бегло осмотрелся. Он живо взял свой курс в сторону города Брянска. Самолёт, набрав приемлемую высоту, чуть накренился и великолепно пикировал и живо превращался в точку, глядя с небольшого аэродрома. Механик Фаддей махнул рукой. Он ещё смотрел ввысь, провожая своим добром самолёт. Пёс Малыш сидел рядом и тоже провожал волнительным взглядом своего любимца. А тот уже был далеко. Его самолёт мощно мчался на высоте, разрезая крыльями плотные воздушные массы.

Веял резкий пронзительный свистящий ветер. Над городом Брянском набухали томные тучи. Вверх то тут, то там тянулись глыбы тёмного дыма. Самолёт «И-16» живо помчался над самым городом. Пилот, потянув за штурвал, заметно снизил высоту. Он чутко присмотрелся. Его лицо напряглось, выказав яростное недовольство, а боевитые глаза округлись.

— Вижу вражеские танки. Иду на сближение. Начинаю сбрасывать бомбы…, — произнёс он.

Ветер на высоте круто свистел. На разбитой дороге в окрестностях города двигались немецкие танки и бронемашины. Колонна в основном состояла из чехословацких лёгких танков «Pz.38». Во главе шествия двигался тёмно-стального цвета в тигровый рисунок танк. Его гусеницы чуть скрипели. На башне красовались цифры 512, а тонкая короткоствольная пушка смотрела прямо. Из люка кабины выглядывал радист Фройс Бук. Он выглядел бодро и весело. Его жилистое белое лицо смотрело прямо, — глаза узкие цвета зеленоватой окиси выражали лёгкую буйность, нос чуть витой и тонкий украшала ссадина, щёки плоские белели, а губы сухие белые сжимали папиросу. Этот тип, казалось, был выплавлен на заводе из лёгких сплавов. Он жеманно улыбался. Он всё смаковал разные элитные сигареты, а дымок плавно тянулся над его лысой головой, где косо сидела пилотка. Фройс чуть напрягся. Его глаза живо округлились. Он, казалось, заметил приближение летающего объекта.

— Шайсе. Русский самолёт. Воздух… Я вижу самолёт. Всем внимание. «Shaise. Russisches Flugzeug. Luft… Ich sehe ein Flugzeug. Aufmerksamkeit für alle…», — закричал он.

Самолёт «И-16» живо снижался. Пилот Павел Фролов крепко руками схватился за штурвал. Он теперь не спускал глаз с вражеской колонны бронетехники и тут же пошёл на пике. «Ишачок», шумя бойким мотором, резко и нагло пронёсся над колонной танков на высоте двадцати пяти метров. Он, словно дикий орлан, тут же выпустил из когтей свои нацеленные бомбы. Паша дёрнул за ремни, а снаряды посыпались прямо на танки. Самолёт живо улетел далеко в сторону.

Повеял резкий ветер. Воздух сотрясли гулкие взрывы. Головной танк «Панцер» сильно тряхнуло. У него сразу разъехались стальные гусеницы, и взорвался бак, а вверх повалило сильное пламя с тёмным дымом. Радист Фройс Мат мигом обуглился. Его плоское лицо почернело, а с плоти слезла вся кожа, что прямо мигом оголились кости. Его незащищённый торс и спину просто изрешетили осколки. Он задёргался, как прокажённый. Он так и повис замертво на стальной броне, как будто горящая кукла. Его тело охватил мощный огонь со всех сторон. Второй танк «Pz.38» под номером 535 просто разорвало на части. Его броня загорелась со всех сторон. Водители зверски разлетелись по кабине. Их тела неистово размозжило на части. Вверх потянулся едкий дым. Третий лёгкий танк сильно покривился. Его башня медлительно покатилась вниз и съехала и уткнулась пушкой в землю. Дым тёмный и непроглядный теперь застилал всё вокруг. Из танка посыпались неестественно рваные тела на землю. Они ещё горели синим пламенем, а от баков отдавало сильной гарью. В середине колонный вновь раздался мощный взрыв. Танк под номером 637 просто подпрыгнул. У него, казалось, разорвались все боевые снаряды, а башня просто вся рассыпалась на куски. Танк, не выдержав удара, прямо кувырнулся, потому что весь боевой комплект взлетел на воздух. Над танком образовалось большое огненное облако. Его след понёсся далеко ввысь. В долгой колонне ещё несколько танков покосилось. У них раскатились гусеницы. Здесь же одна бронемашина запрокинулась на бок. Её броня правой стороной завалилась в глубокую сырую грязную канаву. В стороны сразу побежали солдаты вермахта. Из подбитого танка и бронемашины тоже выскочили тёмные фигуры. Они хаотично забегали. Кто-то из экипажа горел заживо и по виду пал замертво. Кругом началась паника.

На высоте птичьего полёта ветер резво свистел. Самолёт «И-16», живо выдав небольшую петлю, вылетел на оперативный простор. Пилот Павел Фролов крепко держался за штурвал. Он бегло осмотрел дорогу, где встала немецкая бронетехника. Его ледяные полные адреналина глаза округлились, а в голове томились не шуточные мысли. «Ну… Как вам такое оккупанты. Тут вам сладко не будет. Я ещё только начал. Сейчас я вам задам жару. Не ту вы дорожку выбрали. Олухи. Сейчас я вам ещё врежу. АААА. ААА…», — подумал он. Паша, выровняв самолёт, нажал на ручку пулемётов и тут же засвистели шальные снаряды. В воздухе нарисовались дуги, а по дороге понеслись пулевые трассы. Они коснулись горящего танка, а сталь выдала искру. Штурман Пикс Берман быстро побежал по дороге в сторону поля. Но он резко остановился. Его спина чуть изогнулась. Он потянул свои руки назад, точно хотел дотронуться до лопаток. Его широкую спину просто изрешетили пули пулемёта Шкас. Он живо завалился на землю и замер, лёжа ничком. Вместе с ним покосилось ещё несколько тёмных фигур.

На высоте веял резкий ветер. Самолёт «И-16» быстро выдал небольшой круг и вновь зашёл на огневую оперативную позицию. Его мотор взревел. Пилот, прицелившись, нажал на курок пулемётов, которые сразу безотказно гулко забарабанили.

— ААААА… ААА… Вот вам горячий привет от капитана эскадрилий Бурова. От наших всех бойцов. ААААА… ААА, — громко закричал пилот Паша.

Самолёт чуть накренился и быстро-быстро полетел, скрывшись в туманном облаке. Его мотор работал чётко, а пропеллер яростно гудел. Пилот быстро осмотрелся. Наверху сгустился лёгкий туман. Веяло холодом. Дали завораживали своей необъятной красотой. Паша слегка прищурился. Он пристально уставился на тёмные точки, которые становились всё объёмнее и заметнее. На горизонте появились немецкие самолёты «Хе-111» в количестве трёх штук. Их сопровождал штурмовик «Ме-109». Его пилот люфтваффе Швепс Мох был начеку. Он обладает отменным лётным чутьём и реакцией. У него лицо, как мордочка жуткой кобры, — глаза светло-содовые с оттенком глянца, нос короткий со шрамом, а губы полные цвета багряного помола. На нём плотно сидела чёрная кожаная куртка, где виднелись знаки отличия и высшее звание лейтенанта. Швепс уже не раз опробовал себя в воздушных боях. У него есть медаль — железный крест. Он сейчас сопровождал свои бомбардировщики и жаждал вступить в бой.

Веял резкий ветер. Из неясных облаков живо вылетел самолёт «И-16», как лютый ястреб, который грозился расправой. Пилот Паша Фролов надавил на гашетку, а его пулемёты мощными огненными струями тут же облюбовали кабину и фюзеляж передового немецкого бомбардировщика «Хе-111». Пилот Руди Канс затрясся, как прокажённый лихорадкой. Его тело молниеносно изрешетили пули, а треснутое стекло обильно забрызгало кровью. Он сам грузно навалился на рычаги управления. Вся радиоаппаратура мигом вышла из строя. Самолёт заметно задымился и тут же стремительно стал снижаться. Он завалился на правое крыло и задымился.

Веял резкий ветер. На высоте гуляли суровые невзрачные облака. Самолёт «И-16» словно в бледную воду нырнул. Он мигом улетучился в мутное, цвета снежной пыли поднебесье. «Ме-109» оживился. Пилот Швепс Мох вигом взял цель. Он, заприметив соперника, крепко вцепился за штурвал. Его самолёт живо спикировал и быстро полетел, набирая скорость. «Ме-109» резво сел на хвост своему быстроходному неприятелю. В невесомости гулко забарабанили мощные пулемёты «Ме-109». «Ишачок» закрутился, как карусель на ярмарке, а пули свистели рядом и даже ближе, чем можно себе представить. Несколько крупных снарядом поломали обшивку и сразу заскрипело крыло. Пилот Паша изворачивался, как мог. Брюхо фюзеляжа тоже слегка облюбовали пули. Пилот Швепс ещё сильнее надавил на свой курок, а трассирующие огненные трассы обрисовали полукруг и вновь посекли «ишачок».

— ААААА… Я тебя на куски порву. Русский Ванька… Я тебе кишки выбью сейчас выродок. Ты от меня не уйдёшь. АААА… ААА… «AAAAA… Ich werde dich in Stücke reißen… Russische Vanka… Ich werde jetzt deinen Mut ausreißen. Du verlassst mich nicht… Aaaa… Aaa», — яростно закричал Швепс.

Веял резкий ветер. Кругом плотный воздух заполняли неясные, рваные облака. Гонка дикая и убийственная продолжалась. Самолёт «И-16» всё же был послушен. Пилот направил свой агрегат в мутное долгое облако и тут же резко спикировал в правую сторону. Мотор взревел. Паша глубоко выдохнул. Он бегло осмотрелся. Его самолёт стремительно вылетел из призрачной воздушной массы. Соперники вновь резко сошлись и, казалось, смотрели друг на друга. Воздух сотрясли гулкие выстрелы. Пилот Швепс на своём «Ме-109» пустил струи трассирующих пуль. Он был горд и уверен в себе. Но немного просчитался. «И-16» извернулся на сто градусов, а его пулемёты тоже не замолкали. Всё же на механизмах не вовремя щёлкнул затвор. Магазины боевого комплекта оказались пусты. Пилот Паша несколько растерялся. Его ледяные глаза округлились. Вражеский самолёт живо приближался. Но он заметно западал всё ниже и ниже, а пулемёты всё же затихли. Пилот Швепс уже навалился на бок своей кабины. Его глаза смотрели косо, а изо рта живо текла кровь. Убойная шальная пуля пробила ему селезёнку и шею насквозь. Он отдал концы и уже не сопротивлялся. Его самолёт шёл на пике. Моторы жутко взревели. Он прямо носом ударился в землю широкого поля. Самолёт моментально смяло, но фюзеляж выпрямился и брюхом завалился на траву, где мигом всполохнуло пламя. Прогремел мощный взрыв, а облако яркого огня подалось высоко-высоко над горизонтом. Здесь же потянулся ввысь тёмный, мрачный дым.

Ветер только усилился. Неясные пасмурные облака, казалось, несколько развеялись. Вдали красовались невероятные пейзажи. Все огромные просторы завораживали дух. Самолёт «И-16» гулко загудел мотором. Пилот Паша Фролов крепко держался руками за штурвал. Он бегло осмотрелся. Его томили мысли. «Вот же… В наш тыл летят изверги. Ничего не пройдут. У меня патроны закончились. Горючка на нуле сейчас будет. Всё абзац. Не выйдет. Русские не сдаются. На таран возьму. Один сбить самолёт смогу. Уже не зря в воздух поднялся. Глядишь, ещё и посажу. Собью гада. Хенкель-111. Держись. Я тебя на таран сейчас возьму оккупант ты бешеный…», — быстро решил он. Паша резко вывернул штурвал. Его резвый самолёт живо полетел за неприятельским бомбардировщиком «Хе-111» и живо нагнал. «И-16» зашёл во фланг и своим передним краем самолёт ударился о хвостовую часть немецкого бомбардировщика. В воздухе пронёсся оглушительный свист и скрежет. Немецкий бомбовоз сразу закривился тут же и быстро начал терять высоту. Его теперь сопровождал тёмно-серый след в виде мощной струи тёмного дыма. «И-16» сильно дёрнуло в момент жуткого столкновения. Его пропеллер сразу встал, а двигатель заглох. В сторону повалил дым, дикой змейкой. Пашу сильно тряхнуло. Он крепко схватился за штурвал. Его шальные глаза округлились. Он сейчас походил на дикого мустанга в большой степи, и просто не знал, куда ему идти.

Повеял резкий, сильный ветер. Самолёт «ишачок» резко попал в штопор и тут же стремительно стал терять высоту. Его теперь держали на плаву лишь только широкие боковые крылья. Пилот Паша не терял из рук штурвал. Он взялся за дело. Самолёт нереально закружило, а земля становилась всё ближе и ближе. Безумная скорость падения ужасала. Но всё же самолёт ещё вертелся в воздухе. Пилот напряг все свои развитые жилы. Его шальные глаза невероятно округлились, как у дикой рептилии, а ледяной ветер хлестал в лицо, казалось, отовсюду. Вся жизнь пролетела перед глазами. Он дышал неровно, а моментами совсем не дышал. Его раненое лицо наполнилось тонким влажным блеском, а тело обуял неистовый жар. А самолёт всё кружил и падал. Штопор был несколько преодолён, но высота быстро и стремительно терялась. Уже близилась земля. Брюхо фюзеляжа «ишачка» резко облюбовали верхушки высоких, голых деревьев. Вся рама заскрипела. Самолёт заметно завалился на правый бок и резко срезал своими крыльями несколько крупных ветвей. Со стороны сразу посыпались крепкие удары, а из кабины вылетели все стёкла. Пилот Паша Фролов, выпустив шасси, замотался в разные стороны, как шальной. Он сразу разбил себе лоб до крови. У нег она коже появилась глубокая ссадина. Под правым глазом показался большой синяк. Он вновь ударился об фюзеляж. Самолёт, заметно дымясь, грузно рухнул на землю, где тут же обломал шасси. Колёса отлетели в сторону и покатились немного. «Ишачок» тяжело завалился на брюхо. Его потащило силой, которая ещё властвовала над ним. Движок заметно дымился. Вверх тянулась дымка, как змейка. Паша снова сильно ударился головой о борта и об передний край рулевого управления. Его тряхнуло не на шутку и оглушило. В глазах круто зарябило, а из носа брызнула кровь. Он сам впал в беспамятство и тут же завалился на бок. Паша сильно ушиб руки, но ничего себе не сломал. Перед ним всё стало темно, а из левого уха потекла кровь тонкой струйкой. Всё же пилот тихо дышал. Его битое багряное лицо скрывала маска. Мастерство и хладнокровность вождения самолётом его не покинули. Он был в себе, но на некоторое время потерял все ориентиры и координацию движения. Он лишился чувств.