«Пёс Малыш, мой талисман удачи…»

Глава четвёртая. Бой

Небо слегка потемнело. Высоко тянулись маленькие, томно-снежные облака. День сумрачный уже перевалил за экватор. Веял прохладный ветер. Кое-где витала небольшая туманность, а может, просто надоедливый смог. Или и то и другое наседало на лесной край, а видимость от этого заметно сокращалась. Вдали раскидывались широкие поля, да небольшие перелески. Местная окрестность обретала всё больше высокую низменность. Кругом появлялись маленькие голые кустики, да трава местами в полметра. Бойцы, меся глину и сырость пудовыми сапогами, шли друг за другом. Уже наседала усталость. Колонну замыкал командир Микула Адамов. Он держал руки на автомате «ППШ-41». Его большой барабан был полностью забит сорока шестью патронами. Микула бегло оглядывался. Он несколько был взволнован. Но не подавал виду. Он слывёт военным. После армии служил на восточной границе. Его затем перевели в западный гарнизон, где он служил около десяти лет. Он умело владеет всеми видами оружия. Микула как-то в одиночку раскидал на границе троих контрабандистов. Он вновь бегло осмотрел территорию. Микула Адамов обладает редкой и невероятной чуйкой. Он живо смахнул с лица накопившуюся влагу.

Пилот Паша Фролов шагал в середине колонны. Он слегка прихрамывал. У него на мощном плече висел автомат и карабин. Ремень с патронташем он пристегнул к поясу. Мысли путались. «Мы идём уже около часа. А может, полтора часа. Сапоги уже отсырели. Мокро и грязно. Впереди смог или туман. Но всё видно. Поля и перелески. Вдали показалась деревушка на горе. А дальше всё тёмный лес да лес. Непонятно куда мы идём… Но, наверное, правильно. Командир умелый. Всё же мы в окружении. И надо быть начеку. А может, мы уже миновали кольцо. Кто знает? Может быть. Надо идти. Нога ноет. Всё же я сильно ударил ногу. А ещё плечо болит. Но я терпеть могу. Оружие давит. Значит, сильно ударился. Но всё же я вышел из штопора и посадил самолёт. АААА… ААА…», — подумал он. Паша бегло осмотрелся. К нему тут же подошёл боец Николай Кукушкин. Он держал в руках цигарку, а белый дымок тянулся следом за ним тонкой змейкой. Николай, взирая на лицо лётчика, крепко затянулся табачным дымом. Они шагали теперь синхронно по негустой, невысокой, сухой траве.

— Лётчик. Паша. Верно…, — сказал Николай.

— Да. Паша.

— Николай.

Повеял лёгкий ветер. Боец Николай пожал свою тяжёлую руку приятелю. Его глаза сияли, как у кота после дерзкой охоты. Но от одного взгляда отдавало ледком.

— Паша. А скажи… На самолёте легко летать научиться? АААА? — спросил Николай.

— Да. Легко. Руки и ясная голова. Всё, что нужно. И полетел.

— Да. Вот знаешь, Егор Пташкин тоже мечтал стать лётчиком… Но он там в перелеске остался. Вот же выродки, сука. Я их всех завалю. Я их за Егорку всех перебью ведь, сука, — диковато сказал Николай.

Паша округлил шальные глаза, отведя их немного в сторону. Он слегка смутился. Николай шагал рядом с ним. Он вновь крепко затянулся табачным дымом. Коля вновь пронзительно посмотрел на лётчика. Паша тяжело вздохнул. Он утёр со лба пот. В глазах чуть рябило. Бойцы шагали вровень, а под ногами теперь чавкала сырость.

— Паша. Много самолётов сбил? — спросил Николай.

— Ну… Думаю с десяток будет. Может, чуть побольше, — ответил Паша.

— Вот это по-нашему. Молодец Паша. Мочи их до нового пришествия. А мы уж тебе подсобим, — твёрдо заявил Николай.

— Да. Я постараюсь.

— Вот бы сейчас тебе самолёт. Ты бы им врезал. Хаахахааа…

— Да. Я бы врезал.

— Ничего. Будет у тебя самолёт…, — решил Николай, — Я вот тоже в детстве мечтал стать лётчиком. Потом хоккеистом. Но не сложилось. Зато вот познакомился с настоящим лётчиком. Уже неплохо. Пожал руку. Хаахахааа… Пилот Пашка…, — слегка улыбнулся Николай.

Небо томилось в суровых призрачных красках. Повеял лёгкий ветерок. Бойцы дружно шагали друг за другом. Командир Адамов бегло оглянулся. Его холодные глаза прищурились. Он, сняв с головы фуражку, тяжело вздохнул. Впереди идущий Гоша Степанов приостановился. Он, взмахнув рукой, чутко прислушался. Его волнительные глаза округлились и походили на око хищного пернатого. Он, казалось, уже выпустил свои острые когти.

— Тихо бойцы. Не двигайтесь. Слышу шум. Кажется, техника шумит рядом. Тихо всем. Слушайте…, — тревожно заявил Гоша.

Повеял лёгкий ветер. Бойцы остановились. Владимир Дуров тяжело вздохнул. Он держался рукой за рану на животе. Его бинты сильно пропитались кровью. Командир Микула Адамов живо зашагал вперёд отряда. Он бегло осмотрелся. Он тоже услышал гулкий шум бронетехники.

— Немцы. Где-то рядом совсем, — подумал он.

Бойцы живо осмотрелись, а затем бегло переглянулись. Кругом витала пустынность. Но шум уже был ярко слышен и ощутим. Командир Адамов живо скинул с плеч автомат «ППШ-41». Его вид походил на грозного вепря, который вышел прогуляться из лесной поросли, а ледяные глаза смотрели прямо. Он соображал быстро и тут же принял решение.

— Бойцы. Быстро марш бросок. До того перелеска. Там укроемся. Живо…, — резко скомандовал он.

Повеял резкий ветер. Бойцы живо побежали по полянке. Владимир Дуров чуть отставал. Ему тяжесть раны не давала покоя, а ноги уже заплетались. Лицо взмокло. У него уже появился сильный жар. Но всё же он двигался. Паша Фролов, взирая на бойцов, бежал со всех ног. Он тяжело вздохнул. Его ледяные глаза округлились. Молодое тело обуял лёгкий жар, а пульс бился под сотку. Даже волосы слегка взмокли под маской лётчика. Он бегло осмотрелся. Кругом витал лёгкий туман или смог. Паша посмотрел на широкую спину Бориса. Он шёл впереди и уже резво заскочил в перелесок. Борис ловко руками схватился за гибкую иву. Паша нырнул следом в чащу. Он тяжело выдохнул. За спиной чуть брякало огнестрельное оружие и всё время ныло плечо.

Гоша Степанов, находясь впереди, навалился на большой ствол осинового дерева. Он, бегло осмотревшись, дышал быстро. Он держал в руках трофейный автомат. Андрей Краевский, стоя позади, опустил на приклад тяжёлый пулемёт «Мг-42». У него на багряном лице виднелся влажный блеск, а глаза округлились. Он глубоко и устало выдохнул. Андрей сейчас походил на отважного капитана судна, которое попало в открытом море в полный шторм. Командир Микула Адамов, пройдясь по полянке перелеска, тяжело вздохнул. Он взялся за бинокль и тут же присел. Перелесок был наполнен молодыми зарослями. Ивы, осинки, берёзы часто пересекались меж собой. На лесном островке находилось много мха, небольших запруд и высокой травы. Здесь местами росли даже камыши, а ещё виднелось немного тростника. По большим кочкам запрыгала большая и тёмная по цвету шкурки лягушка.

Повеял лёгкий ветерок. Капитан, держась за бинокль, устремил свой взор вдаль. Он заметно напряг свои развитые жилы.

— Бойцы. Всем затаиться. Вижу танки и бронемашины. Они двигаются. Дорога, что ли там. Похоже, что дорога. Метров триста. А то и меньше…, — сказал командир.

— Немцы. Значит, мы в тылу у них. И не вышли мы никуда, — сурово заявил Николай.

— Да. Скорее всего, — добавил Борис.

— Колонна встала. Вот же… Что они удумали? Что-то там намечается? Никому не высовываться, — резко произнёс командир Адамов.

— Неужели нас заметили? — подумал Гоша.

Небо покрывалось небольшими белыми облаками, которые тихонько ползли. Повеял лёгкий ветер и сразу слегка зашелестела пожелтевшая листва на молодых и рослых деревьях. Бойцы замерли. Все теперь смотрели на командира. А тот надёжно держался за бинокль.

— Офицер сюда смотрит из бинокля. Вот сука. Неужели нас заметили. Никому не высовываться. Тихо всем. Стоят сволочи…, — заявил командир Адамов.

Повеял лёгкий ветерок. Эхом издалека доносился гулкий шум моторов. Бойцы сосредоточенно смотрели на командира. Все залегли на траву. Пилот Паша Фролов недоумевал. Он присел, навалившись спиной на небольшой ствол берёзки. Паша дышал ровно, но сердце билось быстро. Он чувствовал его сердцебиение и агонию. У него на лице запеклась кровь, и появился глянец, а вдобавок ещё копилась влага. В голову лезли всякие тяжёлые мысли. «Немцы… Бронетехника на дороге. Отсюда не видно. Дорога там или что-то другое. Только бы пронесло. Но почему-то они встали. Как бы не началось тут чего? С их танками здесь долго не повоюешь. Моя нога. Всё-таки я сильно ударился. Пройдя этот путь теперь понимаю… Эти пушки и те тяжёлые, чтобы их таскать. Но ничего не поделаешь. Враг близко. Радует одно… Стрелять, я не разучился. У меня немецкий карабин и автомат. Не разу не стрелял. Но, кажись, придётся. Что там наш капитан замолк? Слышно, как моторы ревут. Значит, рядом стоят и не двигаются.. Невесёлая история получается. Наверное, уже нашли мой самолёт. Хотя, кто знает? Может, и не нашли. Но тот бомбардировщик точно упал. Я сбил его. На таран взял… Что на меня нашло? Дикость какая-то нашла. Я и сам чуть не разбился. А всё равно на таран пошёл. Одним гадом меньше. Видимо, бомбить летели город. Слышно, как шумит. Что теперь тут делать? Куда двигаться? Чуть было в плен не попал. Поверить не могу, что уже сам стрелял. И тот автоматчик перед глазами всё время. А теперь мы здесь. А дальше неизвестно что? Пока тихо. Командир смотрит из бинокля куда-то вдаль. Бойцы замерли. Я сижу. Пить хочется. У кого-то была вода. Надо попить…», — подумал он. Паша бегло осмотрелся. Он смахнул с лица влагу и тут же тяжело вздохнул.

Повеял лёгкий ветерок. Боец Андрей Краевский живо двинулся в правую сторону от себя. Он шёл пригнувшись, держа за спиной трофейный автомат. Он, прижавшись к небольшой берёзке, присмотрелся. Его ледяные глаза округлились. Из призрачного тумана появилась тёмно-зелёная защитного цвета размалёванная под гепарда бронемашина. На башне белел крест и трёхзначные цифры. Вражеский броневик тихонько двигался по полю. За ним ползла ещё одна бронемашина, как черепаха. Её цвет немного блестел в аккурат, как у чёрной пантеры, а направление держала прямо в сторону пролеска, где засели советские бойцы. В стороне чуть левее появилась ещё одна бронемашина защитных маскировочных тонов. На броне вырисовывался квадратный крест. Броневик взревел мотором громче остальных. У него на передке висел флаг третьего рейха. Внутри кабины мелькали головы автоматчиков в квадратных касках. Они один за другим стали выпрыгивать из кабины и теперь двигались наглой походкой прямо по полю. Вперёд вышел зрелый унтер-офицер Кирк Харло. У него плотная, но весьма стройная фигура. Лицо медное, как мордочка у шального ягуара. Он словно сбежал из клетки, где его пытали. На старом малоприятном фейсе виднелись следы выжженной кожи. Его неопределённые по цвету глаза блестели, как у пресноводного существа в виде хищной пираньи. Он слегка махнул рукой, указывая на перелесок. Кирк держал в руках новенький недавно смазанный автомат «МП-40». У него на теле красовался комбинезон защитного цвета с широким капюшоном. На поясе висела кобура с именным пистолетом и кортик. Сразу виден стиль.

Повеял лёгкий ветер. Андрей Краевский широко открыл волнительные глаза цвета тёмной ночи. В них отражалась вся непростая и подчас суровая действительность. Все темно-зелёных фигур становилось всё больше и значимей. Андрей плавно двинулся назад. Его ноги заметно намокли. В сапогах спряло от сырости. Боец быстро миновал узкую тропку. Он прижался к командиру. Микула Адамов был занят наблюдением. Он заметно напряг свои жилы. Его ледяные глаза пристально и безотрывно смотрели в призму стёкол бинокля.

— Товарищ командир. Немцы с левого фланга. Три бронемашины. Кажется, нас заметили. Или шли за нами. Были на хвосте, — заявил Андрей.

— Что? Вот же… К бою бойцы. Нас вычислили, — громко заявил командир.

— За нами шли что ли, сука…

— Что за засада?

Повеял резкий ветер. Бойцы оживились. Все тут же взялись за оружие. Пилот Паша Фролов недоумевал. Его волнительные глаза округлились. Он живо снял с плеча и автомат и карабин. Он просто не знал, за что взяться. Но всё же решил опробовать карабин. Автомат ловко закинул за спину, но нервишки слегка шалили. Мысли путались. «Немцы. Опять немцы. Откуда? Сколько их? Командир сказал к бою. Мама дорогая. Спаси нас всех. Сколько немцев. Где они? Моторы где-то взревели…», — взбалмошно подумал он. Паша впал в некое недоумение.

Командир Микула Адамов и Андрей Краевский посмотрели в сторону немецкой бронетанковой колонны. На видном месте находилась часть формирования 2-й танковой дивизии СС «Дас Рейх». Танк «PZ-4» темно- невыразительного гепардового цвета живо развернулся. Его мотор громко взревел. Танк живо двинулся по полю в сторону пролеска, а весьма длинная пушка уже смотрела прямо. За ним покатился ещё один танк «Pz Kpfw I». Лишь только меньше по размерам.

Советские бойцы немного опешили. Они быстро переглянулись и крепко взялись за трофейные орудия.

— Мать вашу. Танки. Сюда пошли. Значит, они нас заметили. К бою бойцы. Будем прорываться. Через их нам не перейти. Там их слишком много. Значит, будем отступать вглубь перелеска…, — заявил командир.

— Жаль «ПТР» нет. Так бы врезали им, — добавил Борис.

— Врежем. Так. Бойцы. Андрей бери пулемёт и дуй на свой фланг. Держи его. Не дай близко к нам подойти. Владимир. Борис. Николай. Подсобите ему…, — кивнул Адамов, — А мы тут их задержим, сколько сможем. Потом отступим. Будем пробиваться, где тоньше…, — заявил командир.

— Товарищ командир. Танки сюда полезут. Тут перелесок небольшой, подавят, — ответил Борис.

— Надо уходить. Перещёлкают тут нас, как зябликов, — буйно заявил Николай.

— Отставить панику…

— Танки прут сюда, — волнительно сказал Гоша.

— Не подавят. Отобьёмся. Будем с боем отступать. Все по местам. Занять оборону. К бою, — скомандовал командир.

Пилот Паша Фролов уставился на плавно ползущие немецкие танки. Они всё продвигались и продвигались вперёд, где местами то опускались, то приподнимались. Но их пушки смотрели в одном направлении. Паша опешил и заглотил небольшую слюнку. Он крепко в руке сжал карабин, точно гранату, которую хотел бросить под танк. Его шальные глаза на миг закаменели.

— Так. Бойцы. Паша. Витя. Гоша…, — смело дал команду Адамов, — Цельтесь по танкам. Стреляйте во все отверстия. Глядишь, попадёте. Гоша ты стрелок отменный. Попадёшь. Считай орден твой.

— Не промажу, товарищ командир, — отважно заявил Гоша.

— Паша. Ты как. Всё нормально. У тебя карабин. Бей прицельно в смотровые окна танка. Граната одна. Приготовьтесь…, — смело сказал командир Адамов.

Паша Фролов, держа карабин, резко передёрнул гладкий затвор. Его шальные глаза смотрели на танки. В них как в небольшом зеркале отражалась неприятная действительность. Немецкие «PZ» стремительно продвигались по полю к перелеску. Их моторы взревели и гулко заскрипели стальные гусеницы.

Повеял лёгкий ветер. Андрей Краевский, взяв пулемёт «Мг-42», живо двинулся в сторону тонких осинок и низких кустиков. За ним вприсядку последовали боевые приятели Владимир Дуров, Борис Тяпкин и Николай Кукушкин. Все залегли под небольшим бугром. Владимир, повалившись на траву, схватился рукой за рану. Он сильно свёл брови, ощущая пронзительную боль. Его бинты уже все пропитались кровью. Его глаза прищурились. В них уже заметно рябило. Он через силу подтянул к себе винтовку «мосинку» и посмотрел на мелькающие вдали фигурки. Они всё больше приближались к пролеску. В его очах всё расплывалось. Эти силуэты становились непомерно широкими. Бойца Вову Дурова обуял сильный жар.

— АААААА… ААА, — простонал он.

Андрей живо расставил на ножки пулемёт «МГ-42», как удобнее. Пулемётная лента уже плотно сидела в гнезде. Он прицелился и сразу взял на мушку самую передовую фигуру. Андрей удобно разлёгся на траве. Его коленки ощутили сырость.

— Нагло идут. Прямо сюды, — сказал Борис.

— Да. Ничего пускай идут.

— Андрей. Подпусти поближе, — заявил Николай.

— Да. Знаю. Окружают сволочи. Три бронемашины. Везде пулемёты. Сейчас начнётся. Одна в право уходит. Одна влево. Сволочи. Окружают нас. Знают, что мы здесь, что ли?… Странно. Идут нагло, — подумал Андрей.

Небо сковывало в себе мутные облака. Казалось, что где-то крапает дождь. Веяло прохладой. Местами гулял небольшой туман.

— Понеслась бойцы…

Веял лёгкий ветерок. Андрей Краевский, крепко держась за пулемёт, плотно надавил на курок. Его орудие заметно задрожало в руках. Воздух сотрясли гулкие выстрелы, а в сторону на землю посыпались гильзы. Долгая огненная струя потянулась по полю. Убойные пули тут же сокрушили впереди идущего капитана СС Кирка Харло. Он затрясся, как прокажённый. Его торс весь изрешетило и окропило кровью. Даже на спине появились раны. Его руки пошли вверх, словно говоря, что он капитулирует. Он, весь трясясь, чуть попятился. Его ноги тут же покосились в коленях. Он грузно упал на землю и замер, лёжа ничком. Следом за ним покосилось ещё несколько тёмно-зеленоватых фигур в маскхалатах. Они быстро упали и погрязли замертво в полуметровой траве. Автоматчики живо рассредоточились. Все повалились на землю. Воздух мигом сотрясся от выстрелов. Началась ответная плотная стрельба. Бронемашины остановились, а пулемётчики тут же дали о себе знать. На башнях забарабанили их крупнокалиберные пулемёты. По полю и по воздуху понеслись шальные перекрёстные, трассирующие пули, которые сразу гулко засвистели.

Бойцы, укрываясь за бугром, стреляли, кто как может. Владимир бил невпопад. Он едва уже передёргивал затвор карабина. Он, долго прицеливая, стрелял мимо. Его обуял невероятный жар оттого, что рана томила всё тело. Боль всё время напоминала о себе. В глазах сильно зарябило. Николай Кукушкин беглыми очередями стрелял из автомата. Он уже сменил два рожка. Возле него насыпалось много гильз. Он, прицелившись, дал несколько коротких очередей и был вновь точен. Рослая фигура в тёмно-зеленоватом маскхалате, неуклюже перебегая, на миг остановилась. Развитое тело покривилось, потому что пули изрешетили широкую спину автоматчика Миси Гати. Он грузно упал взад себя, а руки неестественно заломил.

— АААААА… Сволочи. Вот вам на ху…, — громко закричал Николай.