рассказы
«…Услыхал бенаресский царь, непобедимый Брамадата, что его храбрые воины, у которых в костях ноет, не веселятся от своей прошлой храбрости, а завидуют тем, что век в тиши прожили, и разгневался, и велел созывальщику взять большой барабан и ходить над…
«…Услыхал бенаресский царь, непобедимый Брамадата, что его храбрые воины, у которых в костях ноет, не веселятся от своей прошлой храбрости, а завидуют тем, что век в тиши прожили, и разгневался, и велел созывальщику взять большой барабан и ходить над…
«…Обыкновенно не перлы и адаманты кроются в тайниках человеческой души. Эти тайники по большей части представляют собой нечто вроде мусорных ям, и обнаружить перед светом их содержимое – мне по крайней мере – кажется несравненно позорнее и стыднее, ч…
«…Обыкновенно не перлы и адаманты кроются в тайниках человеческой души. Эти тайники по большей части представляют собой нечто вроде мусорных ям, и обнаружить перед светом их содержимое – мне по крайней мере – кажется несравненно позорнее и стыднее, ч…
«На этот раз помещаю „Записки одного лица“. Это не я; это совсем другое лицо. Я думаю, более не надо никакого предисловия.
Семен Ардальонович третьего дня мне как раз:
– Да будешь ли ты, Иван Иваныч, когда-нибудь трезв, скажи на милость?..»
«На этот раз помещаю „Записки одного лица“. Это не я; это совсем другое лицо. Я думаю, более не надо никакого предисловия.
Семен Ардальонович третьего дня мне как раз:
– Да будешь ли ты, Иван Иваныч, когда-нибудь трезв, скажи на милость?..»
«… Фундаментом нашей дружбы – Мотька, Шаша и я – послужили все три обстоятельства: мы жили на одной улице, родители наши были „знакомы домами“ (или, как говорят на юге – „знакоми домамы“); и все трое вкусили горькие корни учения в начальной школе Мар…
«… Фундаментом нашей дружбы – Мотька, Шаша и я – послужили все три обстоятельства: мы жили на одной улице, родители наши были „знакомы домами“ (или, как говорят на юге – „знакоми домамы“); и все трое вкусили горькие корни учения в начальной школе Мар…
«– В этой истории речь не коснется ни обезьян, ни дьяволов, – понизив голос, продолжал сэр Ричард. – Я расскажу вам о Жильбере Орлином, о рыцаре, отважнее, искуснее или смелее которого никогда не бывало на свете. И запомните, в те времена он был уже …
«– В этой истории речь не коснется ни обезьян, ни дьяволов, – понизив голос, продолжал сэр Ричард. – Я расскажу вам о Жильбере Орлином, о рыцаре, отважнее, искуснее или смелее которого никогда не бывало на свете. И запомните, в те времена он был уже …
«Приезжая на лето в Журавлевский завод, я прежде всего отправлялся к дьячку Фомичу, который жил рядом со мною, – обыкновенный ход был огородами: перемахнешь через низенькое „прясло“ – и сейчас на территории Фомича. Здесь прежде всего бросалась в глаз…
«Приезжая на лето в Журавлевский завод, я прежде всего отправлялся к дьячку Фомичу, который жил рядом со мною, – обыкновенный ход был огородами: перемахнешь через низенькое „прясло“ – и сейчас на территории Фомича. Здесь прежде всего бросалась в глаз…
«– Пять часов. Пора кончать! Ты слышишь, Давыдов?
– Сейчас. Что? Что ты сказал? Иди, Коля, иди домой. Я немного задержусь. Да нам и не по пути… – Давыдов вновь склонился над своей моделью.
Николай Семенов, хитро улыбаясь, уселся возле своего токарног…
«– Пять часов. Пора кончать! Ты слышишь, Давыдов?
– Сейчас. Что? Что ты сказал? Иди, Коля, иди домой. Я немного задержусь. Да нам и не по пути… – Давыдов вновь склонился над своей моделью.
Николай Семенов, хитро улыбаясь, уселся возле своего токарног…
«Читал у нас, землячки, на маневрах вольноопределяющий сказку про кавказского черта, поручика одного, Тенгинского полка, сочинение. Оченно всем пондравилось, фельдфебель Иван Лукич даже задумались. Круглым стишком вся как есть составлена, будто былин…
«Читал у нас, землячки, на маневрах вольноопределяющий сказку про кавказского черта, поручика одного, Тенгинского полка, сочинение. Оченно всем пондравилось, фельдфебель Иван Лукич даже задумались. Круглым стишком вся как есть составлена, будто былин…
«… Между Понтом Эвксинским и Соловками, под соответственным градусом долготы и широты, на своем черноземе с давних пор обитает помещичек Трифон Семенович. Фамилия Трифона Семеновича длинна, как слово „естествоиспытатель“, и происходит от очень звучно…
«… Между Понтом Эвксинским и Соловками, под соответственным градусом долготы и широты, на своем черноземе с давних пор обитает помещичек Трифон Семенович. Фамилия Трифона Семеновича длинна, как слово „естествоиспытатель“, и происходит от очень звучно…
«Николай Иванович Самохин и Семен Лучкин были большими друзьями. Дружба их началась еще с тех пор, когда они вместе играли в бабки на пыльной деревенской улице и называли друг друга Колька и Семка. Жили они в деревне Буйково, расположенной на высоком…
«Николай Иванович Самохин и Семен Лучкин были большими друзьями. Дружба их началась еще с тех пор, когда они вместе играли в бабки на пыльной деревенской улице и называли друг друга Колька и Семка. Жили они в деревне Буйково, расположенной на высоком…
Новый год – это время, когда чудо может произойти прямо у вас на глазах, и то, что казалось бы безвозвратно разрушено, вновь обрести жизнь. Поэтому всегда очень важно, чтобы в трудный момент рядом с вами оказались люди, способные творить настоящее во…
Новый год – это время, когда чудо может произойти прямо у вас на глазах, и то, что казалось бы безвозвратно разрушено, вновь обрести жизнь. Поэтому всегда очень важно, чтобы в трудный момент рядом с вами оказались люди, способные творить настоящее во…
«– Эх, отлично было бы закатить теперь в Шатрово, – говорил мой приятель Павел Иваныч Сарафанов, отдувая пар со своего блюдечка. – То есть, я вам наивно доложу, после спасибо скажете!.. Ведь теперь какое время… а? Каждый день дорог, а мы с вами сидим…
«– Эх, отлично было бы закатить теперь в Шатрово, – говорил мой приятель Павел Иваныч Сарафанов, отдувая пар со своего блюдечка. – То есть, я вам наивно доложу, после спасибо скажете!.. Ведь теперь какое время… а? Каждый день дорог, а мы с вами сидим…
Студия «МедиаКнига» представляет аудиокнигу «Записки юного врача» – цикл рассказов Михаила Афанасьевича Булгакова – великого русского писателя советского периода, классика мировой литературы, драматурга, театрального режиссёра и актёра. Автора романо…
Студия «МедиаКнига» представляет аудиокнигу «Записки юного врача» – цикл рассказов Михаила Афанасьевича Булгакова – великого русского писателя советского периода, классика мировой литературы, драматурга, театрального режиссёра и актёра. Автора романо…
«– Володя Гофман! Ау! – Зоя Ипатьевна перегнулась с балкона, зажмурилась от ослепительного солнца и, сделав у губ из ладоней рупор, опять звонко выкрикнула:
– Ну, Володя же Гофман! Вам же говорят, черт вас побери! С каких это пор вы перестали меня сл…
«– Володя Гофман! Ау! – Зоя Ипатьевна перегнулась с балкона, зажмурилась от ослепительного солнца и, сделав у губ из ладоней рупор, опять звонко выкрикнула:
– Ну, Володя же Гофман! Вам же говорят, черт вас побери! С каких это пор вы перестали меня сл…
полная версияАлмачуар – ат исеме, чуар булган атларга шулай дилӘр.Әйтеп ҮткӘнчӘ, ГалимҖан Үзе атларны бик яраткан ҺӘм болай ди: “Атлар ярату миҢа ӘтидӘн кҮчкӘн булса кирӘк…”Алмачуар” дигӘн хикӘям дӘ Үз тормышымнан алып язылган дисӘм дӘ ялгыш булмас…”
Алмачуар – ат исеме, чуар булган атларга шулай дилӘр.Әйтеп ҮткӘнчӘ, ГалимҖан Үзе атларны бик яраткан ҺӘм болай ди: “Атлар ярату миҢа ӘтидӘн кҮчкӘн булса кирӘк…”Алмачуар” дигӘн хикӘям дӘ Үз тормышымнан алып язылган дисӘм дӘ ялгыш булмас…”
Рэй Брэдбери (1920—2012) – великий мастер пера, классик мировой литературы и живая легенда фантастики. Его книги уже более полувека увлеченно читают миллионы людей во всем мире. Брэдбери намного больше, чем писатель-фантаст, – его творчество можно от…
Рэй Брэдбери (1920—2012) – великий мастер пера, классик мировой литературы и живая легенда фантастики. Его книги уже более полувека увлеченно читают миллионы людей во всем мире. Брэдбери намного больше, чем писатель-фантаст, – его творчество можно от…
«Уже четыре недели жил он в доме – и четыре недели в доме царили страх и беспокойство. Все старались говорить и поступать так, как они всегда поступали и говорили, и не замечали того, что речи их звучат глуше, что глаза их смотрят виновато и тревожно…
«Уже четыре недели жил он в доме – и четыре недели в доме царили страх и беспокойство. Все старались говорить и поступать так, как они всегда поступали и говорили, и не замечали того, что речи их звучат глуше, что глаза их смотрят виновато и тревожно…
«Когда я был маленький, меня отвезли жить к бабушке. У бабушки над столом была полка. А на полке пароходик. Я такого никогда не видал. Он был совсем настоящий, только маленький. У него была труба: жёлтая и на ней два чёрных пояса. И две мачты. А от м…
«Когда я был маленький, меня отвезли жить к бабушке. У бабушки над столом была полка. А на полке пароходик. Я такого никогда не видал. Он был совсем настоящий, только маленький. У него была труба: жёлтая и на ней два чёрных пояса. И две мачты. А от м…
В прозе Леонида Андреева причудливо переплелись трепетная эмоциональность, дотошный интерес к повседневности русской жизни и подчас иррациональный страх перед кошмарами «железного века». Любовь и смерть, жестокосердие и духовная стойкость человека – …
В прозе Леонида Андреева причудливо переплелись трепетная эмоциональность, дотошный интерес к повседневности русской жизни и подчас иррациональный страх перед кошмарами «железного века». Любовь и смерть, жестокосердие и духовная стойкость человека – …