Сыновья Черной Земли

— Чего? — засмеялись юные стражники. — Откуда у тебя золото?

— Я знаю, где у хозяина тайник, — спокойно объяснил Элиль. — Вы можете взять оттуда, сколько хотите, — золото всё равно никто не считал, кроме хозяина, — и отдать родителям. Они вас выкупят.

Стражники задумались. Глаза их забегали.

— Да он всё врёт! — сказал один.

— А если не врёт? — предположил другой. — Я хочу быть свободным.

— Клянись! — потребовали мальчишки.

— Собственной кровью, — уверенно ответил Элиль.

— Но как ты узнал про тайник? — всё ещё не верили юные стражники.

— Случайно увидел.

— Пошли, покажешь. Но если нас обманешь, мы тебя изобьём.

Все вместе двинулись к дому покойного жреца Мелькарта.

— Не через ворота, — поманил один из юных охранников. — У нас есть свой тайный лаз через забор.

Заговорщики нашли низкую часть стены, перелезли по небольшой приставной лестнице, забытой в кустах садовником. Элиль помог девочке. В доме царила тишина. Сторожа и слуги праздновали в храме Баала, поручив охранять добро собакам. Но сторожевые псы знали мальчишек и не стали поднимать лай. Заговорщики прошли в зал для приёмов. Элиль подошёл к золотому изваянию Мелькарта и повернул его.

— Что ты делаешь! — испугались юные стражники. — Нельзя трогать бога.

— Для вас он бог. Для меня — нет, — презрительно бросил Элиль, открывая потайную дверь в стене.

Мальчишки ахнули при виде стольких сокровищ. Они зачарованно смотрели на груду золота вперемешку с драгоценными камнями, тут же — рулоны дорогой пурпурной ткани и мешочки, набитые бесценными благовониями. Они побросали палки и принялись разглядывать сокровища, осторожно прикасаясь к шкатулкам с драгоценностями.

— Я выполнил обещание, — напомнил Элиль.

Но те не обращали на него внимания, заворожённые видом стольких богатств.

— Что вы здесь делаете!

Воришки вздрогнули от сердитого окрика. Попались! В дверях возник слуга. Но, присмотревшись, Элиль узнал однорукого стражника. Мальчишки-охранники упали перед ним на колени и взмолились: не выдавать их. Все это сделал он — раб. Он показал тайник. Они даже не хотели ничего трогать.

— Заткнитесь! — прикрикнул на них старик. — Я вас не выдам. Берите ровно столько, сколько должны ваши родители храму. Пусть выкупят вас. И марш ворота охранять.

Обрадованные мальчишки схватили по несколько золотых колец и убежали.

— Ты всё-таки выбрался, — улыбнулся старик. — Там такой крик подняли: стражника прирезали. Здорово ты ему в зад пырнул.

— Твой нож, — Элиль протянул ему окровавленный клинок.

— Оставь себе. Пригодится. Я лучше золота немного прихвачу да обратно тайник закрою. Его всё равно скоро найдут, а мне погулять на недельку, хорошего винца попить. Ты вот что: сейчас из ворот сразу направо. Спустишься по улочке рыбаков. Увидишь за последним домом большой камень, за ним тропинку. По тропинке попадёшь в рыбацкую гавань. Там лодки.

— Спасибо тебе за всё! — поблагодарил Элиль старика.

— Постой! Заскочи на кухню. Повар пьяный валяется, тебя не заметит. Захвати кусок мяса.

— Зачем? — удивился Элиль.

— Лодки собаки охраняют. Дашь мясо — они не тронут. Я бы сам тебя проводил, да куда с ногой-то, со своей. Ты шибче меня бегаешь. Торопись, пока не хватились.

Город кончился. За покосившимся забором последней халупы торчал огромный валун. Сбежав по крутой тропинке, беглецы услышали плеск волн. Луна взошла из моря, отбрасывая на чёрную воду трепещущую серебристую дорожку. Несколько утлых лодочек покачивалось на волнах. Иные валялись на берегу кверху днищем. С лаем бросились псы. Элиль кинул им мясо. Псы тут же переключились на еду, затеяли свору.

Тем временем Элиль помог своей спутнице забраться в одну из лодок, обрезал верёвку, удерживавшую судёнышко, и запрыгнул сам. Распустил небольшой треугольный парус. Ветерок подхватил лодочку и легко понёс в открытое море.

Всё! Позади остался проклятый остров. Элиль встал за кормовое весло. Не хватало дыхания от нахлынувших чувств. Он — свободен! Он снова человек! Вольный человек!

Элиль оглянулся. Холодный скалистый берег, подсвеченный луной, быстро удалялся. Наверху в городе полыхало зарево от погребального костра. Мелькали факелы. Даже отсюда можно было различить медную бычью голову Баала, а в другом конце острова высоко на скале призрачно сияли в лунном свете золотые столбы храма Мелькарта.

Элиль отвернулся и больше не желал смотреть назад. Только вперёд! К долгожданной свободе!

Куда он правил — не знал. Доверился ветру и богам-покровителям. Звёзды и луна исчезли. Море слегка волновалось. Мелина затихла на дне лодки. Бедняга устала и клевала носом. Элиль сам, сколько мог, держался. Потом устал стоять, присел, закрепил верёвкой рулевое весло. Глаза закрылись сами собой.

Холодные брызги заставили очнуться. Ветер рвал парус. Лодку раскачивало на огромных волнах. Элилю казалось, что он валится в бездну, но через мгновение взлетает в небо. Кругом темень и шум. Мелина сидела чуть живая, вцепившись в борта. Очередной порыв ветра сломал мачту. Накатила волна. Лодку подкинуло вверх и перевернуло.

Элиль вынырнул на бушующую поверхность. Наглотался горькой воды. Где Мелина? Она выплыла совсем рядом и барахталась, пытаясь удержаться. Элиль поплыл к ней. Новая волна накрыла его с головой. Элиль успел схватить девочку за волосы и не дал уйти вниз. Но сколько так они продержатся? Рука наткнулась на что-то твёрдое. Лодка! Судёнышко оказалось плавучим. Оно держалось на волнах килем вверх. Рыбаки делали свои посудины с умом: не просто её потопить. Элиль помог Мелине вскарабкаться на киль. Сам остался в воде.

Самые большие волны прошли, и теперь их болтало, как листок с двумя муравьями. Ночь тянулась ужасно долго. У Элиля силы заканчивались. Иногда он впадал в забытьё. Голова кружилась, он соскальзывал вниз, под воду, но тут же жажда жизни заставляла из последних сил вновь хвататься за скользкие доски. Иногда Элиль проверял, надёжно ли Мелина лежит на лодке. Руки девочки крепко держали киль, но и она уже теряла сознание.

На ум сам собой пришёл заговор старшей сестры:

Бог Грозы, мой покровитель!

От стрелы твоей загорается могучее дерево,

Скала рушится от голоса твоего!

Но птицу ты не сможешь ранить,

Она невредимая летает перед грозным ликом твоим.

Я — птица!

Ты — мой покровитель!

Он повторял его раз за разом…

Элиль даже не заметил, как небо начало светлеть. Волны утихли совсем, превратившись в частую мелкую рябь. Нигде не видно берега — только сплошная серая морская равнина. Огромный красный шар поднимался над горизонтом. Элиль уставился на него, стараясь не провалиться в забытьё. Уже половина шара торчала над горизонтом. Внутри образовалось чёрное пятно. Мерещится? Пятно росло, становилось угловатым, с рваными краями. Наконец оно выросло, закрывая собой весь пылающий шар, и превратилось в огромный красивый корабль.

Часть вторая

«Та-Кемет»

Глава 5

Элиль проснулся не сразу. Медленно и неохотно выходил из забытья. Сначала угас красочный сон, из которого он ничего не запомнил, потом появились звуки и ощущения. Но он не хотел просыпаться. Нет ничего приятнее — лежать на мягкой подстилке, под тёплым шерстяным пледом. Слегка покачивало… Мерная болтанка убаюкивала, как в колыбели… Где он? На корабле! Элиля бросило в жар. На чьём? Опять на пиратском? Сердце тревожно ухнуло.

Он открыл глаза и резко поднялся. Чуть не вскрикнул от боли: всё тело ломало, как будто его долго били палками. Он огляделся. Шея с трудом поворачивалась. Просторный полог из прочной белой материи как будто светился от яркого солнца. Рядом сопела и мурлыкала во сне Мелина. На бледном измученном личике с потемневшими веками играла счастливая улыбка. Длинные реснички чуть подрагивали. Тёмные рыжие спутанные волосы разметались вокруг головы.

Элиль пощупал широкую лежанку. Мягкая солома, сверху льняная подстилка, набитая овечьим пухом. Его с Мелиной укрыли красивым шерстяным пледом с пёстрым незнакомым орнаментом. Видать, хозяин корабля сказочно богат. Но что за корабль? Куда плывёт? Элиль прислушался. По шлепанью вёсел прикинул: гребцов — человек двадцать. Вода весело журчала за бортом. Судно большое, шло ровно, без сильной качки. Только — куда?

Мальчик решил выглянуть наружу.

— Элиль? — проснулась Мелина. — Где мы?

Девочка сонно хлопала глазами. Попыталась вцепиться в руку Элиля.

— Тихо! — цыкнул он.

Мальчик откинул плед и подобрался к выходу. Осторожно выглянул в щёлочку. Длинная палуба изгибалась полумесяцем. Доски широкие, без единого сучка. Нос задирался вверх и заканчивался площадкой для лучников, защищённой прочными деревянными щитами. Корабельные борта высокие. Толстая мачта уходила в небо. Огромный парус надёжно держал ветер. Корабль не торговый, — сразу сообразил Элиль. На палубе чисто, полный порядок: бухты канатов скручены виток к витку, большие кувшины с питьевой водой выстроились ровным рядком — всё на своём месте, ничего лишнего. Судя по чистоте и порядку, они находятся на военном судне.

Элиль высунулся из шатра и сразу наткнулся на высокого смуглого человека. Из одежды на нём был только кусок ткани на бёдрах, повязанный каким-то особым способом в виде фартука, спускавшегося до колен. Лицо скуластое, чистое, без бороды. Голову укрывал платок немес, концы которого свободно лежали на плечах. Элиль замер. Он не знал, чего ждать от человека. Но тот приветливо улыбнулся, растягивая большие губы, и мягко заговорил на непонятном языке. Задавал какой-то вопрос.

— Не понимаю, — покачал головой Элиль.

Из-за спины вынырнула Мелина и ответила незнакомцу на том же языке. Человек рассмеялся, подхватил ойкнувшую девочку на руки, легко, как пушинку. Поманил Элиля за собой.

Человек широко, уверенно шагал, слегка вразвалку, как обычно ходят корабельщики. Элиль еле поспевал за ним. Прошли на корму мимо гребцов. Гребцы — совсем не невольники — все, как на подбор, крепкие, плечистые, в одних набедренных повязках и белых головных платках. Гребли стоя, да так налегали, что вёсла выгибались дугой. Корма сужалась и задиралась вверх, напоминая рыбий хвост. Двое кормчих управлялись с большими рулевыми вёслами. У основания рыбьего хвоста находилась ещё одна площадка, служившая боевым постом для лучников. На площадке стоял небольшой стол. За столом на низеньком стульчике гордо восседал хозяин корабля. Строгое немолодое лицо чисто выбрито. Внимательные карие глаза глядели не мигая. Взгляд не выражал надменности и презрения при виде детей. Элиль за время рабства привык, что на него вечно смотрят, как на мерзкую тварь, и был немного удивлён. Широкие развёрнутые плечи хозяина корабля и гордая осанка выдавали в нём воина. Ожерелье из нескольких рядов золотых пластин украшало грудь.

Слуга опустил Мелину на палубу и поклонился господину. Элиль не знал, как поступать: кланяться или упасть на колени. Нет, на колени он падать не будет. Надоело. Он стоял, ожидая тычка сзади. Но тычок не последовал.

Хозяин корабля с интересом оглядел их с ног до головы, затем жестом предложил сесть напротив. Слуга тут же подвинул к столу два небольших стульчика со скрещенными ножками и низенькой спинкой. Мелина осторожно присела на самый краюшек. Элиль колебался. Неужели ему предлагают сесть за один стол с господином? Хозяин мягко улыбнулся и повторил жест, указывая на стул. Элиль всё же решил сесть.

Перед детьми поставили блюдо с дымящимися хлебными лепёшками и по кружке молока. Элиль уже забыл вкус молока. Оно оказалось холодным и сладким, а лепёшки — горячие, с нежной хрустящей корочкой. Он давно не ощущал в животе столь приятной тяжести. Но ни Элиль, ни Мелина много съесть не смогли — отвыкли.

Покончив с едой, Элиль всё ещё недоверчиво поглядывал на хозяина корабля. Тот терпеливо ждал, когда дети насытятся, затем задал вопрос на незнакомом языке. Мелина ответила. Хозяин понимающе кивнул и заговорил на чистом хурритском:

— Расскажите, как вы оказались в открытом море. Откуда вы родом?

Дети переглянулись и опустили глаза. Нелегко признаваться, что сбежали из рабства. Кто знает, что у чужеземца на уме? Сделает детей своими рабами или решит вернуть их в Тир за вознаграждение?

— Ничего не бойтесь, — хозяин корабля понял, о чём подумали дети, — Имя моё — Птахмоз. Я являюсь посланником во все чужеземные страны и служу правителю Обеих Земель.

— Куда направляется твой корабль? — осторожно поинтересовался Элиль.

— В благодатную Та-Кемет. Надеюсь, при попутном ветре через несколько дней пристанем к набережной славного города Хекупта.

Та-Кемет! У Элиля отлегло от сердца. Значит, они не у разбойников с островов и не у работорговцев из Приморья. Он слышал, что «Чёрная Земля» — страна вольных людей. Но всё же…

— Ты нас не выдашь? — спросил он, недоверчиво взглянув в лицо хозяина корабля.

— Красный след на твоей шее оставила верёвка раба, — угадал Птахмоз. — Я не люблю рабство и сам не содержу невольников, тем более детей. Но мне надо знать о вас хоть немного, чтобы поступить правильно. Не бойтесь, хозяевам я вас не верну. Отныне вы — свободны. Клянусь кровью, что течёт в моих жилах. Амона беру в свидетели. — Он протянул открытые ладони к солнцу.

— Мы сбежали из Цора. Её хотели принести в жертву Баал-Хамону, меня кастрировать и превратить в блудницу, — выложил Элиль, окончательно поверив корабельщику.

Глаза посланника потемнели.

— Бедные дети! И как вам удалось сбежать?

— Помогли. Даже в Тире есть добрые люди.

— Пусть боги наградят их за милосердие. Но вы же не родились в рабстве. Я видел много детей-невольников. У тех в глазах бессмысленный страх, и голова вечно нагнута в поклоне.

— Я сын правителя Алалаха, — решил быть до конца откровенным Элиль. Посланник ему внушал доверие.

— Нахита? — оживился посланник.

— Ты знаешь моего дядю? — глаза Элиля вспыхнули. — Но он не правитель. Правит Алалахом мой отец, благородный Муршеш.

Посланник лишь покачал головой, выражая сожаление.

— Твой отец погиб.

Элиль вскочил с места, но тут же опустился обратно. А что он ещё мог услышать? Он же чувствовал… Подавив отчаяние, мальчик спросил:

— Ты был в Алалахе?

— Нет, я вёл переговоры с правителем Угарита.

— А что-нибудь слышал об Алалахе? Хоть какую-нибудь весть? Там остались мама и сёстры.

— Сейчас в землях Алалаха хозяйничают хетты — вечные наши враги. Правитель Обеих Земель, да живёт он вечно, вековечно, вёл в своё время переговоры с твоим отцом, предлагал поддержать Муршеша войсками. Но хетты опередили. Твой дядька Нахит оказался предателем. Он открыл крепостные ворота перед войсками лабарны Муватилли и помог захватить город. Лабарна оценил предательство Нахита по заслугам и поставил его правителем в Алалахе. Это всё, что я знаю. Если хочешь, я могу отослать тебя на попутном корабле в родной город.

Теперь Элиль всё понял. Вот почему жрец Мелькарта так оберегал его. Нахит платил за тайну. Ведь если бы народ Алалаха узнал, что наследник жив, — восстания не избежать. И тогда… А что тогда? Нахита поддерживают хетты… тогда восстание потопят в крови, а Алалах будет разрушен.

— Нет! — покачал головой Элиль. — Мне сейчас нельзя в Алалах. Дядька убьёт меня. Да и многие пострадают…

— Понимаю, — посланник кивнул. — Что-нибудь придумаем. Ты не пропадёшь в нашей стране. Сын правителя даже небольшого государства должен вырасти достойным человеком. А что твоя маленькая спутница? Она откуда?

— Я из Ниневии, — ответила Мелина. — Мой отец — глава торговцев.

— И как ты оказалась в Тире?

— Как-то среди ночи отец поднял меня с постели, велел одеваться. Он был очень взволнован. Меня передали на руки Хабику. Хабик — кочевник и служил у отца проводником караванов. Мы отправились на ослах из города. Шли долго, примкнули к торговому каравану. Потом налетела песчаная буря. Все погибли. Хабик меня спас. Он умел выживать в пустыне. На руках донёс меня к стану кочевников, вылечил. Но потом почему-то отвёз в Тир и отдал первому жрецу Мелькарта.

— Хабик предал тебя, — решил открыть ей правду Элиль. — Продал за хорошее вознаграждение. Но потом его самого прирезали. И всё из-за золота.

— Он не мог! — попыталась возразить Мелина.

— Как же ты тогда оказалась в неволю?

Глаза её набухли слезами. Крупные бусинки сорвались и мокрыми змейками скользнули по щекам.

— Почему отец не прислал за мной или сам не приехал? — она умоляюще смотрела на посланника. Что он ей скажет? Может, он знает, что с её отцом.

— Когда прибудем в Хекупта, я попробую разузнать, — пообещал посланник. — Но доходили слухи, что Ниневия подняла восстание против власти Ассирии. Восстание жестоко подавили, а город разрушили. Я надеюсь, что отец твой жив. Выясним. Пока отдыхайте. Вы — гости на моём корабле, и здесь вам некого бояться.

Ветер гудел, надувая полотнище паруса. Вёсла дружно пенили воду. Белые чайки проносились над палубой, пронзительно крича. Мелина грустно смотрела на воду, стремительно убегающую назад. Из глаз срывались слёзы. Их подхватывал ветер. Девочка дрожала, несмотря на яркое солнце.

— Тебе холодно? — спросил Элиль.

Она отрицательно покачала головой.

— Почему ты дрожишь?

— Что с нами теперь будет? Мне страшно, — подняла она на него печальные глаза.

— Страшно? После всего, что мы пережили? — удивился Элиль. — Не плачь и не дрожи. Будем жить.

— Но мы ведь одни. В «Чёрной Земле» у нас нет никого.

— Не пропадём. Теперь мы свободны. Свобода — лучше любого богатства. На кусок хлеба я смогу заработать. Наймусь сторожем.

— Тебя возьмут? — засомневалась девочка.

— Возьмут. Ты же знаешь, как я умею драться. Может, в лучники городского отряда попрошусь или в помощники охотникам. Я слышал, что в «Чёрной Земле» не бывает голода. Там у всех есть работа, за которую хорошо платят зерном и одеждой. Тебя я не оставлю. Ничего. Выживем!

Плаванье проходило спокойно. Попутный ветер гнал корабль по изумрудному морю. Слева призрачно синела прибрежная полоса. По ясному небу лишь иногда пробегали лёгкие облачка, но они не предвещали бури. Корабельщики оказались сплочённой командой. К детям относились добродушно и ласково. Все норовили отдать Мелине свою порцию сушёных фиников, что им полагалось к ужину. Вечно бурчали на повара: «Дай мальчонке мяса побольше. Мы-то потерпим, а он, видишь, какой худой. Девочке мёда не жалей. И молока ей пожирнее наливай». «Почему вы меня за скупердяя считаете! — возмущался повар. — Я кормлю детей хорошо. Они же не бегемоты — есть круглые сутки».

В трюме корабля держали корову, приученную к «морской жизни». Иногда во время стоянок её выводили на берег пощипать свежей травки. Молока она давала мало, но его хватало для завтрака хозяина. Перепадало немного и корабельщикам. Ну, а детям всегда доставалось по полной кружке.

На рассвете третьего дня впередсмотрящий закричал с носовой стрелковой площадки: «Кемет! Та-Кемет!» Дремавшие корабельщики повскакивали и сгрудились на носу. Они радостно заголосили, бросились к вёслам и с удвоенной силой налегли, подгоняя корабль. Море за бортом из прозрачного, голубого превращалось в жёлтое, мутное. Воды Великой Зелени, как в Та-Кемет называли море, мешались с водами Великого кормильца «Чёрной Земли» — Господина Хапи.

Хозяин корабля, облачившись в жёлтую мантию, поднялся на кормовую стрелковую площадку, воздел руки к небу и протяжно, громко произнёс:

— О, Амон-Ра, господин вселенной! За спокойное путешествие благодарим тебя!

— Благодарим тебя! — хором воскликнули корабельщики.

— Обещаем принести достойные дары в храм твой и воскурить благовония перед светлым ликом Твоим.

— Обещаем! — выкрикнули корабельщики.

Хозяин закрыл глаза и стал читать нудную молитву на древнем языке, а мореходы, не отрываясь от вёсел, затянули гимн Амону.

Мелина вздрогнула во сне и заплакала, кулачками растирая слёзы, но не проснулась. Наверное, что-то страшное привиделось.

— Тихо! Тихо! Спи! — Элиль погладил её по голове, укутал плотнее в цветастый плед, сверху укрыл своим. Девочка повернулась на бок и вновь ровно засопела. Сам Элиль выбрался из шатра и взбежал на носовую площадку для стрелков. Широко расставив ноги, на площадке стоял старший над лучниками, внимательно окидывая взглядом приближающийся берег. На его суровом лице блуждала счастливая улыбка.

— Что там? — дёрнул его за руку Элиль.

— Чёрная Земля, — не отрываясь от созерцания виднокрая, ответил лучник. — Гляди! Нет на свете краше и богаче этой земли. Нет многолюднее городов и величественнее храмов. Нет солнца ласковей, а хлеба вкуснее, чем в Та-Кемет.

Элиль увидел широкий поток, несущий бурые воды, а по берегам темнели вспаханные поля.

— Разлив начался, — довольно покачал головой старший лучник. — Видишь, как Хапи-отец перекрасился. Он оплодотворяет землю. Скоро поля скроются под водой. Земля радуется. Как только Хапи отпустит землю, она родит богатый урожай. А пока… ух как полноводен нынче Хапи-кормилец. Нелегко нам придётся плыть до Хекупта. Ну, ничего, поспеем прямо к празднику. Знаешь, как весело во время праздника Опет? Все, от младенцев до сгорбленных стариков, ждут целый год, готовятся. Ох, здорово будет!

С трудом корабль вошёл в рукав и двинулся вверх, преодолевая напористое течение. Хорошо, хоть ветер поднялся сильный. За кормой недовольно клокотала бурая вода. А берега — уже вовсе не берега, а высокие заросли папируса и камыша, непроходимые дебри. А сколько птиц! Заросли кишели ими. Напуганные стаи тучами взмывали в небо, издавая шуршание тысячами крыльев.

— Там — суша? — Элиль указал на возвышавшийся плотной стеной высоченный папирус. Мелькнуло гибкое серое тельце дикой кошки виверры. В зубах она держала трепыхающуюся иволгу.

— Суша. Но только на время. И это место вскоре вода поглотит. Разлив. Сейчас везде мехет — болото. А когда вода сойдёт, где возвышения, останутся пехуу — лужи. Только ходи да рыбу собирай руками. А там вдалеке не пересыхающие иун — озёра, полные птиц. Вот где славная охота! Хоть с бумерангом ходи, хоть с луком, можешь силки поставить. Дичь не переводится, сколько её ни лови. Вон там, на западе — до самой пустыни, и на востоке — до тех гор, — старший лучник указал на еле виднеющийся синий хребет, — простираются болота сехет. Там вырастает отличный папирус, из которого делают свитки для письма. А камыш до того крепкий, что из него плетут циновки. Древки для стрел из того камыша получаются ровными. Стрела летит точно в цель. Ещё есть чудесные озёра — ша, поросшие огромными водяными лилиями. Можно прийти ранним утром и до самого заката любоваться цветами.

— Здорово! — восхищённо проронил Элиль. — Я хотел бы побывать на тех болотах.

— Ох! Какие твои годы! Всю землю ещё исходишь, — усмехнулся старший лучник.

Среди камышей крякали утки. Важно гоготали большие серые гуси. Мелькали быстрые иволги. Элиль смотрел в воду, где показывали спины огромные рыбины.

— А это кто? — он указал на бугорки, торчащие из воды. Один из бугорков повернулся к кораблю. У него обнаружились маленькие глазки и торчащие смешные ушки. Бугорок фыркнул, словно лошадь, пуская пузыри.

— Бегемоты, — объяснил лучник. — Это они только головы высунули. Бегемоты огромные, толстые. А шкура у них — ух какая прочная. Щиты ею обтягивают, нагрудники делают: не всякая стрела пробьёт. А вон, видишь те брёвна? Это крокодилы. Упаси Себек встретиться с ними в воде. Пасть огромная и вся полна острых зубов. Теленка враз утащит. Тот только придёт попить водички, а крокодил его хвать — и в воду. Давай крутить, пока телёнок не захлебнётся.

— Дамба впереди! — крикнул смотрящий.

— Вижу! — ответил старший кормчий, беря правее.

Слева показалась чуть заметная полоска суши.

— Зачем дамба? — спросил Элиль.

— Чтобы поля не размывало, — объяснил старший лучник. — Глядите-ка!