мистика
Одна ночь подарила Кузьме надежду на счастье, а рассвет обернул её стыдом. Но когда правда оказывается страшнее любых деревенских суеверий, остаётся лишь решить: довериться страху или собственному сердцу.
Одна ночь подарила Кузьме надежду на счастье, а рассвет обернул её стыдом. Но когда правда оказывается страшнее любых деревенских суеверий, остаётся лишь решить: довериться страху или собственному сердцу.
Можно ли простить человека, который однажды отнял у тебя всё?
Когда-то Николай и Влад начинали вместе — молодые, амбициозные, уверенные, что дружба сильнее денег. Но однажды всё изменилось. Бизнес, который они строили годами, был отнят. Доверие оказа…
Можно ли простить человека, который однажды отнял у тебя всё?
Когда-то Николай и Влад начинали вместе — молодые, амбициозные, уверенные, что дружба сильнее денег. Но однажды всё изменилось. Бизнес, который они строили годами, был отнят. Доверие оказа…
Что, если бы ваши ночные кошмары и фантазии были настолько осязаемыми, что не отпускали бы вас даже после пробуждения? Я — обладательница ярких снов. Для меня это не просто смазанные картинки, а полноценные, кинематографичные истории, которые я кажду…
Что, если бы ваши ночные кошмары и фантазии были настолько осязаемыми, что не отпускали бы вас даже после пробуждения? Я — обладательница ярких снов. Для меня это не просто смазанные картинки, а полноценные, кинематографичные истории, которые я кажду…
Влад — успешный московский аналитик, у которого есть всё: хорошая работа, дорогая машина, семья. Правда, семья оказалась сном, работа — клеткой, а машина — единственным, что он выбрал сам. После случайной ночи с таинственной незнакомкой он просыпаетс…
Влад — успешный московский аналитик, у которого есть всё: хорошая работа, дорогая машина, семья. Правда, семья оказалась сном, работа — клеткой, а машина — единственным, что он выбрал сам. После случайной ночи с таинственной незнакомкой он просыпаетс…
Дверь всегда приоткрыта. На толщину ладони. Достаточно, чтобы впустить того, кто промок, и отсечь зевак.
Меня зовут Морок. Я продаю сны. Вернее — вход в чужие.
Люди думают, что сон — убежище. Как мило. Сон — это бойня без правил. Чтобы войти, нужна м…
Дверь всегда приоткрыта. На толщину ладони. Достаточно, чтобы впустить того, кто промок, и отсечь зевак.
Меня зовут Морок. Я продаю сны. Вернее — вход в чужие.
Люди думают, что сон — убежище. Как мило. Сон — это бойня без правил. Чтобы войти, нужна м…
Самые большие битвы происходят не на полях сражений. Они разворачиваются внутри каждого из нас, когда нужно принять важное решение, побороть страхи, простить себя за ошибки и собраться с силами, чтобы двигаться дальше.
Сборник рассказов Екатерины Тре…
Самые большие битвы происходят не на полях сражений. Они разворачиваются внутри каждого из нас, когда нужно принять важное решение, побороть страхи, простить себя за ошибки и собраться с силами, чтобы двигаться дальше.
Сборник рассказов Екатерины Тре…
Где-то в стерильной тишине лаборатории стирается грань между плотью и кодом, а человеческая воля становится лишь переменной в уравнении.
Бывший детектив Джейс Феррис — сломленная тень себя прежнего. Его память — искусная заплатка на кровавом прошлом…
Где-то в стерильной тишине лаборатории стирается грань между плотью и кодом, а человеческая воля становится лишь переменной в уравнении.
Бывший детектив Джейс Феррис — сломленная тень себя прежнего. Его память — искусная заплатка на кровавом прошлом…
Осенней ночью в дом постучалась старуха. Её пожалели, пустили обогреться. Но гостья оказалась Лихом Одноглазым — существом, которое высасывает из людей счастье. Одна за другой сыплются беды, и избавиться от неё почти невозможно. Почти.
Осенней ночью в дом постучалась старуха. Её пожалели, пустили обогреться. Но гостья оказалась Лихом Одноглазым — существом, которое высасывает из людей счастье. Одна за другой сыплются беды, и избавиться от неё почти невозможно. Почти.
Москва. Пасхальная ночь. Мокрые мостовые блестят, как зеркала, отражая золотые купола. В этот час, когда время истончается до предела, в городе появляются те, кого не должно быть среди живых: Мастер, Маргарита и загадочный иностранец с заколкой из чё…
Москва. Пасхальная ночь. Мокрые мостовые блестят, как зеркала, отражая золотые купола. В этот час, когда время истончается до предела, в городе появляются те, кого не должно быть среди живых: Мастер, Маргарита и загадочный иностранец с заколкой из чё…
Две повести — два мира, два испытания свободой.
В мистической притче «Апокриф о свободе» Мастер и Маргарита в пасхальную ночь становятся свидетелями древней драмы, где искуситель, предательство и выбор переплетаются в один узел. Что, если зло — лиш…
Две повести — два мира, два испытания свободой.
В мистической притче «Апокриф о свободе» Мастер и Маргарита в пасхальную ночь становятся свидетелями древней драмы, где искуситель, предательство и выбор переплетаются в один узел. Что, если зло — лиш…
Обычная экскурсия оборачивается кошмаром: герой теряется в лабиринтах мрачной пещеры. Вокруг — абсолютная темнота. Но самое страшное начинается, когда в гробовой тишине он слышит чужие, приближающиеся шаги... «Зверь в пещере» — рассказ Говарда Лавкра…
Обычная экскурсия оборачивается кошмаром: герой теряется в лабиринтах мрачной пещеры. Вокруг — абсолютная темнота. Но самое страшное начинается, когда в гробовой тишине он слышит чужие, приближающиеся шаги... «Зверь в пещере» — рассказ Говарда Лавкра…
Перед вами цикл мистико-исторических рассказов. Он полностью посвящен богатой сибирской мифологии и тесно переплетается с реальной историей.
Каждая история раскрывает уникальный таежный колорит. В центре внимания всегда остается человек. Вы увидите в…
Перед вами цикл мистико-исторических рассказов. Он полностью посвящен богатой сибирской мифологии и тесно переплетается с реальной историей.
Каждая история раскрывает уникальный таежный колорит. В центре внимания всегда остается человек. Вы увидите в…
Где-то в стерильной тишине лаборатории стирается грань между плотью и кодом, а человеческая воля становится лишь переменной в уравнении.
Бывший детектив Джейс Феррис — сломленная тень себя прежнего. Его память — искусная заплатка на кровавом прошлом…
Где-то в стерильной тишине лаборатории стирается грань между плотью и кодом, а человеческая воля становится лишь переменной в уравнении.
Бывший детектив Джейс Феррис — сломленная тень себя прежнего. Его память — искусная заплатка на кровавом прошлом…
Каждый из нас хотя бы раз задумывался о бессмертии, о том, каково это – жить вечно, не зная страха смерти. Но что делать, когда эта недостижимая мечта вдруг становится реальностью?
Настя, обычная девушка, неожиданно сталкивается с удивительным открыт…
Каждый из нас хотя бы раз задумывался о бессмертии, о том, каково это – жить вечно, не зная страха смерти. Но что делать, когда эта недостижимая мечта вдруг становится реальностью?
Настя, обычная девушка, неожиданно сталкивается с удивительным открыт…
Лондон, середина XIX века. Ноэль Бакстер — молодой затворник, бывший медик, потерявший в пожаре почти всё состояние. Восстанавливая повреждённый зеркальный фотоаппарат, он использует старинное треснутое зеркало, доставшееся от эксцентричного дяди, по…
Лондон, середина XIX века. Ноэль Бакстер — молодой затворник, бывший медик, потерявший в пожаре почти всё состояние. Восстанавливая повреждённый зеркальный фотоаппарат, он использует старинное треснутое зеркало, доставшееся от эксцентричного дяди, по…
Последнее, что услышал экипаж станции «Горизонт-7» перед тем, как системы замолчали навсегда, был голос ребёнка. Ребёнка, которого не было на борту.
Психологический робот Себастьян, созданный для помощи людям в горе, сталкивается с невозможным: голо…
Последнее, что услышал экипаж станции «Горизонт-7» перед тем, как системы замолчали навсегда, был голос ребёнка. Ребёнка, которого не было на борту.
Психологический робот Себастьян, созданный для помощи людям в горе, сталкивается с невозможным: голо…
Встреча Директора КСК в заброшенной деревеньке с призраками войны, которые застряли в капсуле времени.
Встреча Директора КСК в заброшенной деревеньке с призраками войны, которые застряли в капсуле времени.
Иногда корни уходят глубже, чем мы готовы признать.
Берёзы учили её слушать без слов.
Озеро звало в глубину и она боялась утонуть.
Гроза очищала и она ждала молнии как ответа.
Старец сказал «терпи» и она не поняла, зачем.
В этой книге Анна впервые…
Иногда корни уходят глубже, чем мы готовы признать.
Берёзы учили её слушать без слов.
Озеро звало в глубину и она боялась утонуть.
Гроза очищала и она ждала молнии как ответа.
Старец сказал «терпи» и она не поняла, зачем.
В этой книге Анна впервые…
Три коротких истории о грани между живыми и мёртвыми. Герои не замечают, что уже переступили её, пока реальность не даёт им последний знак.
Три коротких истории о грани между живыми и мёртвыми. Герои не замечают, что уже переступили её, пока реальность не даёт им последний знак.
Каждую пятницу шесть друзей собираются в старом доме на окраине города. Выпить, поговорить, вспомнить молодость. Но в этот раз ровно в полночь гаснет свет, и дверь открывается сама собой.
На пороге стоит седьмой. Тот, кого никто не звал. Тот, кто пог…
Каждую пятницу шесть друзей собираются в старом доме на окраине города. Выпить, поговорить, вспомнить молодость. Но в этот раз ровно в полночь гаснет свет, и дверь открывается сама собой.
На пороге стоит седьмой. Тот, кого никто не звал. Тот, кто пог…