ЛитРес: чтец
Простой парень бросается под несущуюся на огромной скорости машину, пытаясь спасти незнакомца, которого увидел на тёмной дороге. Ему удаётся спасти того ценой собственной жизни. А машина, сбившая его насмерть, безнаказанно уносится в даль, под звуки …
Простой парень бросается под несущуюся на огромной скорости машину, пытаясь спасти незнакомца, которого увидел на тёмной дороге. Ему удаётся спасти того ценой собственной жизни. А машина, сбившая его насмерть, безнаказанно уносится в даль, под звуки …
Это реальная история, в ней автор описывает события личного бытия на фоне жизни страны. Хронология охватывает вторую половину прошлого века и два десятилетия века нового. Это мастерски написанные правдивые зарисовки, очерки и эссе о преодолении сложн…
Это реальная история, в ней автор описывает события личного бытия на фоне жизни страны. Хронология охватывает вторую половину прошлого века и два десятилетия века нового. Это мастерски написанные правдивые зарисовки, очерки и эссе о преодолении сложн…
В нашей реальности корабли 1-й Тихоокеанской эскадры, осенью 1904 года блокированные японцами в Порт-Артуре, погибли бессмысленно и бесславно, будучи расстреляны осадной артиллерией прямо на рейде, в родной гавани…
В этом фантастическом боевике русск…
В нашей реальности корабли 1-й Тихоокеанской эскадры, осенью 1904 года блокированные японцами в Порт-Артуре, погибли бессмысленно и бесславно, будучи расстреляны осадной артиллерией прямо на рейде, в родной гавани…
В этом фантастическом боевике русск…
Меня отдали в гарем могущественного мужчины, чтобы уберечь от еще более страшной участи. Но он слывет жестоким тираном. И теперь, чтобы выжить, мне нужно завоевать его сердце. Покорить этого устрашающего хищника, одно лишь имя которого наводит страх …
Меня отдали в гарем могущественного мужчины, чтобы уберечь от еще более страшной участи. Но он слывет жестоким тираном. И теперь, чтобы выжить, мне нужно завоевать его сердце. Покорить этого устрашающего хищника, одно лишь имя которого наводит страх …
Книга – шок. Книга – открытие. Книга – ключ к себе. Первая книга автора из серии «Ключи». Современная откровенная проза об отношениях, психологический триллер и учебник по психологии в виде любовного романа, – так охарактеризовали ее критики и книжны…
Книга – шок. Книга – открытие. Книга – ключ к себе. Первая книга автора из серии «Ключи». Современная откровенная проза об отношениях, психологический триллер и учебник по психологии в виде любовного романа, – так охарактеризовали ее критики и книжны…
«Вчера вечером я приехал в Люцерн и остановился в лучшей здешней гостинице, Швейцергофе.
«Люцерн, старинный кантональный город, лежащий на берегу озера четырех кантонов, – говорит Murray, – одно из самых романтических местоположений Швейцарии; в нем …
«Вчера вечером я приехал в Люцерн и остановился в лучшей здешней гостинице, Швейцергофе.
«Люцерн, старинный кантональный город, лежащий на берегу озера четырех кантонов, – говорит Murray, – одно из самых романтических местоположений Швейцарии; в нем …
«В некотором царстве, в некотором государстве жил-был богатый мужик. И было у богатого мужика три сына: Семен-воин, Тарас-брюхан и Иван-дурак, и дочь Маланья-векоуха, немая. Пошел Семен-воин на войну, царю служить, Тарас-брюхан пошел в город к купцу,…
«В некотором царстве, в некотором государстве жил-был богатый мужик. И было у богатого мужика три сына: Семен-воин, Тарас-брюхан и Иван-дурак, и дочь Маланья-векоуха, немая. Пошел Семен-воин на войну, царю служить, Тарас-брюхан пошел в город к купцу,…
«Донецкая дорога. Невеселая станция, одиноко белеющая в степи, тихая, со стенами, горячими от зноя, без одной тени и, похоже, без людей. Поезд уже ушел, покинув вас здесь, и шум его слышится чуть-чуть и замирает наконец… Около станции пустынно и нет …
«Донецкая дорога. Невеселая станция, одиноко белеющая в степи, тихая, со стенами, горячими от зноя, без одной тени и, похоже, без людей. Поезд уже ушел, покинув вас здесь, и шум его слышится чуть-чуть и замирает наконец… Около станции пустынно и нет …
«Как жутко и сладостно-весело находиться у самого края того кратера, где кипит и бурлит расплавленная лава, называемая человеческою жизнью. Перевесишься через край, заглянешь в бушующую стихию, и голова закружится.
Моя профессия (я писатель и редакто…
«Как жутко и сладостно-весело находиться у самого края того кратера, где кипит и бурлит расплавленная лава, называемая человеческою жизнью. Перевесишься через край, заглянешь в бушующую стихию, и голова закружится.
Моя профессия (я писатель и редакто…
«Благочинный о. Федор Орлов, благообразный, хорошо упитанный мужчина, лет пятидесяти, как всегда важный и строгий, с привычным, никогда не сходящим с лица выражением достоинства, но до крайности утомленный, ходил из угла в угол по своей маленькой зал…
«Благочинный о. Федор Орлов, благообразный, хорошо упитанный мужчина, лет пятидесяти, как всегда важный и строгий, с привычным, никогда не сходящим с лица выражением достоинства, но до крайности утомленный, ходил из угла в угол по своей маленькой зал…
Попаданки бывают разные. Женька, конечно, об этом читала. Кому-то из них везет попасть в «волшебный мир» с принцами, драконами и единорогами, стать великим магом или на худой конец какой-нибудь принцессой! А вот кому-то не везет…
И что делать, если т…
Попаданки бывают разные. Женька, конечно, об этом читала. Кому-то из них везет попасть в «волшебный мир» с принцами, драконами и единорогами, стать великим магом или на худой конец какой-нибудь принцессой! А вот кому-то не везет…
И что делать, если т…
Сначала Лиду бросила мать – просто уехала и не вернулась, оставив дочь на воспитание бабушке в глухой деревне.
Так девочка и росла – с твердым убеждением, что никому не нужна. Потом ее бросали мужчины – так же, как в свое время мать: неожиданно, подл…
Сначала Лиду бросила мать – просто уехала и не вернулась, оставив дочь на воспитание бабушке в глухой деревне.
Так девочка и росла – с твердым убеждением, что никому не нужна. Потом ее бросали мужчины – так же, как в свое время мать: неожиданно, подл…
Июльские сумерки постепенно сгущаются, а мальчик все не отходит от окна. Вон зажглась звездочка… одна… другая… третья. О, сколько их! Та, крайняя, всегда зажигается первая… Она самая нарядная и красивая. Бобик называет ее мамина звездочка…
Июльские сумерки постепенно сгущаются, а мальчик все не отходит от окна. Вон зажглась звездочка… одна… другая… третья. О, сколько их! Та, крайняя, всегда зажигается первая… Она самая нарядная и красивая. Бобик называет ее мамина звездочка…
Хорунжий Лихомирко углубился в лес со своей полусотней. На диво разубранные причудливой рукой осени стояли деревья. Золотом и багрянцем отливала их заметно поредевшая листва. Шуршали под ногами лошадей опавшие, мертвые листья и высохшая желтая трава.…
Хорунжий Лихомирко углубился в лес со своей полусотней. На диво разубранные причудливой рукой осени стояли деревья. Золотом и багрянцем отливала их заметно поредевшая листва. Шуршали под ногами лошадей опавшие, мертвые листья и высохшая желтая трава.…
«Жил-был Курилка. Тот самый Курилка, про которого песенка поется
Как у нашего Курилки
Ножки тоненьки,
Душа коротенька!…»
«Жил-был Курилка. Тот самый Курилка, про которого песенка поется
Как у нашего Курилки
Ножки тоненьки,
Душа коротенька!…»
«… – Нам еще ехать пять часов, – сказала Симочка, сладко зевая. – Пять часов отчаянной скуки!
– Езда на железных дорогах однообразна, чем и утомляет пассажиров, – наставительно отвечал муж.
– Главное, что скучно! – стукнула ботинком Симочка.
Сидевший…
«… – Нам еще ехать пять часов, – сказала Симочка, сладко зевая. – Пять часов отчаянной скуки!
– Езда на железных дорогах однообразна, чем и утомляет пассажиров, – наставительно отвечал муж.
– Главное, что скучно! – стукнула ботинком Симочка.
Сидевший…
Плачьте, ибо началась война. Плачьте, ибо пришёл голод. Плачьте, ибо души больны. Плачьте, ибо скоро конец. Плачьте не о нас, а плачьте о мире, который мы создали. Добро пожаловать в дом заблудших душ, где вы услышите плач, но не прощение.
Содержит н…
Плачьте, ибо началась война. Плачьте, ибо пришёл голод. Плачьте, ибо души больны. Плачьте, ибо скоро конец. Плачьте не о нас, а плачьте о мире, который мы создали. Добро пожаловать в дом заблудших душ, где вы услышите плач, но не прощение.
Содержит н…
Предательство… Оно ранит очень сильно. Оно выжигает душу. После того, как душа сгорает, от неё остаётся пепел. И не верьте тем, кто говорит, что пепел – это хорошее удобрение. Якобы на удобренной пеплом земле будет лучше расти новый урожай. Бред! На …
Предательство… Оно ранит очень сильно. Оно выжигает душу. После того, как душа сгорает, от неё остаётся пепел. И не верьте тем, кто говорит, что пепел – это хорошее удобрение. Якобы на удобренной пеплом земле будет лучше расти новый урожай. Бред! На …
Сапфира в ожидании своего совершеннолетия, открывает в себе волшебный дар, но дар открывается у нее в тот момент, когда в их мир вторгается нечто, называемое «чернотой», которое убивает все живое, превращая все в пепел и черноту. Когда у Сапфиры откр…
Сапфира в ожидании своего совершеннолетия, открывает в себе волшебный дар, но дар открывается у нее в тот момент, когда в их мир вторгается нечто, называемое «чернотой», которое убивает все живое, превращая все в пепел и черноту. Когда у Сапфиры откр…
В новый сборник рассказов Николая Александровича Лейкина вошли избранные рассказы «о хороших людях»– галерея героев купеческой среды конца 19 века, написанные блестящим пером беллетриста – современника Чехова. «Тесть и зять». «Отец и сын». «Приказчик…
В новый сборник рассказов Николая Александровича Лейкина вошли избранные рассказы «о хороших людях»– галерея героев купеческой среды конца 19 века, написанные блестящим пером беллетриста – современника Чехова. «Тесть и зять». «Отец и сын». «Приказчик…





















