Александр Валентинович Рудазов
Война колдунов. Книга 2. Штурм цитадели

Осмотрев ближайшего, Креол с Ванессой нашли и вооружение. Прежде всего – руки. Никаких ладоней или других хватательных приспособлений. Боевым автоматам они ни к чему. Могучие ручищи поворачиваются на гибких шарнирах в любую сторону, плечи – стальные цилиндры. Из предплечья торчит что-то вроде длинной стальной пики, увенчанной алмазным острием. А вдоль подмышек тянутся упругие металлические шланги – для подачи сжатого воздуха. Похоже, в бою эти штуковины работают на манер отбойных молотков.

В груди и спине прячется еще одно оружие. Устроенное по тому же принципу, что большинство ловушек в туннеле. Диски. Тонкие стальные диски с алмазным напылением по режущей кромке. Штук двадцать в груди и столько же – в спине. Видимо, автомат выстреливает ими, нарезает противника в лапшу, а потом… интересно, что потом, когда эти диски заканчиваются? Неужели предполагалось перезаряжать их вручную?

Немного поковырявшись во внутренностях бронированных чудовищ, Ванесса поняла, что ничего подобного. На дисках оказались полоски неизвестного, очень сильно магнитящегося металла. А в гнездах – точно такой же металл, только окрашенный другим цветом. Держит мертвой хваткой.

Значит, эти диски работают на манер бумерангов. Автомат стреляет, снаряды летят в цель, а затем возвращаются, притягиваемые мощными магнитами. Перезарядка не требуется.

Интересно, как все это выглядит на практике?

– Ладно, найти-то мы их нашли… – подытожил Креол спустя сорок минут, когда Стальные Солдаты были тщательно осмотрены. – Теперь вопрос, как заставить их работать? Я с такими раньше дела не имел – даже не знаю, как тут подступиться.

– …четыреста девяносто шесть, четыреста девяносто семь, четыреста девяносто восемь, четыреста девяносто девять! – окончила считать Ванесса. – Ровно четыреста девяносто девять тяжелых танков!.. хотя не ровно ни черта. Почему не пятьсот?

– Да я-то откуда знаю? – хмыкнул Креол. – Может, одного просто не успели сделать. Или он бракованным получился. Или его на выставку отвезли – императору показать. Или четыреста девяносто девять у них было священным числом, как у нас шестьдесят. Какая разница? Скажи лучше – ты там ничего интересного не заметила?

– Например?..

– Какой-нибудь надписи, папируса какого-нибудь, таблички? Хоть чего-нибудь с подсказкой?

– М-м-м… нет. Ничего не вижу.

– Плохо. Будем думать.

Креол уселся прямо на пол, обхватив колени руками. Веки медленно поползли вниз…

– Эй, не спи! – возмущенно пихнула его Ванесса, услышав тихое похрапывание.

– Ученица, не мешай мне думать, – пробурчал маг.

Ванесса выпятила нижнюю губу и уселась рядом. Она уже выучила – когда Креол погружается в раздумья, его нужно время от времени подбадривать дружескими тычками. А лучше – пинками.

Иначе заснет.

Прошло несколько минут. Индрак тихонько бродил по залу, рассматривая шеренги совершенно идентичных автоматов. Длик что-то мазюкал на стене кусочком мела. Креол думал. Ванесса таращилась на него, пытаясь прочесть по глазам – что за мысли бродят в этом пятитысячелетнем черепе?..

– Можно задать тебе интимный вопрос? – наконец не выдержала Вон, поднимаясь на ноги.

– Какой?

– У тебя задница не замерзла? Тут пол – ледяной.

– Каменный вообще-то, – на всякий случай пощупал Креол.

– Это метафора, – снисходительно объяснила ему девушка. – Каменный, но холодный, как будто ледяной. А у меня брюки тонкие. Так что теперь у меня не попа, а ледышка… это тоже метафора, можешь не щупать… хотя ладно уж.

Креол что-то неразборчиво забормотал. Губы с каждой секундой сжимались все плотнее и плотнее. Он еще раз окинул взглядом ряды безмолвных треножников, а потом вскочил и заорал на ближайшего:

– Ты, маскимов автомат!!! Вот я, Креол, Верховный Маг Шумера, говорю тебе – повинуйся! Подними правую руку прямо сейчас! Таков мой приказ!

Ванесса жалостливо покачала головой… но тут из чрева автомата донеслось невнятное урчание! Безголовое стальное чудовище чуть вздрогнуло и гулко прогрохотало:

– Секщедак су искащт карщеак ит. Торени кещт ка орро така сихащт укч.

Креол замер с раскрытым ртом. Он рявкнул на автомата исключительно из бессильной ярости, совершенно не ожидая, что тот ответит.

– Мистер длик, что он сказал?! – затормошила киига Ванесса. – Вы ведь этот язык понимаете, да?..

– Конечно, понимаю – это старогорианский, – спокойно ответил длик. – Автомат сказал, что команда исходит от неустановленного лица, и он отказывается ее выполнять.

– А что нужно сделать, чтобы стать установленным лицом?.. Как заставить его работать?..

– Не знаю.

– Эй, автомат, как заставить тебя работать? – переадресовала вопрос Ванесса.

Стальная махина осталась нема и недвижима. Похоже, отвечать на вопросы ее не программировали.

– Дьявол, хоть бы инструкцию какую-нибудь приложили бы… – пробормотала девушка. – К бытовым приборам всегда прикладывают… Эй, а как он понял, что ты ему говоришь?.. Ты же по-английски говорил… или по-шумерски?.. или по-рокушски?..

Овладев магическим путем несколькими чужими языками, Ванесса начала в них путаться. Вот тебе говорят, а ты отвечаешь – и все в порядке. Такое впечатление, что все вокруг треплются на родном английском. И только время от времени вдруг доходит – ничего подобного, чешут на каком-то своем шалтай-болтай. И ты вовсю чешешь на нем же, сама того не осознавая.

– Неважно, на каком я говорил, ученица… – проворчал Креол. – Артефакты и магических слуг часто снабжают способностью понимать приказы хозяина на любом языке. Они воспринимают не слова, а сопровождающую их мысль. Слуга амулета, если помнишь, тоже понимает хозяина, на каком бы языке тот ни говорил…

– Но ты же не его хозяин, – возразила Вон, указывая на автомата.

– Поэтому, скорее всего, он вовсе и не понял, что я говорю. Просто распознал командную интонацию и ответил стандартной фразой.

– И как же заставить его повиноваться?..

– Будем рассуждать логически, – предложил Креол. – Подумаем, какой принцип могли использовать создатели этих автоматов. Порой подобные устройства замыкают на одном определенном человеке – создателе или заказчике. Никому другому они подчиняться не будут. В данном случае таким человеком мог быть император или кто-нибудь из его лугалей. Однако это вряд ли. Ибо в этом случае их бы просто не стали здесь запечатывать – зачем, если они все равно стали бесполезными после смерти хозяина? Их бы отправили на переплавку или просто выкинули. Другой вариант – слово-ключ, заставляющее повиноваться. Такое слово может сопровождать каждый приказ или просто быть произнесенным единожды, после чего автоматы будут считать произнесшего своим хозяином. Вопрос в том, какое это слово?..

– А как ты в тот раз узнал, что к Слуге надо обращаться именно «Слуга»? – спросила Вон.

– Это было написано на амулете, – отмахнулся Креол. – К тому же духи-прислужники отличаются от автоматов – у них есть определенный разум. Совсем не похожий на человеческий, но с ними все-таки можно худо-бедно пообщаться. А автомат – это просто механизм, работающий на мане. Сложноустроенный голем.

– На амулете, говоришь?.. А у этих не может быть такого же пульта?.. – предположила Ванесса. – Тоже побрякушки какой-нибудь волшебной – колечка там, браслетика…

Креол на миг замер. В его глазах сверкнуло озарение.

– Ученица, а принеси-ка мне наручи их Верховного Мага! – жадно скомандовал он.

Ванесса понимающе ахнула, спринтом улетая в сокровищницу.

С медным украшением скелет расстался легко. Аккуратно сняв наручи, девушка вздрогнула, запоздало сообразив, что их могли защищать такие же ловушки, как и в шкатулке.

По счастью, ничего подобного не оказалось.

– Очень, очень может быть… – забормотал Креол, теребя наручи. – Это не артефакт, в них нет магии, так что я не обратил внимания, но… но мне следовало догадаться, что это все-таки не просто украшения…