рассказы
В этом тихом городском дворе прошли их детство и юность. И здесь была их первая любовь, которая оказалась единственной в их жизни. Но жизнь, их пошла у каждого своей дорогой.
В этом тихом городском дворе прошли их детство и юность. И здесь была их первая любовь, которая оказалась единственной в их жизни. Но жизнь, их пошла у каждого своей дорогой.
Духовно-нравственные рассказы для детей. В настоящее время важно воспитать не только здорового, крепкого, но и доброго ребенка. Рассказы помогут маленькому сердечку проникнуться добром к ближним, сделать правильный выбор в различных жизненных ситуаци…
Духовно-нравственные рассказы для детей. В настоящее время важно воспитать не только здорового, крепкого, но и доброго ребенка. Рассказы помогут маленькому сердечку проникнуться добром к ближним, сделать правильный выбор в различных жизненных ситуаци…
Мурмурация - это скоординированный полет отдельных мыслей автора, образующий фрактальные элементы чувств и эмоций, которые испытывал каждый, но в то же время открывающий новое ощущение настоящей реальности. Это сборник стихов и рассказов, закрывающий…
Мурмурация - это скоординированный полет отдельных мыслей автора, образующий фрактальные элементы чувств и эмоций, которые испытывал каждый, но в то же время открывающий новое ощущение настоящей реальности. Это сборник стихов и рассказов, закрывающий…
В захолустном городке Б. было так скучно и кисло, что если бы не бывший кавалерист, а ныне один из главных местных аристократов – помещик Пифагор Пифагорович Чертокуцкий, то не было бы в этом городишке вообще ничего примечательного. Пифагор Пифагоров…
В захолустном городке Б. было так скучно и кисло, что если бы не бывший кавалерист, а ныне один из главных местных аристократов – помещик Пифагор Пифагорович Чертокуцкий, то не было бы в этом городишке вообще ничего примечательного. Пифагор Пифагоров…
Тем летом я собирался ехать в нашу столицу, поработать до осени. Я жил в небольшом городке нашей большой республики, где по сути делать было нечего...
Тем летом я собирался ехать в нашу столицу, поработать до осени. Я жил в небольшом городке нашей большой республики, где по сути делать было нечего...
Самое страшное в жизни – одиночество. Это Любочкин знал не понаслышке. Знал, что такое – когда никто к тебе не придет, не поинтересуется, как дела и здоровье. Виноват ли он был в том, что оказался никому не нужен? Может, и да. А может, просто не везл…
Самое страшное в жизни – одиночество. Это Любочкин знал не понаслышке. Знал, что такое – когда никто к тебе не придет, не поинтересуется, как дела и здоровье. Виноват ли он был в том, что оказался никому не нужен? Может, и да. А может, просто не везл…
Сборник христианских рассказов для семейного чтения. Для всех, кого интересует данная тематика: Любовь к ближнему, Милосердие, сострадание, Почитание родителей, Забота о страдающих, Ценность материнства, Послушание Богу, Вера, Смысл жизни, Вопрос сме…
Сборник христианских рассказов для семейного чтения. Для всех, кого интересует данная тематика: Любовь к ближнему, Милосердие, сострадание, Почитание родителей, Забота о страдающих, Ценность материнства, Послушание Богу, Вера, Смысл жизни, Вопрос сме…
Ироническое повествование о том, что может статься с гениальным смертным создателем, когда его разумное творение вздумает оставить свои обязанности.
Ироническое повествование о том, что может статься с гениальным смертным создателем, когда его разумное творение вздумает оставить свои обязанности.
«Люди театра» – мемуары Владимира Алексеевича Гиляровского, русского писателя, поэта, журналиста.
«Люди театра» – это не исследование. Это просто воспоминания о тех, с кем я встречался, когда еще сам был человеком театра. Вернее сказать, это – описан…
«Люди театра» – мемуары Владимира Алексеевича Гиляровского, русского писателя, поэта, журналиста.
«Люди театра» – это не исследование. Это просто воспоминания о тех, с кем я встречался, когда еще сам был человеком театра. Вернее сказать, это – описан…
«Семен Иванов служил сторожем на железной дороге. От его будки до одной станции было двенадцать, до другой – десять верст. Верстах в четырех в прошлом году открыли большую прядильню; из-за лесу ее высокая труба чернела, а ближе, кроме соседних будок,…
«Семен Иванов служил сторожем на железной дороге. От его будки до одной станции было двенадцать, до другой – десять верст. Верстах в четырех в прошлом году открыли большую прядильню; из-за лесу ее высокая труба чернела, а ближе, кроме соседних будок,…
«В одну лунную майскую ночь, когда пели соловьи, в кабинет к о. Игнатию вошла его жена. Лицо ее выражало страдание, и маленькая лампочка дрожала в ее руках. Подойдя к мужу, она коснулась его плеча и, всхлипнув, сказала:
– Отец, пойдем к Верочке!
Не п…
«В одну лунную майскую ночь, когда пели соловьи, в кабинет к о. Игнатию вошла его жена. Лицо ее выражало страдание, и маленькая лампочка дрожала в ее руках. Подойдя к мужу, она коснулась его плеча и, всхлипнув, сказала:
– Отец, пойдем к Верочке!
Не п…
Муж ослеп. И теперь Маньке пришлось одной вести свое немаленькое хозяйство, и замкнуть всю свою жизнь вокруг беспомощного мужа.
Муж ослеп. И теперь Маньке пришлось одной вести свое немаленькое хозяйство, и замкнуть всю свою жизнь вокруг беспомощного мужа.
«– Что нового, Вилли Улла? – спросил Бойко, поворачивая исхудавшее, бледное лицо.
Хозяин дома только что вернулся из города. Он поставил в угол корзину, снял барашковую круглую шапку, вытер со лба и шеи пот и снова надел шапку. Он был чем-то взволнов…
«– Что нового, Вилли Улла? – спросил Бойко, поворачивая исхудавшее, бледное лицо.
Хозяин дома только что вернулся из города. Он поставил в угол корзину, снял барашковую круглую шапку, вытер со лба и шеи пот и снова надел шапку. Он был чем-то взволнов…
Судьбы некоторых людей настолько запутаны и трагичны, что сердце сжимается от страха и жалости, а невозможность хотя бы чем-то помочь вызывает чувство, которое сродни стыду. История одной обитательницы казанского Арбата, потреявшей все...
Судьбы некоторых людей настолько запутаны и трагичны, что сердце сжимается от страха и жалости, а невозможность хотя бы чем-то помочь вызывает чувство, которое сродни стыду. История одной обитательницы казанского Арбата, потреявшей все...
«Горячий летний день. Река точно застыла. Изнемогающие от зноя собаки напрасно ищут спасительной тени по разным заугольям. Красиво дремлет на крутом берегу кучка домиков, спрятавшихся на вековом бору. У самой воды вытянулось деревянное здание, где ча…
«Горячий летний день. Река точно застыла. Изнемогающие от зноя собаки напрасно ищут спасительной тени по разным заугольям. Красиво дремлет на крутом берегу кучка домиков, спрятавшихся на вековом бору. У самой воды вытянулось деревянное здание, где ча…
«Жили на свете роза и жаба.
Розовый куст, на котором расцвела роза, рос в небольшом полукруглом цветнике перед деревенским домом. Цветник был очень запущен; сорные травы густо разрослись по старым, вросшим в землю клумбам и по дорожкам, которые уже …
«Жили на свете роза и жаба.
Розовый куст, на котором расцвела роза, рос в небольшом полукруглом цветнике перед деревенским домом. Цветник был очень запущен; сорные травы густо разрослись по старым, вросшим в землю клумбам и по дорожкам, которые уже …
Короткая история о подростках Момо и Тай. Родственность душ, влечение и страх... В шестнадцать любовь бывает всепоглощающе беспощадна. И даже предчувствие не остановит того, что должно случиться.
Короткая история о подростках Момо и Тай. Родственность душ, влечение и страх... В шестнадцать любовь бывает всепоглощающе беспощадна. И даже предчувствие не остановит того, что должно случиться.
Я поцелую тебя и лягу… и придет смерть… от отравы, ножа или удушья, не все ли равно?
Но лишь бы смерть… смерть…
Я поцелую тебя и лягу… и придет смерть… от отравы, ножа или удушья, не все ли равно?
Но лишь бы смерть… смерть…





















