современная русская литература
«…Когда я лежал, погружаясь в сон, он забирался на меня, как на плывущее по реке в ночной мгле дерево, и мурлыкал, мурлыкал, мурлыкал. Сначала – громко, потом все тише, тише, тише. Может, он воображал, что вместе со мной уплывает в наши общие сны, а …
«…Когда я лежал, погружаясь в сон, он забирался на меня, как на плывущее по реке в ночной мгле дерево, и мурлыкал, мурлыкал, мурлыкал. Сначала – громко, потом все тише, тише, тише. Может, он воображал, что вместе со мной уплывает в наши общие сны, а …
В глухой деревне, которая даже не значится в списках населенных пунктов, странным образом собрались люди, которые, на первый взгляд, не имеют ничего общего между собой: двадцатипятилетний миллиардер, всемирно известная прима-балерина Большого театра,…
В глухой деревне, которая даже не значится в списках населенных пунктов, странным образом собрались люди, которые, на первый взгляд, не имеют ничего общего между собой: двадцатипятилетний миллиардер, всемирно известная прима-балерина Большого театра,…
«…О Сёме нужно сказать особо. Первое время, когда он у нас появился, его долго принимали за кошечку, так как он был трехцветным. Все продолжалось до тех пор, пока у лежащей на кухне кошечки не обнаружилось кое-что! Она (как мы были уверены и потому з…
«…О Сёме нужно сказать особо. Первое время, когда он у нас появился, его долго принимали за кошечку, так как он был трехцветным. Все продолжалось до тех пор, пока у лежащей на кухне кошечки не обнаружилось кое-что! Она (как мы были уверены и потому з…
«…Сердце приятно вибрировало в такт мыслям о бренности, когда в кармане завибрировал телефон. Номер был неузнаваем. Дома это настораживает, а на улице кажется приключением.
– Добрый день, вас слушают, – не соврал в трубку я.
– Привет, Олег, это Лена,…
«…Сердце приятно вибрировало в такт мыслям о бренности, когда в кармане завибрировал телефон. Номер был неузнаваем. Дома это настораживает, а на улице кажется приключением.
– Добрый день, вас слушают, – не соврал в трубку я.
– Привет, Олег, это Лена,…
Казалось, что все, к чему только прикасалась рука Петера Пауля Рубенса, приносило полновесные золотые монеты. Казалось, что деньгам и привилегиям не будет числа. Однако уже стареющий художник с каждым днем все больше ощущал себя несчастным. Словно ды…
Казалось, что все, к чему только прикасалась рука Петера Пауля Рубенса, приносило полновесные золотые монеты. Казалось, что деньгам и привилегиям не будет числа. Однако уже стареющий художник с каждым днем все больше ощущал себя несчастным. Словно ды…
«Сергей так долго смотрел на снегопад, что снежинки почернели. Вблизи они падали быстро, отрывисто, а вдали торжественно парили. Вдруг мохнатое коловращение замерло, и перед его изумленным взором протянулись анфилады, разверзлись залы, затрепетали сн…
«Сергей так долго смотрел на снегопад, что снежинки почернели. Вблизи они падали быстро, отрывисто, а вдали торжественно парили. Вдруг мохнатое коловращение замерло, и перед его изумленным взором протянулись анфилады, разверзлись залы, затрепетали сн…
«Когда-то давно я была чемпионом двора в поедании сосулек наперегонки. А еще – заядлой исследовательницей глубины луж. И мастером в построении плотин на ручьях. Неудивительно, что я так часто болела ангинами. Для бабушки, прошедшей военный госпиталь,…
«Когда-то давно я была чемпионом двора в поедании сосулек наперегонки. А еще – заядлой исследовательницей глубины луж. И мастером в построении плотин на ручьях. Неудивительно, что я так часто болела ангинами. Для бабушки, прошедшей военный госпиталь,…
«Как просто зажечь свечу.
Сейчас не жгут свечи. Сейчас лампочки везде. Весь двадцатый век лампочки, и двадцать первый начался, все лампы, лампы, и мертвый дневной свет, и похоронен свет живой. Окинуть взглядом ноты и книги так просто. Провести зрачка…
«Как просто зажечь свечу.
Сейчас не жгут свечи. Сейчас лампочки везде. Весь двадцатый век лампочки, и двадцать первый начался, все лампы, лампы, и мертвый дневной свет, и похоронен свет живой. Окинуть взглядом ноты и книги так просто. Провести зрачка…
Главный герой романа Альберт переживает
экзистенциальный кризис в жизни. По стечению
обстоятельств он отправляется в паломническую поездку в монастырь. Там он останавливается в местной гостинице и сближается с настоятелем монастыря отцом Димитрием. И…
Главный герой романа Альберт переживает
экзистенциальный кризис в жизни. По стечению
обстоятельств он отправляется в паломническую поездку в монастырь. Там он останавливается в местной гостинице и сближается с настоятелем монастыря отцом Димитрием. И…
Наконец-то! Современные женщины могут всё! То, о чем их предшественницы даже и мечтать не могли. Они догнали мужчин в правах, перегнали в достижениях, да и вообще способны заменить их на всех фронтах. И встает такой вопрос: а зачем? Неужели мужчины т…
Наконец-то! Современные женщины могут всё! То, о чем их предшественницы даже и мечтать не могли. Они догнали мужчин в правах, перегнали в достижениях, да и вообще способны заменить их на всех фронтах. И встает такой вопрос: а зачем? Неужели мужчины т…
В августе 1944 года Рауль Валленберг приезжает в Будапешт, чтобы принять участие в судьбе венгерских евреев. Здесь он сталкивается с Адольфом Эйхманом, одним из главных исполнителей «плана Ванзее», операции по «окончательному решению еврейского вопро…
В августе 1944 года Рауль Валленберг приезжает в Будапешт, чтобы принять участие в судьбе венгерских евреев. Здесь он сталкивается с Адольфом Эйхманом, одним из главных исполнителей «плана Ванзее», операции по «окончательному решению еврейского вопро…
Произведение состоит из трех рассказов: «Радиалка», «Центролит» «Полиграфмаш». В них затрагивается эпоха царившая в стране в 70-ых - 80-ых годах прошлого века в перемешку с остроумными одесскими историями и анекдотами тех времен.
Произведение состоит из трех рассказов: «Радиалка», «Центролит» «Полиграфмаш». В них затрагивается эпоха царившая в стране в 70-ых - 80-ых годах прошлого века в перемешку с остроумными одесскими историями и анекдотами тех времен.
Когда расстрелянная девушка выбирается из братской могилы; когда в собственной семье ты обнаруживаешь историю оголенной страсти и преступления; когда осуществляется великая мечта артиста перед аудиторией из одного зрителя; когда расследование убийств…
Когда расстрелянная девушка выбирается из братской могилы; когда в собственной семье ты обнаруживаешь историю оголенной страсти и преступления; когда осуществляется великая мечта артиста перед аудиторией из одного зрителя; когда расследование убийств…
«Да: свежие морские гребешки, лично привезенные Зайцевым из командировки по Дальнему Востоку (году где-то в 85-м) и зажаренные им же на огромной сковороде, водруженной посреди стола – на всю немалую компанию, – несколько десятилетий оставались для ме…
«Да: свежие морские гребешки, лично привезенные Зайцевым из командировки по Дальнему Востоку (году где-то в 85-м) и зажаренные им же на огромной сковороде, водруженной посреди стола – на всю немалую компанию, – несколько десятилетий оставались для ме…
«– Ну, Аленка, ты везучая, – приговаривала соседка тетя Вера, осторожно прикасаясь тампоном, смоченным в зеленке, к разбитому в кровь Аленкиному колену.
Вера, актриса местного театра, была для Аленки ангелом-спасителем, воплощением неземной красоты и…
«– Ну, Аленка, ты везучая, – приговаривала соседка тетя Вера, осторожно прикасаясь тампоном, смоченным в зеленке, к разбитому в кровь Аленкиному колену.
Вера, актриса местного театра, была для Аленки ангелом-спасителем, воплощением неземной красоты и…
В эту книгу вошли знаменитые повести Ирины Муравьевой «Филемон и Бавкида» и «Полина Прекрасная», а также абсолютно новая – «Елизаров ковчег», на которую можно посмотреть и как на литературный розыгрыш, в глубине которого запрятана библейская история …
В эту книгу вошли знаменитые повести Ирины Муравьевой «Филемон и Бавкида» и «Полина Прекрасная», а также абсолютно новая – «Елизаров ковчег», на которую можно посмотреть и как на литературный розыгрыш, в глубине которого запрятана библейская история …
Посвящается героям не в чёрных плащах, а в белых халатах.
В произведении рассказывается история молодого ординатора, которая работала в «красной зоне» перепрофилированного госпиталя по борьбе с COVID-ом 19. В историю её морального становления вложен…
Посвящается героям не в чёрных плащах, а в белых халатах.
В произведении рассказывается история молодого ординатора, которая работала в «красной зоне» перепрофилированного госпиталя по борьбе с COVID-ом 19. В историю её морального становления вложен…
Наши дни, осень, Санкт-Петербург. Быстро и монотонно ползёт жизнь города и людей в нём. Молодой человек, раздающий рекламные листовки на Невском проспекте, до какого-то момента ничем не выделяется из этого серого муравейника. Однажды он замечает в то…
Наши дни, осень, Санкт-Петербург. Быстро и монотонно ползёт жизнь города и людей в нём. Молодой человек, раздающий рекламные листовки на Невском проспекте, до какого-то момента ничем не выделяется из этого серого муравейника. Однажды он замечает в то…
«Когда я была маленькой, я все время что-то придумывала. Я точно не помню, но, наверное, мне казалось, что обычная жизнь слишком скучная. Надо сказать, что с возрастом придумывать истории стало моей профессией, и мне даже стали платить за это большие…
«Когда я была маленькой, я все время что-то придумывала. Я точно не помню, но, наверное, мне казалось, что обычная жизнь слишком скучная. Надо сказать, что с возрастом придумывать истории стало моей профессией, и мне даже стали платить за это большие…
Был ли он вероотступником или реформатором, параноиком или мистиком-концептуалистом, шарлатаном или первым сионистом Османской империи? В 1666 году Шабтай Цви, раввин-каббалист из Измира, объявивший себя Мессией, неожиданно принял ислам, но сохранил …
Был ли он вероотступником или реформатором, параноиком или мистиком-концептуалистом, шарлатаном или первым сионистом Османской империи? В 1666 году Шабтай Цви, раввин-каббалист из Измира, объявивший себя Мессией, неожиданно принял ислам, но сохранил …