ужасы
Всю свою жизнь я переживал и расстраивался из-за того, что у меня отсутствует какой-либо талант, дар, предрасположенность. Меня расстраивало то, что я веду скучную монотонную жизнь.
Но однажды мне повстречался человек, который в корне изменил мою жиз…
Всю свою жизнь я переживал и расстраивался из-за того, что у меня отсутствует какой-либо талант, дар, предрасположенность. Меня расстраивало то, что я веду скучную монотонную жизнь.
Но однажды мне повстречался человек, который в корне изменил мою жиз…
Оглядываясь вокруг, я часто ловил чей-то взгляд. Этот взгляд не предвещает ничего хорошего. Я застрял тут, в убогой старой квартире, и её настоящий хозяин мне не рад. Стук за стеной — что это? Просто ветер, соседи шумят? Или чья-то ухмыляющаяся физио…
Оглядываясь вокруг, я часто ловил чей-то взгляд. Этот взгляд не предвещает ничего хорошего. Я застрял тут, в убогой старой квартире, и её настоящий хозяин мне не рад. Стук за стеной — что это? Просто ветер, соседи шумят? Или чья-то ухмыляющаяся физио…
The orphanage is closed. The children are gone. The circle is still waiting.
Шестидесяти лет не хватило, чтобы стереть следы тайны приюта «Светлый дом». Когда Марина Волкова берётся за расследование старых архивов, она не подозревает: ключ к разгадк…
The orphanage is closed. The children are gone. The circle is still waiting.
Шестидесяти лет не хватило, чтобы стереть следы тайны приюта «Светлый дом». Когда Марина Волкова берётся за расследование старых архивов, она не подозревает: ключ к разгадк…
Старинный лагерь на берегу Волги, пахнущий соснами, сыростью и советскими плакатами, оживает на одну бесконечную ночь. Сюда приезжают студенты — спорить, влюбляться, пробовать себя в новых ролях, — но чем дальше, тем ощутимее трещит привычная реально…
Старинный лагерь на берегу Волги, пахнущий соснами, сыростью и советскими плакатами, оживает на одну бесконечную ночь. Сюда приезжают студенты — спорить, влюбляться, пробовать себя в новых ролях, — но чем дальше, тем ощутимее трещит привычная реально…
Мэдисон отправляется навстречу своей недавно объявившейся родственнице — тетушке Грейс, живущей в маленьком городке неподалеку. Дом кажется уютным, а жители гостеприимными, но вскоре Мэдисон поменяет свое мнение.
Кто таится в тени комнаты, заставляя…
Мэдисон отправляется навстречу своей недавно объявившейся родственнице — тетушке Грейс, живущей в маленьком городке неподалеку. Дом кажется уютным, а жители гостеприимными, но вскоре Мэдисон поменяет свое мнение.
Кто таится в тени комнаты, заставляя…
Петербург, 1920-е. Город, выживающий в сером тумане послереволюционной разрухи. Сюда приезжают мать и сын — нищие, без прошлого, без будущего. Мальчик Рафаил не похож на других детей: его взгляд слишком взрослый, знания — слишком глубокие, а ум — хол…
Петербург, 1920-е. Город, выживающий в сером тумане послереволюционной разрухи. Сюда приезжают мать и сын — нищие, без прошлого, без будущего. Мальчик Рафаил не похож на других детей: его взгляд слишком взрослый, знания — слишком глубокие, а ум — хол…
Давным‑давно, когда зимние ночи были длиннее, а вера в чудеса — крепче, появился он. Хранитель границ — тех невидимых рубежей, что разделяют старый и новый год. Люди прозвали его Полуночным Хранителем или же просто, Энель. Говорят, он приходит в саму…
Давным‑давно, когда зимние ночи были длиннее, а вера в чудеса — крепче, появился он. Хранитель границ — тех невидимых рубежей, что разделяют старый и новый год. Люди прозвали его Полуночным Хранителем или же просто, Энель. Говорят, он приходит в саму…
Август 1986-ого года. В один из депрессивных городков Монтаны прибывает странный пожилой господин по фамилии Моррис. Его цели неизвестны для жителей, однако одновременно с его появлением в городе начинает происходить нечто совершенно необъяснимое — с…
Август 1986-ого года. В один из депрессивных городков Монтаны прибывает странный пожилой господин по фамилии Моррис. Его цели неизвестны для жителей, однако одновременно с его появлением в городе начинает происходить нечто совершенно необъяснимое — с…
Способен ли человек рассмотреть себя, не расщепив собственной плоти? Не заглянув в такие уголки разума, куда сам разум будет изо всех сил пытаться не допустить своего носителя? Является ли человек целостным существом — или он состоит из тысячи осколк…
Способен ли человек рассмотреть себя, не расщепив собственной плоти? Не заглянув в такие уголки разума, куда сам разум будет изо всех сил пытаться не допустить своего носителя? Является ли человек целостным существом — или он состоит из тысячи осколк…
Он совершил идеальное убийство, рассчитанное как инженерная задача. Но вскоре реальность начала давать сбой, искажаясь одним и тем же навязчивым глюком — эхом его поступка.
Он совершил идеальное убийство, рассчитанное как инженерная задача. Но вскоре реальность начала давать сбой, искажаясь одним и тем же навязчивым глюком — эхом его поступка.
Иногда что-то просто так не исчезает...
Обычный город Петропавловск-Камчатский. Группа юных студентов решает отправится в заброшенный город Бечевинку - памятник исчезнувшего государства. Ребята надеются изучить городок, сделать красивые фотографии и…
Иногда что-то просто так не исчезает...
Обычный город Петропавловск-Камчатский. Группа юных студентов решает отправится в заброшенный город Бечевинку - памятник исчезнувшего государства. Ребята надеются изучить городок, сделать красивые фотографии и…
Когда ночь опускается на город, он остаётся один с собственными мыслями. Дом дышит, стены стонут… и где-то рядом движется что-то ещё. И среди этого он слышит чужое дыхание. Монстра, который появляется лишь во сне… или уже нет?
Когда ночь опускается на город, он остаётся один с собственными мыслями. Дом дышит, стены стонут… и где-то рядом движется что-то ещё. И среди этого он слышит чужое дыхание. Монстра, который появляется лишь во сне… или уже нет?
Мир после Латрейля не излечился — он загнивает. Князь «Челюсть» создаёт фабрику нового бога, где боль превращают в наркотик FOG-66. Циники Астархова борются с цифровым призраком «Крикуна». Гоблины сталкиваются с биоройем, пожирающим разум. А по дорог…
Мир после Латрейля не излечился — он загнивает. Князь «Челюсть» создаёт фабрику нового бога, где боль превращают в наркотик FOG-66. Циники Астархова борются с цифровым призраком «Крикуна». Гоблины сталкиваются с биоройем, пожирающим разум. А по дорог…
После «Тихой Резни» мир не зажил — он начал мутировать. Из глубин космоса приходит «пение» древней расы «Соней», перестраивающее самую ткань жизни. На Земле пробуждаются «Дети Мирнобога» — чудовищные гибриды плоти и техники, видящие в своей утробной …
После «Тихой Резни» мир не зажил — он начал мутировать. Из глубин космоса приходит «пение» древней расы «Соней», перестраивающее самую ткань жизни. На Земле пробуждаются «Дети Мирнобога» — чудовищные гибриды плоти и техники, видящие в своей утробной …
Реальность сходит с ума: джунгли прорываются в тундру, воспоминания меняются местами. Призрак Латрейля предлагает финальную сделку: вечный покой в обмен на добровольное стирание. Астархов отвечает 24-часовым эфиром всего самого постыдного и человечно…
Реальность сходит с ума: джунгли прорываются в тундру, воспоминания меняются местами. Призрак Латрейля предлагает финальную сделку: вечный покой в обмен на добровольное стирание. Астархов отвечает 24-часовым эфиром всего самого постыдного и человечно…
Мир после Латрейля не излечился — он загнивает. Князь «Челюсть» создаёт фабрику нового бога, где боль превращают в наркотик FOG-66. Циники Астархова борются с цифровым призраком «Крикуна». Гоблины сталкиваются с биоройем, пожирающим разум. А по дорог…
Мир после Латрейля не излечился — он загнивает. Князь «Челюсть» создаёт фабрику нового бога, где боль превращают в наркотик FOG-66. Циники Астархова борются с цифровым призраком «Крикуна». Гоблины сталкиваются с биоройем, пожирающим разум. А по дорог…
После «Тихой Резни» мир не зажил — он начал мутировать. Из глубин космоса приходит «пение» древней расы «Соней», перестраивающее самую ткань жизни. На Земле пробуждаются «Дети Мирнобога» — чудовищные гибриды плоти и техники, видящие в своей утробной …
После «Тихой Резни» мир не зажил — он начал мутировать. Из глубин космоса приходит «пение» древней расы «Соней», перестраивающее самую ткань жизни. На Земле пробуждаются «Дети Мирнобога» — чудовищные гибриды плоти и техники, видящие в своей утробной …
Реальность сходит с ума: джунгли прорываются в тундру, воспоминания меняются местами. Призрак Латрейля предлагает финальную сделку: вечный покой в обмен на добровольное стирание. Астархов отвечает 24-часовым эфиром всего самого постыдного и человечно…
Реальность сходит с ума: джунгли прорываются в тундру, воспоминания меняются местами. Призрак Латрейля предлагает финальную сделку: вечный покой в обмен на добровольное стирание. Астархов отвечает 24-часовым эфиром всего самого постыдного и человечно…
Молодая пара — Анна и Максим — переезжает в старый загородный дом, привлечённая низкой ценой и обещанием уединённой жизни. Поначалу дом кажется просто ветхим, но очень скоро герои сталкиваются с необъяснимыми явлениями: таинственные звуки по ночам, с…
Молодая пара — Анна и Максим — переезжает в старый загородный дом, привлечённая низкой ценой и обещанием уединённой жизни. Поначалу дом кажется просто ветхим, но очень скоро герои сталкиваются с необъяснимыми явлениями: таинственные звуки по ночам, с…
«Для кого-то ты просто мясо»
Антиутопический хоррор и дарк-романс, сплавленные в мрачный психологический триллер циничным юмором выживших.
Одним пятничным вечером в баре её жизнь рухнула. Кико потеряла всё — сестру, любимого, друзей, прежнюю жизнь.…
«Для кого-то ты просто мясо»
Антиутопический хоррор и дарк-романс, сплавленные в мрачный психологический триллер циничным юмором выживших.
Одним пятничным вечером в баре её жизнь рухнула. Кико потеряла всё — сестру, любимого, друзей, прежнюю жизнь.…