социальная проза
«Земля моя. Я и есть земля».
Самюэль – семидесятилетний смотритель маяка и единственный житель небольшого острова у побережья африканской страны. Он ухаживает за своим садом, маяком и цыплятами, довольствуясь скромной жизнью.
Тела беженцев часто выбр…
«Земля моя. Я и есть земля».
Самюэль – семидесятилетний смотритель маяка и единственный житель небольшого острова у побережья африканской страны. Он ухаживает за своим садом, маяком и цыплятами, довольствуясь скромной жизнью.
Тела беженцев часто выбр…
Метафоричные и реалистичные, прозрачные и загадочные, мистические рассказы Тери Аболевич окутаны парадоксальным настроением, где сочетаются свет и темнота, цветение и увядание, радость и печаль.
Будто бы сонно блуждая у черты междумирья, читатель отк…
Метафоричные и реалистичные, прозрачные и загадочные, мистические рассказы Тери Аболевич окутаны парадоксальным настроением, где сочетаются свет и темнота, цветение и увядание, радость и печаль.
Будто бы сонно блуждая у черты междумирья, читатель отк…
Рассказы Любы Макаревской можно квалифицировать как прозу поэта – автор действительно поэт и управляется с русским языком, как опытный дрессировщик с тигром. А можно – по степени искренности, откровенности и стремлению ясно видеть вещи, на которые пр…
Рассказы Любы Макаревской можно квалифицировать как прозу поэта – автор действительно поэт и управляется с русским языком, как опытный дрессировщик с тигром. А можно – по степени искренности, откровенности и стремлению ясно видеть вещи, на которые пр…
То, что одному совершенно не нужно, для другого — стоит целого мира...
То, что одному совершенно не нужно, для другого — стоит целого мира...
Семейная драма и социальное эссе о людях, ищущих свое место в стране, которую они зовут домом.
Айяд Ахтар – сын пакистанских мигрантов, родившийся в США. Он, его отец, а также их многочисленные родственники и знакомые учились, работали, заводили друз…
Семейная драма и социальное эссе о людях, ищущих свое место в стране, которую они зовут домом.
Айяд Ахтар – сын пакистанских мигрантов, родившийся в США. Он, его отец, а также их многочисленные родственники и знакомые учились, работали, заводили друз…
Кыраттан да тэмтэрийэн олох дьэбэрэтигэр түспүттэр биһиги уопсастыбабытыгар аҕыйаҕа суохтар. Киһи тоҕо куһаҕаҥҥа убанарый? Арыгы хайа эмэ киһиэхэ үтүөнү аҕалла дуо? Убайдыы-бырааттыы ааптардар тэттик кэпсээннэрэ ааҕааччыны толкуйдатыахтара.
Кыраттан да тэмтэрийэн олох дьэбэрэтигэр түспүттэр биһиги уопсастыбабытыгар аҕыйаҕа суохтар. Киһи тоҕо куһаҕаҥҥа убанарый? Арыгы хайа эмэ киһиэхэ үтүөнү аҕалла дуо? Убайдыы-бырааттыы ааптардар тэттик кэпсээннэрэ ааҕааччыны толкуйдатыахтара.
Отец делиться с семнадцатилетним сыном своими размышлениями о непрекращающемся рабстве, чему последний удивляется, зная, что рабство было отменено в прошлом. Но, как оказалось в ходе дальнейшей беседы, не все так просто.
Отец делиться с семнадцатилетним сыном своими размышлениями о непрекращающемся рабстве, чему последний удивляется, зная, что рабство было отменено в прошлом. Но, как оказалось в ходе дальнейшей беседы, не все так просто.
Коко. Лишь четыре человека во всем мире знают, что на самом деле значит это слово. Четыре ветерана Вьетнама: доктор, юрист, рабочий и писатель. Совершенно разные, они связаны общей историей и чудовищной тайной. Теперь им придется объединиться и отпра…
Коко. Лишь четыре человека во всем мире знают, что на самом деле значит это слово. Четыре ветерана Вьетнама: доктор, юрист, рабочий и писатель. Совершенно разные, они связаны общей историей и чудовищной тайной. Теперь им придется объединиться и отпра…
«– Послушайте, Райвич, вы не думайте: эта история не окончена. Я именно и прислан сказать вам, что она не может быть кончена. Мы еще вас станем судить.
Ян беспокойно поднял глаза на товарища. Глаза были близорукие, черные и выпуклые.
– Как судить? – …
«– Послушайте, Райвич, вы не думайте: эта история не окончена. Я именно и прислан сказать вам, что она не может быть кончена. Мы еще вас станем судить.
Ян беспокойно поднял глаза на товарища. Глаза были близорукие, черные и выпуклые.
– Как судить? – …
«Тонкая зелёная линия» – финальная сага трилогии Дмитрия Конаныхина, в которую также вошли романы «Индейцы и школьники» и «Студенты и совсем взрослые люди».
«Тонкая зелёная линия» повествует об офицерах и их возлюбленных «на войне без войны» во време…
«Тонкая зелёная линия» – финальная сага трилогии Дмитрия Конаныхина, в которую также вошли романы «Индейцы и школьники» и «Студенты и совсем взрослые люди».
«Тонкая зелёная линия» повествует об офицерах и их возлюбленных «на войне без войны» во време…
Одно из самых сильных и пронзительных образцов российской «военной» прозы!
Над романом-эпопеей «Прокляты и убиты» Астафьев работал долго – с 1990 по 1994 гг – и так и не написал запланированной последней, третьей книги, однако это не помешало произве…
Одно из самых сильных и пронзительных образцов российской «военной» прозы!
Над романом-эпопеей «Прокляты и убиты» Астафьев работал долго – с 1990 по 1994 гг – и так и не написал запланированной последней, третьей книги, однако это не помешало произве…
Те, кто говорят, что внешность – не главное, всегда немного лукавят: жизнь Макса складывается не самым лучшим образом, и причина тому – его вопиющая непривлекательность. Кривые ноги и оттопыренные уши – лишь маленькое начало длинного списка Максовых …
Те, кто говорят, что внешность – не главное, всегда немного лукавят: жизнь Макса складывается не самым лучшим образом, и причина тому – его вопиющая непривлекательность. Кривые ноги и оттопыренные уши – лишь маленькое начало длинного списка Максовых …
Роуз, Азра, Саманта и Лорен были лучшими подругами на протяжении десяти лет. Вместе они пережили немало трудностей, но всегда оставались верной поддержкой друг для друга. Их будни проходят в работе, воспитании детей, сплетнях и совместных посиделках.…
Роуз, Азра, Саманта и Лорен были лучшими подругами на протяжении десяти лет. Вместе они пережили немало трудностей, но всегда оставались верной поддержкой друг для друга. Их будни проходят в работе, воспитании детей, сплетнях и совместных посиделках.…
Эта книга состоит из реальных историй, которые я когда-либо слышал – весёлых и грустных, о любви и о многом другом. Здесь нет ни капли выдумки, есть только художественно оформленная реальность, трагичность любви и счастье жизни, рассказы, в которых ч…
Эта книга состоит из реальных историй, которые я когда-либо слышал – весёлых и грустных, о любви и о многом другом. Здесь нет ни капли выдумки, есть только художественно оформленная реальность, трагичность любви и счастье жизни, рассказы, в которых ч…
Иногда мужчины становятся взрослыми, не достигнув и сорока…
Иногда женщины не попадают в плен к принцам из волшебных сказок и не различают оттенки серого, даже если их меньше пятидесяти…
Иногда…
Юрию Беккеру, казалось бы, нечего желать сверх того, чт…
Иногда мужчины становятся взрослыми, не достигнув и сорока…
Иногда женщины не попадают в плен к принцам из волшебных сказок и не различают оттенки серого, даже если их меньше пятидесяти…
Иногда…
Юрию Беккеру, казалось бы, нечего желать сверх того, чт…
2080 год. Хозяевами мира стали три бизнес-экосистемы. Конкуренция теперь существует только между ними. Каждый житель Земли – клиент какой-либо из них.
Искусственный интеллект заменил многие профессии. «Человеческое» творчество давно объявлено нерент…
2080 год. Хозяевами мира стали три бизнес-экосистемы. Конкуренция теперь существует только между ними. Каждый житель Земли – клиент какой-либо из них.
Искусственный интеллект заменил многие профессии. «Человеческое» творчество давно объявлено нерент…
В книге описан путь здорового духовного взросления в условиях современного мира. Герои – простые люди, те, кого можно встретить утром на трамвайных остановках. Все они очень разные, но их объединяет глубокое духовное родство, Учитель и путь.
События …
В книге описан путь здорового духовного взросления в условиях современного мира. Герои – простые люди, те, кого можно встретить утром на трамвайных остановках. Все они очень разные, но их объединяет глубокое духовное родство, Учитель и путь.
События …
«Месопотамия» – это книга о Харькове и харьковчанах, самых обычных людях: наших соседях, жителях окружающих нас многоэтажек, случайных прохожих, которых мы ежедневно встречаем и которые превращаются в пассажиров переполненного транспорта, где мы толк…
«Месопотамия» – это книга о Харькове и харьковчанах, самых обычных людях: наших соседях, жителях окружающих нас многоэтажек, случайных прохожих, которых мы ежедневно встречаем и которые превращаются в пассажиров переполненного транспорта, где мы толк…
Комедию Дениса Ивановича Фонвизина (1745—1792) «Недоросль» называют шедевром русской драматургии. Ничего обидного в слове «недоросль» в России ХVIII века не было – так именовали несовершеннолетних дворян, еще не поступивших на государеву службу. Но п…
Комедию Дениса Ивановича Фонвизина (1745—1792) «Недоросль» называют шедевром русской драматургии. Ничего обидного в слове «недоросль» в России ХVIII века не было – так именовали несовершеннолетних дворян, еще не поступивших на государеву службу. Но п…
Александра Нарин – начинающая писательница и уже победительница премиии ЛитРес. Все ее книги пропитаны индийским колоритом. Автор прекрасным языком описывает самую настоящую жизнь на фоне трущоб: чувства, переживания, и конечно, любовь.
История ченна…
Александра Нарин – начинающая писательница и уже победительница премиии ЛитРес. Все ее книги пропитаны индийским колоритом. Автор прекрасным языком описывает самую настоящую жизнь на фоне трущоб: чувства, переживания, и конечно, любовь.
История ченна…





















