Обратная сторона руны

– Знаете, это уже слишком! Мало того, что вы рассказываете всякие басни про чудо-мальчика, способного очнуться после инициации в первые же часы, так еще нужно поверить в то, что кто-то заразился глубинным ядом и излечился после этого! Коул, мне кажется, длительные путешествия не пошли вам на пользу.

– Я здесь не для того, чтобы что-то доказывать, – ухмыльнулся Ищущий. – К тому же и так тут долго провозился. Счастливо оставаться. Двадцать седьмой, до завтра.

Довольный собой, Эйвон Коул покинул стены здания, но вместо того, чтобы направится к выходу, остановился, любуясь строгой древней красотой замка, в котором расположился Дом Милосердия. Стрельчатые окна стремились ввысь, и казалось, что своими пиками они вот-вот пронзят небосвод; резные колонны, увитые изумрудным плющом, подпирали массивные балконы; а фундамент, казалось, был вытесан из цельного гранита – настолько мощным и непоколебимым он выглядел.

Замок охватывал огромную территорию. Пройдясь по парковым аллеям, утопающим в пушистой зелени деревьев, Коул вышел на открытую площадь, мощеную черным булыжником. Именно тут проходили тренировки будущих целителей. Он ненадолго остановился, засмотревшись на ребят, облаченных в длинные белые одежды. Они усердно отрабатывали упражнение, заданное учителем: силились так, что даже Ищущий почувствовал исходящие от них магические волны.

– Третья ступень, – хмыкнул он. – Своими жалкими потугами вы не сможете даже соперничать с Эйдерином. Впрочем, чего ожидать от обычных людей?

Естественно, в Академии обучались не только носители руны. Способных принять силу Аразиэля с каждым годом становилось все меньше, поэтому сюда набирали просто способных к целительству молодых людей – таких, каким и он был когда-то.

Обучение длилось пять лет. На заключительный курс принимались только самые способные и одаренные. Каждую ступень символизировал определенный цвет одежды. Учащиеся первого года облачались в коричневый цвет, второго – в оранжевый, третьего – в белый, четвертого – в золотой. Адепты пятого, самого почетного, так же как и маги верховного совета, одевались в пурпур, цвет королей. И только носители руны с первой до последней ступени носили черное одеяние и черные маски. Никому не дозволялось видеть их лица.

Погруженный в свои размышления, Эйвон подошел к одной из четырех башен, расположенных по периметру замка и объединенных высокой крепостной стеной. Вдоль парапетов несли вахту стражники, и, если бы не отличительный знак Ищущего, нашитого магической нитью на мантию, его вряд ли пропустили бы наверх. Но остановить его никто не имел права.

Поднявшись на самый верх башни, Коул кивнул охраннику и окинул взором пейзаж. Вид отсюда открывался восхитительный: суша подковой огибала ярко-лазурное, словно подсвеченное тысячами огней море; пляж серебрился белоснежным песком, чем-то напоминая северные заснеженные земли, только вместо ледяного ветра лицо обдувал теплый, насыщенный морским духом бриз. К воде вела извилистая, мощеная гранитом тропа, которую с обеих сторон окаймляли пестрые цветы и розовые кусты.

Буйная зелень, сладкий воздух – как же он соскучился по теплу! Эйвон в блаженстве зажмурился, подставляя лицо золотистым лучам солнца, чувствуя, как радостно заходится сердце. В том, что мальчишка завтра произведет впечатление на комиссию, он ни капельки не сомневался. Несмотря на то, что пришлось сильно потратиться, чтобы привезти упрямца сюда, вознаграждение он получит куда больше! Конечно, если бы парень был сговорчивей и сразу согласился ехать в столицу, не пришлось бы рисковать своей шкурой. Но все хорошо, что хорошо кончается.

Все-таки есть плюсы в дальних путешествиях: в малоизведанных, удаленных от королевства землях гораздо проще достать редкие, а порой и запрещенные артефакты. Один такой достался Ищущему по чистой случайности. Исследуя очередной захолустный городок в тщетных поисках «преемника Аразиэля», он наткнулся на блошиный рынок. Среди кучи барахла Коул отыскал это. С виду обычный черный камешек, но, если присмотреться внимательнее… он гипнотизировал, завораживал. И тьма его переставала казаться тьмой: из глубин крохотного предмета выплывали ярко-оранжевые искры. Продавец утверждал, что камень – не что иное, как застывшая капля демонической крови, а значит, рассекатель завесы. Цену за него, соответственно, заломил космическую. То, что данный артефакт может каким-то образом разорвать преграду, отделявшую верхний мир от нижнего, верилось с трудом. Но и пройти мимо Коул тоже не смог. Сговорившись на более-менее божеской цене, он положил камень в шкатулку и не вспоминал о его существовании до этого лета.

Понимая, что Рин ни за что не бросит родных, Коул решился пойти на очень опасный эксперимент. Результат превзошел самые смелые ожидания. Вначале выяснилось, что продавец не врал: артефакт действительно приоткрыл завесу между мирами, призвав на поверхность беркера. К счастью, после столь «кустарного» перехода сквозь завесу, глубинная тварь растеряла большую часть своей силы, поэтому магу не составило труда набросить на нее цепи и посадить в подвал в ожидании нужного момента. Момент этот появился несколько дней спустя, когда целитель относил в пекарню очередную порцию элексира «мужской силы». Девчонка, возлюбленная Эйдерина, так громко шепталась со своим парнем, собираясь на свидание в близлежащий лес, что лучше момента натравить на нее беркера и тем самым вынудить строптивого ученика принять руну демона даже представить было сложно.

Эйвон Коул просчитался в двух моментах. Во-первых, он не ожидал, что парень пойдет собирать морт-траву именно в то место. И не просто пойдет, а спрячется в кустах, при том очень умело. Настолько, что Коул сначала и не заметил его, выпустил беркера, а когда увидел… Эйдерин внезапно выскочил на поляну, едва не став добычей глубинного монстра. Но все обошлось как нельзя лучше. Мальчик не только спасся, но и стал свидетелем жуткой сцены: глубинная тварь изувечила и едва не убила его возлюбленную. Какие тут колебания, сомнения? Конечно же, чтобы спасти девушку, он с радостью выпил зелье. А вот второй момент… Коул не ожидал, что Рину удастся сразу же очнуться после черного сна и исцелить Авейлу. Сколько же в нем силы?