Андрей Олегович Белянин
Казак в Аду

Казак в Аду
Андрей Олегович Белянин

Казак #2
Антисемитско-русофобский заговор «на земли и на небеси» продолжается!

Иван Кочуев – бывший филолог, с головой ушедший в казачество, с златоустовской шашкой и нереализованными страстями. Рахиль Файнзильберминц – тихая еврейская девочка, носящая военную форму, не расстающаяся с автоматом и ругающаяся на четырёх языках, включая эльфийский. Эта сладкая парочка победила и заслуженно ждёт пропуска в райские кущи. Святой Пётр уже почти раскрывает книгу праведников на нужной странице, один росчерк пера, но…

Но, как всем известно, у казаков и евреев общего Рая не бывает. А вот общий Ад запросто! Да ещё какой – в лучших традициях ужасов и мучений всех времён, религий и вер! Заходите, не бойтесь, взгляните сами…

Здесь вам и воскресшие индусские ракшасы, жаждущие человеческой плоти! Адские твари языческой нави, выползающие в ночи на зов жертвенной крови! Белое Братство, верное своей ненависти и бездушию! Геенна Огненная, огромные сковороды, полные грешников, кровавые вампиры латинских кварталов, маньяки, убийцы, а также и. о. Вельзевула, всегда готовый подсунуть юридически оформленный договор о купле-продаже души… Здесь нет понятий чести, благородства и совести, да и сам Всевышний сюда почти не заглядывает. Ибо легко любить Бога в Раю, а есть ли место любви в мире Вечной тьмы?

Короче говоря, добро пожаловать к нам в Ад!

И всё из-за одного невинного поцелуя…

Андрей Белянин

Казак в Аду

– Итак, начинаем?

– Папа…

– Что?! Я всё сделал – эльф остался, лошадку починили, декорации сменены!

– Папа…

– Всё новое – игра, условия, уровень. Прежние только герои. Я даже оставил им эту твою любовь. Правда, с некоторой коррекцией, но…

– Папа, это нечестно!

…А вот Иван Кочуев совершенно честно стоял в очереди у райских врат, и душа его пела. Причём не кавалерийские казачьи марши и не благозвучные псалмы с тропарями, а нечто абсолютно легкомысленное. Казалось, безумно давно пройден короткий жизненный путь: получение новеньких подъесаульских погон, утверждение его как «заматамана по вопросам печати» и невнятная смерть под колесами джипа с пьяными кавказцами – как вот она, награда! Настоящий, истинный, неподдельный – Рай…

За ажурным златокованым забором высились изумрудно-зелёные кущи, слышалось отдалённое пение ангелов, умиротворяюще звучала неземная музыка. Покой и благодать снисходили на достойные души, очередь была длинной, но двигалась быстро. Все необходимые формальности были давно соблюдены, святой Пётр-ключник лишь ставил крестик напротив имени новоприбывшего в большой бухгалтерской книге и, улыбаясь, пропускал всех к вечной жизни.

Всё, казалось, предрешено и распланировано, случайности исключены, вопросы заданы и ответы получены сполна! Молодой человек, всей душой рвущийся в Рай, ни за что не смог бы объяснить даже самому себе, почему он вдруг сделал решительный шаг влево и, заломив фуражку, пошёл куда-то совсем не туда… На удивлённый взгляд святого казак лишь нервно дёрнул усом, извиняясь на ходу:

– Надо мне… вспомнил я… очень надо! Забрать тут одну… Рахиль! Рахиль Александровна, где тебя черти носят?!

…А та самая Рахиль Александровна Файнзильберминц, стройная черноволосая упрямица в форме мотострелковых войск государства Израиль, тоже поначалу ни о чём не помнила. Она стояла в другой очереди, с другой стороны, хотя вроде бы и в то же самое место. Эта очередь двигалась заметно медленнее, но так тихо, вежливо и уверенно, словно у стоящих в ней были какие-то льготы. Однако святой Пётр, несмотря на национальность, поблажек, кажется, не делал никому…

Поэтому и Рахиль столь же ровненько стояла, без суеты и эмоций, ожидая своего пропуска в Рай. Никто бы не поверил, что эта тихушница и скромняга, трагически погибшая во время взрыва автомобиля араба-смертника, умеет прекрасно обращаться с оружием, знает приёмы рукопашного боя, ругается на двух языках и говорит с такой пулемётной скоростью, что заткнуть её практически невозможно. Многие пробовали, и зря…

Теперь же, когда её резко схватил за рукав незнакомый молодой человек в казачьей форме, она лишь подняла на него удивлённые карие глаза…

– Рахиль, это я! Я! Узнаёшь?

– Каждый из нас таки это чьё-то «я»… Не узнаю.

– Ты издеваешься?!

– В преддверии святого порога?! – привычно отвечая вопросом на вопрос, ужаснулась она. Парень казался дико знакомым, но память отказывала категорически и без объяснения причин.

– Ага… – тупо пробормотал себе под нос казак. – Не узнаёшь, значит. Столько вместе пережили, сколько всего прошли, столько… А теперь ты в отдельной очереди стоишь.

– Таки вас пропустить? Охотно, проходите первым, не будем ссориться.

Бывшего подъесаула затрясло, в определённых ситуациях он явно проигрывал из-за ярко выраженной неуравновешенности характера. Обычно в подобных случаях положено хвататься за шашку, рубить сплеча, шумно материться и выяснять отношения на более повышенных тонах, однако…

Господин Кочуев был не обычный казак, а с законченным филологическим образованием.

– Хочешь, фокус покажу? Закрой глаза.

И едва простодушная израильтянка автоматически опустила ресницы, как её губы запечатал крепкий мужской поцелуй!

– Ваня-а… – не открывая глаз, определила Рахиль…

Глава первая

Собственно, оно и хорошо, что она их не открывала, ибо в этот недолгий миг неизвестная сила могучим волевым решением переместила их обоих в совершенно иное пространство. Лёгкие обжёг горячий воздух, в ноздри ударил запах серы, а неровная земля под ногами вздрогнула, словно живая. Перемена была настолько явной, что не нуждалась в комментариях…

Ад! Это было первое, что синхронно мелькнуло в головах наших героев. Истинный Ад, в полном смысле этого слова, и очень-очень похожий на те библейские картинки, которыми до сих пор пугают грешников в наших старых церковках. А может, и кое-что похуже…

Иван и Рахиль мгновенно развернулись спина спиной друг к другу, он – с обнажённой шашкой в руках, она – с верной автоматической винтовкой в положении «стрельба от пояса». Они стояли на колеблющейся вулканической почве, чёрной, ломаной и дикой. Меж узких трещин периодически вспыхивали оранжевые языки пламени, взрывались сероводородные пузыри и слышались ужасающие вопли мучимых душ!

Воздух был горячим, каким-то металлически-тяжёлым, в нём носились хлопья сажи и ощущался жирный привкус гари. Небо казалось матово-чёрным, низким и непрозрачным, словно сделанным из побитого и закоптелого пластика. Невдалеке высились ломаные линии гор, меж ними также виднелись разноцветные всполохи огней и даже вроде бы наблюдалось некое движение уродливых фигур…

– Рахиль, – сипло выдавил подъесаул, с трудом откашлявшись и восстанавливая дыхание, – ты хоть что-нибудь понимаешь, а?!

– Дорогой казак Кочуев, вам честно или вас утешить?

– Давай с утешениями…

– Таки фигу же вам на такой цорес! – радостно завелась любимая еврейка. – Мы стояли на пороге Рая! Практически у самого турникета, где святой Пётр уже раскрывал страничку на мою фамилию… И тут вы со своим дурацким (пардон, казацким! – хотя какой пардон – это одно и то же!) поцелуем?!!

– Да при чём здесь…

– А при том! А шоб вы знали, поцелуй – оно первый акт к здоровому сексу! А кто нам такое попустит в Раю?!

– Но… ты же сама…

– Шо я?! Ой, мама, до чего мне везёт с казаками, слов нет, одни слёзы, слюни и эмоции! Да, я сама того жутко хотела, потому как вы мне тоже уже небезразличны по самое некуда… Но я-то не лезу на вас в охапку при посторонних людях, в святом месте, где точно нельзя! Ваня, шо вам стоило немножко подумать на подождать? Потом тихо, церемонно, где-нибудь в кущах… Таки разве я против?! Нет, вам оно было надо именно там!

– Всё сказала? – сумрачно уточнил Иван.

– Нет, но дайте же отдышаться, – согласно фыркнула Рахиль.

В принципе молодой человек уже давно привык к её оригинальной манере выражаться и скорее всего даже не обиделся. Более того, он был достаточно вменяем, чтобы признать правоту девушки. Ведь они и вправду стояли в преддверии самого настоящего Рая, и действительно могли быть лишены его исключительно за «недостойное поведение». Кто знает, какие морально-этические принципы проповедуются там, за золотой оградой – вполне могли турнуть и за невинный поцелуй! Тем паче что поцелуй этой парочки отнюдь не был окрашен братско-сестринской любовью…

this