Неисправимый

– Эй, хватит. Мне невыносимо видеть тебя такой, – подруга приподнимает мое лицо за подбородок. – Знаю, я не могу давать тебе советы, но очень надеюсь, что ты прислушаешься к моим словам. Эндрюз реально хороший друг, классный приятель по тусовкам, но как парень он… ну не подходит он для отношений. И Марк сам это осознает, поэтому никогда не начинает с девушками ничего серьезного, понимаешь?

– Понимаю. Но, может, это потому, что он никогда ни в кого не влюблялся?

– Не думаю. И, пожалуйста, не романтизируй его. Такой, как он, тебе совсем не пара.

– Какой такой?

– Неуравновешенный, взбалмошный, импульсивный.

– Многие парни такие.

– Нет, не многие, Эми, – чуть громче отрезает Кэт. Тяжело вздыхает и, наклонившись ко мне ближе, переходит на шепот. – Дело не только в его характере. У Марка очень сложные отношения с отцом. Почему — не в курсе. Но Марк настолько его ненавидит, что постоянно вытворяет всякую дичь, чтобы бросить тень на безупречную репутацию отца. Он у него какой-то крутой предприниматель и важная шишка в управлении города.

– Да, я знаю. Гарри Эндрюз. Он владеет одной из крупнейших машиностроительных компаний на континенте, а также на протяжении нескольких десятков лет играл существенную роль в развитии и процветании Рокфорда, – проговариваю как заученный материал на экзамене.

После единственной встречи с Марком я облазила весь интернет в поисках информации о нем. Но что странно: о самом Марке я практически ничего не нашла, кроме статей и фотографий из разных клубов города. Однако нарыла кучу информации о его отце, о котором сам Марк во время нашего разговора в такси рассказал мне совсем немного. И сделал это крайне неохотно и только с целью убедить меня, что он не зарабатывает на жизнь нелегальным способом.

Напрягаю память и вспоминаю, что Марк упоминал отца с такой интонацией, будто рассказывал о своем проклятии. Тогда мне показалось это странным, но теперь, после слов Кэти, мне стало все понятно.

– В этой войне с отцом Марка часто заносит, из-за чего он ввязывается в разные проблемы, – продолжает шептать Кэти. – В его жизни нет места здоровым отношениям и такой хорошей девочке, как ты. Тебе нужен другой, Эми. Настроенный более серьезно и не такой обезбашенный, как Марк. Вы с ним слишком разные. Как небо и земля. А вот с кем бы ты могла найти много общего, так это с Лукасом. И ты ему очень понравилась. Я это сразу заметила.

Да… Мне тоже так показалось в первые минуты общения с ним. Однако после моего возвращения с озера Лукаса как будто подменили. Он словно забыл о том, что должен был показать мне мою комнату, и больше не проявил ко мне ни одного знака внимания. Даже практически перестал смотреть на меня. Странный он, но ладно. Я сильно не расстроилась. Наоборот, почувствовала себя спокойнее. Меньшее, чего мне хотелось бы, — отбиваться от внимания парня, к которому ничего не испытываю. К тому же я не умею это делать. У меня вообще нет опыта в общении с парнями.

– Кэт, вы тут заснули, что ли? – в дверном проеме появляется Анри, и мы обе вздрагиваем от испуга.

– Ты чего нас так пугаешь?

– Даже не думал, любимая. Просто заканчивайте трепаться и идите в гостиную. Все уже проснулись, и завтрак приехал. Только вас все ждут.

Насчет последнего Анри явно приврал. Никто нас даже не думал ждать. Когда мы с Кэт входим в гостиную, все присутствующие уже вовсю поедают завтрак, доставленный из ресторана.

Оглядываю три кожаных дивана, расположенных вокруг большого кофейного стола, и слегка торопею. Оказывается, людей в доме куда больше, чем я думала. Помимо Марка, Лукаса и Анри, здесь еще пятеро парней и четыре девушки. Все они одновременно переводят взгляд на мою персону, когда Кэт представляет меня толпе.

Я робко улыбаюсь, здороваюсь со всеми, пытаюсь запомнить хоть чьи-то имена, но подруга тараторит так быстро, что в моей голове не сохраняется даже половина имен. Думаю, мое имя тоже мало кто запомнит.

– Присаживайся, куда вместишься, и налетай, – произносит Анри и следует своему же совету.

Заваливается вместе с Кэт на один из диванов и начинает поглощать еду. Я же так и продолжаю стоять на месте, выискивая, где бы я, собственно, могла уместиться. А место осталось только одно. И, как назло, на диване между Лукасом и Марком.

Стоит ли мне говорить, с какой скоростью забилось мое сердце от волнения? Но ничего не поделать. Сесть надо. Не буду же я стоять как бедная родственница, пока все с аппетитом поедают завтрак.

Тихо выдыхаю и на подрагивающих ногах подхожу к Марку. Он даже не поднимает голову на меня, продолжая о чем-то активно беседовать с блондинистым парнем. Лишь когда я пытаюсь протиснуться между столом и его коленями, Марк соизволяет вспомнить о моем существовании.

– Сюда садись, – пересев ближе к Лукасу, коротко бросает он. И это не предложение, а небрежный приказ, после которого я для Марка вновь превращаюсь в невидимку.

Будь на моем месте Ники, она наверняка схватила бы Марка за волосы и впечатала лицом в стеклянный стол. Но я не она. Мне никогда не хватит смелости напасть на кого-то, хотя, честно, сейчас мне всей душой хочется треснуть Марку. За то, что ведет себя со мной так непонятно. За то, что причиняет мне боль. И за то, что я для него ровным счетом ничего не значу.

Понимаю, последнее не является разумной причиной обижаться на него. Марк же не виноват, что не отвечает мне взаимностью. Но я все равно обижаюсь, злюсь и ревную до безумия. Особенно, когда в гостиной появляется Алиса. Вся такая свежая, сияющая и что самое интересное — элегантно одетая. Кремовый брючный костюм идеально сидит на ее стройной фигуре и гармонирует с ярко-рыжими волосами.

– Всем пока, ребята. Отдохните сегодня и за меня тоже, – громко проговаривает огненная красавица, проверяя в зеркале свое идеально уложенное каре.

– Уже уезжаешь? – обернувшись, спрашивает Марк.

– К сожалению, не у всех в субботу выходной, – она подходит к дивану, наклоняется, чмокает Марка в щеку и тут же большим пальцем стирает с его кожи следы от помады. – Уверена, ты не будешь скучать без меня.

– Ты меня знаешь, детка.

– Я тебя когда-нибудь прибью за эту детку, – тычет Марку в нос кулаком, а тот кусает его.

– Жду не дождусь.

– Все. Давай. На связи.

Бегло скользнув по мне взглядом, Алиса прощается со всеми и, цокая каблуками, покидает гостиную. Марк возвращается к беседе с другом, все остальные продолжают вкушать завтрак, а мне кусок в горло не лезет. И дело не в том, что я сытно поела с утра дома. Просто находясь в считаных сантиметрах от Марка и остро чувствуя его аромат, я не могу думать о еде. Вообще ни о чем не могу. Только о нем. И обо всем, что связано с ним.

Видимо, я опять настолько утопаю в грусти, что мое внутреннее состояние четко отображается на лице. Выплываю из мыслей, когда Кэти оказывается возле меня и предлагает прогуляться, чтобы осмотреть всю территорию семьи Ласман. А она оказывается еще больше, чем я думала. Тут имеются не только озеро и живописный сад, но и конюшни с лошадьми, цветочная поляна, теннисный корт, поле для спортивных игр и площадка для гольфа. Прогулка по элитным владениям занимает больше часа, и все это время Кэти ни на секунду не позволяет мне загрустить. Она говорит без умолку, рассказывает интересные истории, случившиеся с ней и Анри, и смешит меня до колик в животе.

Никак не ожидала от нее такой поддержки. Даже жалею, что не рассказала ей о Марке раньше. У Кэт получается отвлечь меня и приподнять настроение, однако оно опять сотрясается, стоит мне увидеть Марка в одних шортах.

После завтрака он вместе с друзьями выбрался на берег озера и развалился прямо на траве. Руки подложены под голову, глаза закрыты, а крепкие мышцы, поджаривающиеся на солнышке, так и манят прикоснуться к ним.

Клянусь, несмотря на обиду и непонимание его поведения, я едва сдерживаюсь, чтобы не подбежать к Марку. Моя глупая душа изнемогает от желания завалиться с ним рядом и прижаться к груди крепко-крепко, ощутив, как он обнимает меня своими сильными руками. Но, ясное дело, об этом я могу лишь мечтать.

К полудню на улице становится по-летнему жарко. Я переодеваюсь в шорты и свободную хлопковую майку белого цвета и умещаюсь на шезлонгах вместе с другими девушками. Наслаждаюсь первыми теплыми лучами солнца, дышу свежим воздухом, слушаю девчачьи разговоры и то и дело ненароком бросаю взгляды на спящего Марка.

Не знаю, сколько времени проходит. Час, два, три? Я бы пялилась на него до самого вечера, а то и дольше, но от этого жалкого занятия меня отвлекает Вильям, один из друзей братьев Ласман. Он подбегает к нам и зовет присоединиться к игре в волейбол. Я вслед за остальными девушками собираюсь отказаться, ведь игрок из меня никудышный, но Кэт не дает мне и слова вставить. Хватает за руку и тащит меня играть. Причем нарочно запихивает меня в одну команду с Лукасом, напрочь игнорируя мои возражения.

Я не имею ничего против Лукаса. Боюсь, это ему будет в тягость играть со мной. Однако он опять удивляет меня тем, что неприкрыто радуется моему согласию сыграть. Опять начинает разговаривать со мной, а после всю игру подбадривает, радуется каждому выигранному мной очку ничуть не меньше, чем я. И даже заключает меня в цепкие объятия, отрывая от земли, когда наша команда побеждает.

А я, оказывается, та еще азартная натура. Всю игру до жути хотела выиграть, поэтому сейчас настолько радуюсь нашей непростой победе, что забываюсь и тоже крепко обнимаю малознакомого парня. Причем и руками, и ногами. А сзади меня на радостях обнимает еще и Вильям. И всем этим бутербродом мы падаем на траву, смеясь во весь голос.

Боже! Родители бы меня убили, если бы увидели, что я сжата двумя потными мужскими телами. Еще и смеюсь как сумасшедшая вместо того, чтобы предпринять попытку выбраться из тесной близости парней.

Но родителей тут нет, а, значит, сейчас я могу не думать об их мнении. Ведь ничего плохого я все равно не делаю.

Однако так я думаю еще совсем недолго. Как только возле нас образуется высокая фигура, затмевающая солнечный свет, и я с трудом разглядываю крайне недовольное лицо Марка, у меня возникает ощущение, будто я сотворила что-то из ряда вон выходящее.

– Вы закончили? – глухо цедит он, глядя на меня так, словно я участвую в оргии, а не всего лишь радуюсь победе в волейболе.

На миг мне даже становится стыдно. Мало ли я действительно повела себя неподобающе и даже не осознаю этого? Но нет же. Вроде все прилично. И беззаботный голос Вильяма подтверждает это:

– Ты чего такой хмурый, Эндрюз? На солнце перегрелся? – парень наконец отодвигается от меня и встает на ноги.

– Не перегрелся. Наоборот, грелся бы еще, если бы вы своими криками и смехом не разбудили меня.

– Ох, ну прости, неженка. Не подумали о твоем сне. В следующий раз мы будем тише, – насмешливо произносит Вильям и подает мне руку, помогая подняться с подозрительно притихшего Лукаса.

– Следующего раза не будет, – высекает Марк, поражая меня исходящими от него негативными импульсами.

– Это еще почему? – хмурится Вил, а Лукас так и продолжает хранить молчание.

– Потому что нужно идти растапливать баню.

– Не понял, брат. Что растапливать?

Я тоже не поняла. О какой «бан-и-ю» идет речь и что это вообще такое?

– Баню! – вместо Марка радостно отвечает подошедший к нам Анри. – Сегодня мы вам, любителям жалких шестидесятиградусных саун, наконец покажем, что такое настоящая русская баня!

Глава 9

Эмилия

– Получается, твой парень русский, который никогда не бывал в России? Это как вообще? – с изумлением интересуюсь я у Кэт, когда мы входим в ее спальню, чтобы переодеться в купальники.

– Вот так. Анри с Лукасом родились в Латвии. Их мама русская, а папа латыш. Когда мальчикам было по пять лет, они переехали жить в Штаты.

– Мне стыдно признаться, но я впервые слышу о Латвии и даже не знаю, где она находится.

– Я тоже не знала до встречи с Анри. Это где-то в Европе. Рядом с Россией. Анри обещал свозить меня туда следующим летом. Говорит, там в июне вся страна отмечает какой-то классный летний праздник. Он для них по важности наравне с Новым годом. Будет интересно окунуться в латышские традиции, – воодушевленно произносит Кэт.

– Бан-и-я или как она там — тоже одна из латышских традиций?

– Нет, баня — это русская тема. Хотя, по словам Анри, в Латвии тоже многие обожают бани. Для некоторых людей это не просто поход в горячую комнату, где нужно немного попотеть и уйти, а что-то вроде культа. Там даже есть целая программа. Тебе повезло, Эми, ты испробуешь ее в первый раз сейчас, когда на улице нет снега. Меня же прошлой зимой после стоградусной жары бросили в сугроб. Сказали, это обязательно. Я думала, убью этих идиотов.

Я посмеиваюсь в ответ на ворчания Кэт. Однако мой смех быстро сходит на нет, стоит подруге вручить мне один из ее купальников. Свой же я не взяла, ведь не думала, что он мне пригодится. И очень зря.

– Я его еще ни разу не надевала, – поясняет Кэти, неправильно поняв мое смятение. – Трусики, конечно, чуть большеваты для тебя, но ты завяжи покрепче, чтобы не свалились.

– А тут есть чему сваливаться? – с ужасом смотрю на жалкие треугольники красной ткани. – Я же в нем буду практически голая.

– И что? Я тоже буду. И все остальные. Не собираешься же ты идти париться в одежде?

– Нет, но я никогда не надевала ничего настолько откровенного. Особенно в присутствии парней.

– Ой, я тебя умоляю, Эми. Насчет парней вообще не стоит напрягаться. Уверяю, они столько всего видели, что их уже ничем не удивишь.

А Марка особенно. Такой обычной девушке, как я, нечем его поразить. Наверное, поэтому он и не звонил мне, а сегодня не обращает на меня абсолютно никакого внимания.

– Ого! Ничего себе у тебя формы! – охает Кэти, увидев меня в своем неприлично открытом бикини. – Может, я и погорячилась, сказав, что тебе нечем удивить парней.

– Ерунду не говори, – смущаюсь, складывая руки на груди.

– Кроме твоей пышной «ерунды», я больше ничего не вижу, Эми. Такая худенькая, и такие сиськи! Подумать только! – бурно восторгается подруга, еще сильнее вводя меня в краску.

Верх ее купальника сильно сдавливает бюст, а низ едва прикрывает мою маленькую попку. Кошмар! Я выгляжу вульгарно. Но подруга явно придерживается иного мнения.

– Ты какого черта от всего мира прячешь такую красоту под закрытыми майками? Я сейчас захлебнусь белой завистью со своей единичкой.

– Что ты такое говоришь? Кому тут и стоит завидовать, так это мне. Ты только посмотри, какая у тебя красивая женственная фигура. Какие округлые бедра и тонкая талия. У меня же, кроме груди, вообще ничего не напоминает женщину.

– Вот дурочка, – фыркает Кэти, застегивая верх купальника. – Как только в твоей голове могут быть такие бредовые мысли?

– Они не бредовые. Я просто адекватно смотрю на себя.

– Разумеется. Какая девушка смотрит на себя адекватно? Не смеши меня. Лучше держи полотенце и на выход, – Кэти подталкивает меня к двери.

Мы выходим из комнаты, и я быстро повязываю вокруг себя полотенце, но по-прежнему ощущаю себя чересчур голой. И это неловкое ощущение лишь усиливается, когда мы добираемся до помещения, пахнущее деревом, мятой и какими-то приятными травами, и я натыкаюсь на нескольких полуголых, потных парней. К слову, только парней.

– А где все девчонки? – нервно спрашиваю у Кэти.

– Думаю, остались зависать в гостиной.

– Почему? Они разве не будут здесь с нами?

– Вряд ли. Все слишком нежные и не любят такую сильную жару. Раньше только Алиса ходила со мной париться. Но она уехала, так что ты сегодня будешь моей подружкой по бане.

– В этом я сомневаюсь, Кэти, – к нам подлетает Анри и сковывает Кэт в объятиях. – Не думаешь же ты, что я упущу возможность отхлестать тебя веником по заднице.

– Что? – непонимающе выдыхаю. – По заднице? Веником?

– Все верно. Березовым веником. От всей души. И не только по заднице. Так что, Эмилия, выбирай любого из пацанов, кто будет тебя хлестать.

Я в шоке округляю глаза и смотрю на подругу, не понимая — Анри шутит или нет?

– Не пугайся, Эми, – смеется Кэт. – Веник — это самое крутое в бане.

– Что-то я сомневаюсь. Я не хочу, чтобы меня кто-то хлестал.

– Ты ничего не понимаешь, глупенькая. Ты придешь в восторг. Давай, попроси Лукаса, – поигрывает бровями подруга. – Думаю, он с удовольствием тебя отхлестает.

– Ее отхлестаю я.

За моей спиной раздается категоричный голос, и мое сердце с такой силой врезается в ребра, словно поставило себе цель разбиться.

Я резко оборачиваюсь, и мне становится еще хуже… Или лучше… Не понимаю. Вообще ничего не понимаю. От вида влажного, крепкого тела Марка, возвышающегося надо мной как скала, мозг тормозит все мыслительные процессы, а в горле пересыхает.

Боже ты мой! Я когда-нибудь прекращу повторять, насколько он красивый? Мне кажется, нет. Невозможно оторвать взгляд. Особенно сейчас, когда Марк недавно выбрался из баньи. Такой разгоряченный, потный, пахнущий какой-то листвой… березовой, если правильно понимаю. Несколько листочков даже прилипли к его коже. Жуть как хочется их отклеить, а потом самой так же прилипнуть к его телу и никогда-никогда не отлипать.

– Идешь со мной, Мили? – его чарующий голос лишь сильнее погружает меня в состояние транса.

Он еще спрашивает? Конечно, иду. За ним я хоть на край света побегу.

– Иду, – выдыхаю я тихо, ни о чем не думая, ничего не соображая и совершенно не замечая, что Марк не в духе.

Только когда мы оказываемся наедине в небольшом предбанном помещении, я прихожу в себя и вижу, что Марк чем-то крайне недоволен. Только чем? Непонятно. А вот я определенно недовольна собой. Я не должна была так просто соглашаться идти сюда с ним. Он игнорировал меня весь день без причин и объяснений, а стоило ему поманить пальцем, как я повелась. И теперь нахожусь с ним. Тет-а-тет. Почти голая. С ума сойти!

– Сначала ополоснись в теплом душе. Только не мочи голову, – бросает он, максимально нервируя меня пристальным взглядом.

Я весь день мечтала, чтобы он посмотрел на меня, а сейчас до невозможности желаю обратного. Как прикажите мне отмереть, полуголой дойти до душа и помыться, если Марк просверливает меня насквозь острым взглядом? Жизнь к такому меня не готовила. Вот совсем.

– Ты можешь отвернуться?

– Нет, – следует мгновенный ответ.

– Пожалуйста.

– Зачем?

– Ты меня смущаешь.

– Смущаю? – вскидывает брови. – Вроде еще даже не начинал, так что отметай эту глупую стеснительность и мойся быстрее. Другие тоже хотят попариться, – он прислоняется спиной к стене и выжидающе скрещивает руки на груди.

Понятно. Значит, он не собирается прекращать буравить меня взглядом. Что ж… Ладно. Придется переступить через свою «глупую стеснительность». Ведь чего смущаться, так ведь? Голая, одетая — Марку я все равно не нравлюсь. Так что какая разница?

Прикусив губу от досады, снимаю с себя полотенце. Вешаю его на крючок возле Марка и иду в душ.

Он сказал, чтобы я ополоснулась теплой водой, и я послушно выполняю. Однако из-за обжигающего прицела Марка мне очень хочется понизить температуру мощного потока, ниспадающего на меня. Лишь бы остыть. Лишь бы успокоиться. Лишь бы прекратить ощущать на себе его пристальный взор, который покусывает огнем всю поверхность кожи и раздувает жар между бедер.

– Готово. Теперь можем идти внутрь? – перевязывая хвост на макушке, спрашиваю я.

– Не можем, – цедит Марк, став еще более напряженным. – Шапку надень.

– Шапку? Кэти сказала, что там как минимум сто градусов.

– Вот именно. Для этого и нужна специальная шапка, чтобы не получить тепловой удар, – Марк сам берет страшненький головной убор с полки и укладывает на мою голову.

В ней я, должно быть, выгляжу еще более антисексуально. Шикарно.

– А ты? – спрашиваю, понимая, что Марк собирается пойти в парилку без шапки.

– А мне не нужно.

– Почему?

– Потому что я так сказал, Мили. Давай без вопросов. Просто бери полотенце и заходи внутрь, – резко высекает Марк, а затем не менее резким движением срывает с крючка мое полотенце и вручает его мне.

Это становится последней каплей, переполняющей чашу моего непонимания.

– Почему ты злишься?

– Я же сказал: без вопросов.

– А мне плевать, что ты там сказал. Я хочу услышать ответ: почему ты злишься на меня?

– Я не злюсь.

– Да? А твое поведение говорит об обратном. Если тебе настолько неприятно мое общество, мог бы так и продолжать меня игнорировать, а не идти со мной в бан-и-ю. Я бы просто попросила кого-нибудь другого сходить со мной.

Мой голос вибрирует от накопившейся за весь день злости, пока внутри все обливается кровью от мысли, что Марку неприятна моя близость.

Чувствуя, что к глазам предательски подступает влага, я порываюсь обойти Марка и позвать Кэт, но не успеваю ступить и шага. Сильная ладонь впечатывается в мою грудь и намертво приколачивает к стене, выбивая из горла изумленный ох, а из легких — весь воздух.

– Никто другой с тобой в баню не пойдет, Мили, – глухо, сквозь сжатые зубы проговаривает Марк. – И если ты сейчас же не заткнешься и не войдешь в нее, я тебя сам заткну и запихаю туда, ясно?

Ясно ли мне? Хороший вопрос. Давайте по порядку.

Мне ясно, что я опять таю. Что сердце срывается в пропасть. Что мне жарко, словно я уже нахожусь в парилке. Что надышаться Марком не могу несмотря на то, что дышу тяжело и часто.

Моя грудь высоко поднимается и опускается, а вместе с ней и рука Марка, что будто бетонной плитой сдавливает мне всю область грудной клетки.

Он хотя бы осознает, что практически лапает мою грудь? Без разрешения и вот так неожиданно. Или ему стоит об этом сообщить?

Только как пошевелить языком, пока он так близко и так вкусно пахнет, а мой взгляд прикован к предельно суровым глазам Марка? В них будто разряжается десятибалльный шторм, что непременно сметет меня первой же волной, если я вдруг решу еще что-то выдать.

А я вроде хочу ему возразить. Хочу сказать, что со мной нельзя обращаться так грубо, но не получается. Потому что… Вот же черт!.. Мне это нравится. Очень. И его сила, и запах, и взгляд, и даже слова. Как представлю, чем именно Марк затыкал бы меня, так кожа лица начинает пылать, весь низ живота за секунду напрягается, а голова наполняется развратными картинками.

Радует, что мне удается быстро пресечь мою фантазию и взять себя в руки.

– Мне все ясно, – прочистив горло, первая нарушаю напряженное молчание. – Но и ты тогда сделай что-то со своим настроением. Я не виновата, что ты, по всей видимости, сегодня встал не с той ноги, – желая освободиться, кладу руку на ладонь Марка, но он сам ее отдергивает от моей груди, словно я ударила его током.

Он молчаливо отступает от меня, позволяя отлипнуть от стены, и мы одновременно выдыхаем. Шумно. Протяжно. С одной лишь разницей: я это делаю от разочарования, а он — с облегчением.

Смирись, Эми. Ты ему действительно неприятна.

С этим горьким осознанием я открываю дверь в настоящую жаровню и спешно вхожу внутрь, мысленно заклиная, чтобы в этом русском пекле сумели сгореть все мои чувства к Эндрюзу.

Глава 10

Марк

– Мне все ясно, но и ты тогда сделай что-то со своим настроением. Я не виновата, что ты, по всей видимости, сегодня встал не с той ноги, – с плохо скрываемой обидой выдает Мили, даже не догадываясь, в каком прекрасном расположении духа я сегодня проснулся.

Вчера я провел отличный вечер с друзьями, а потом здорово потрахался с Алисой, единственной девушкой среди моего окружения, которая никогда не пилит мне мозг и не настаивает на отношениях. Ей от меня нужен только секс. Как и мне от нее. У нас с ней идеальный коннект.

Вот и вчера мы доставили друг другу удовольствие, а затем я ушел спать в другую комнату, где всю ночь проспал как младенец. Проснулся раньше всех, принял освежающий душ и решил выйти на улицу немного проветрить голову после вчерашней небольшой попойки.