рассказы

«По вечерам, возвратясь со службы, Бульбезов любил позаняться. Занятие у него было особое: он писал обличающие письма либо в редакцию какой-нибудь газеты, либо прямо самому автору не угодившей ему статьи. Писал грозно…»

«Если бы я был одержим самой ужасной из всевозможных болезней физического порядка – оспой, холерой, чумой, спинной сухоткой, проказой, наконец, – я не так чувствовал бы себя отравленным и погибшим, как в злые дни ужасной и сладкой фантазии, закрепост…

«Светлый праздник в санатории доктора Лувье был отмечен жареной курицей и волованами с ветчиной. После завтрака больные прифрантились и стали ждать гостей. К вечеру от пережитых волнений и непривычных запрещенных угощений, принесенных потихоньку посе…

«Каждый вечер, перед тем, как уйти в свою комнату и лечь спать, я с женой читал вслух какую-нибудь книгу. Чтение продолжалось обыкновенно до тех пор, пока утомленный глаз переставал различать буквы. Самые остроумные, художественные места казались тог…

«… Утром, когда жена еще спит, я выхожу в столовую и пью с жениной теткой чай. Тетка – глупая, толстая женщина – держит чашку, отставив далеко мизинец правой руки, что кажется ей крайне изящным и светски изнеженным жестом. – Как вы нынче спали? – спр…

«В квартире Устиньи Федоровны, в уголке самом темном и скромном, помещался Семен Иванович Прохарчин, человек уже пожилой, благомыслящий и непьющий. Так как господин Прохарчин, при мелком чине своем, получал жалованья в совершенную меру своих служебны…

Будни извозчика.

«Тайный дневник редко попадает в чужие руки. Но вот мне повезло. Мне так повезло, что и поверить трудно: у меня в руках не один дневник, а два. Принадлежат они супругам Кашеневым, Петру Евдокимычу и Марье Николаевне. Охватывают они, дневники эти, оди…

«Все это было так неожиданно, так дико, что я… Я не знаю, что со мной сделалось. Я лишилась сознания. Долго ли я пролежала – не знаю, но когда открыла глаза, вижу – стоит около меня мосье Ружо и с большим интересом читает это самое проклятое письмо. …

«Это Сайлэс Беннерман изловил, наконец, Эмиля Глюка, ученого чародея и архиненавистника человеческого рода. Исповедь Эмиля Глюка, которую он сделал, прежде чем сесть на электрический стул, проливает свет на многие таинственные события, волновавшие ми…

Толстосумы устраивают современные бои гладиаторов, но те восстают… © FantLab.ru

«– Эли Стар! Эли Стар! – вскрикнул бородатый молодой крепыш, стоя на берегу. Стар вздрогнул и, спохватившись, двинул рулем. Лодка описала дугу, ткнувшись носом в жирный береговой ил…»

Перед нами – «веселый» Достоевский, обнаруживающий талант сатирика и юмориста, который позднее лишь отдельными искорками высветится в его знаменитых романах.

«В операционной кипит работа. – Зашивайте, – командует профессор. – А где ланцет? Только сейчас тут был. – Не знаю. Нет ли под столом? – Нет. Послушайте, не остался ли он там?.. – Где? – Да там же. Где всегда. – Ну где же?!! …»

«Моська зажмурил глаза и спустил курок. На мишени показался белый четырехугольник, и в то же мгновение он почувствовал сильный удар в шею… Всякий раз, когда Моська выходил на плац, прикладывал по команде ружье к плечу, целился в мишень и, ожидая кома…

«Днем шел дождь. В саду сыро. Сидим на террасе, смотрим, как переливаются далеко на горизонте огоньки Сен-Жермена и Вирофле. Эта даль отсюда, с нашей высокой лесной горы, кажется океаном, и мы различаем фонарики мола, вспышки маяка, сигнальные светы …

Он был трагическим актёром…

Оптимист и пессимист живут в одном доме… (Первый когда-то спас второго). © FantLab.ru