контркультура
Ольге тридцать пять, и она медленно умирает. Не физически душевно. Для мужа она стала удобной функцией, для детей обслуживающим персоналом. Её жизнь это серый день сурка между кухней и спальней, где давно нет страсти.
Всё меняется, когда она переступ…
Ольге тридцать пять, и она медленно умирает. Не физически душевно. Для мужа она стала удобной функцией, для детей обслуживающим персоналом. Её жизнь это серый день сурка между кухней и спальней, где давно нет страсти.
Всё меняется, когда она переступ…
Рассказ «Оригами» — психологическая драма с элементами триллера, исследующая тёмную сторону одержимой любви.
В центре повествования — мужчина, который с школьных лет безнадёжно влюблён в девушку. Его чувство, лишённое взаимности и не высказанное вслу…
Рассказ «Оригами» — психологическая драма с элементами триллера, исследующая тёмную сторону одержимой любви.
В центре повествования — мужчина, который с школьных лет безнадёжно влюблён в девушку. Его чувство, лишённое взаимности и не высказанное вслу…
Встречайте мир, в котором сказки не заканчиваются свадьбой, а психотерапия опаснее болезни. Где принц — это слизняк, а спасение приходит от того, от кого не ждёшь.
Этот сборник рассказов — антропология нашей повседневности. Его герои — те, кто целует…
Встречайте мир, в котором сказки не заканчиваются свадьбой, а психотерапия опаснее болезни. Где принц — это слизняк, а спасение приходит от того, от кого не ждёшь.
Этот сборник рассказов — антропология нашей повседневности. Его герои — те, кто целует…
Инфрарефлексивный динамический роман. Текст, специально подготовленный для платформы ЛитРес. Внутри метатекстовой оболочки потенциально-бесконечной эластичности происходит процесс дискретного расширения текстового ядра, моделирующий расширение звезд,…
Инфрарефлексивный динамический роман. Текст, специально подготовленный для платформы ЛитРес. Внутри метатекстовой оболочки потенциально-бесконечной эластичности происходит процесс дискретного расширения текстового ядра, моделирующий расширение звезд,…
Живущие в Смоленске Иван Денисович и Лидия Петровна проводили сыновей Данилу и Сашу в Москву учиться. Оставшись вдвоем, они поняли, что абсолютно чужие и в жизни их более ничто не связывает. Но все изменилось после того, как Иван нашел в стоящем на ч…
Живущие в Смоленске Иван Денисович и Лидия Петровна проводили сыновей Данилу и Сашу в Москву учиться. Оставшись вдвоем, они поняли, что абсолютно чужие и в жизни их более ничто не связывает. Но все изменилось после того, как Иван нашел в стоящем на ч…
В Z-граде бога нет. Здесь есть только ветеринар Валера с ржавыми кусачками, ледяные погреба для "реабилитации" и самокрутки, скрученные из страниц Библии
Это не выдумка сценариста, решившего поиграть в чернуху. Это хроника реального ада, рассказанная…
В Z-граде бога нет. Здесь есть только ветеринар Валера с ржавыми кусачками, ледяные погреба для "реабилитации" и самокрутки, скрученные из страниц Библии
Это не выдумка сценариста, решившего поиграть в чернуху. Это хроника реального ада, рассказанная…
Вторая книга вселенной, начатой книгой «След». Перед чтением рекомендуется познакомиться с первой частью.
Иногда самое опасное открытие — не тайна мира, а человек рядом. Лео всё ближе подходит к разгадке природы реальности, где настоящее у каждого те…
Вторая книга вселенной, начатой книгой «След». Перед чтением рекомендуется познакомиться с первой частью.
Иногда самое опасное открытие — не тайна мира, а человек рядом. Лео всё ближе подходит к разгадке природы реальности, где настоящее у каждого те…
Вторая книга вселенной, начатой книгой «След». Перед чтением рекомендуется познакомиться с первой частью.
Иногда самое опасное открытие — не тайна мира, а человек рядом. Лео всё ближе подходит к разгадке природы реальности, где настоящее у каждого т…
Вторая книга вселенной, начатой книгой «След». Перед чтением рекомендуется познакомиться с первой частью.
Иногда самое опасное открытие — не тайна мира, а человек рядом. Лео всё ближе подходит к разгадке природы реальности, где настоящее у каждого т…
Живопись, скульптура, философия - классическое искусство против обывателей... Кто она, современная Мона Лиза? Слезы мира в одной жемчужной капле краски на холсте!
Живопись, скульптура, философия - классическое искусство против обывателей... Кто она, современная Мона Лиза? Слезы мира в одной жемчужной капле краски на холсте!
Живопись, скульптура, философия - классическое искусство против обывателей... Кто она, современная Мона Лиза? Слезы мира в одной жемчужной капле краски на холсте!
Живопись, скульптура, философия - классическое искусство против обывателей... Кто она, современная Мона Лиза? Слезы мира в одной жемчужной капле краски на холсте!
Роман «Йод» – сплав автобиографии и романа воспитания. Это и не лишенный цинизма монолог героя, балансирующего на грани нервного срыва, и диагноз эпохи, и взгляд внутрь самого себя. В зарисовках московского быта и шокирующих сцен чеченской кампании а…
Роман «Йод» – сплав автобиографии и романа воспитания. Это и не лишенный цинизма монолог героя, балансирующего на грани нервного срыва, и диагноз эпохи, и взгляд внутрь самого себя. В зарисовках московского быта и шокирующих сцен чеченской кампании а…
Лечить нельзя наказывать. Именно так решается вопрос о том, что делать с теми, кто нарушил Уголовный кодекс и был признан невменяемым. Это рассказ о том, что скрывается за сухими формулировками закона, когда речь идёт о принудительном лечении - истор…
Лечить нельзя наказывать. Именно так решается вопрос о том, что делать с теми, кто нарушил Уголовный кодекс и был признан невменяемым. Это рассказ о том, что скрывается за сухими формулировками закона, когда речь идёт о принудительном лечении - истор…
В лагере бомжей, руководимом сомнительной личностью по кличке Философ, происходят необъяснимые убийства. Макар, бывший бизнесмен, потерявший память и скрывающийся от необъяснимого преследования, невольно оказывается замешан в хитросплетение этих кров…
В лагере бомжей, руководимом сомнительной личностью по кличке Философ, происходят необъяснимые убийства. Макар, бывший бизнесмен, потерявший память и скрывающийся от необъяснимого преследования, невольно оказывается замешан в хитросплетение этих кров…
БАЛАЛАЙКА-ВЕСТЕРН
(Аннотация)
Главный стилистический прием данной комедии - перенесение дейс…
БАЛАЛАЙКА-ВЕСТЕРН
(Аннотация)
Главный стилистический прием данной комедии - перенесение дейс…
В результате страшной аварии Алексей попадает на больничную койку. Когда он приходит в себя, врачи пытаются выяснить, насколько сильно пострадал его мозг. Они тактично расспрашивают его о прошлом, но чем больше он рассказывает о своей жизни, о ранних…
В результате страшной аварии Алексей попадает на больничную койку. Когда он приходит в себя, врачи пытаются выяснить, насколько сильно пострадал его мозг. Они тактично расспрашивают его о прошлом, но чем больше он рассказывает о своей жизни, о ранних…
Попытки заговорить в комнате, где с каждым словом становится меньше воздуха.
Попытки заговорить в комнате, где с каждым словом становится меньше воздуха.
Цикл белых стихов, написанных мной в "лихие двухтысячные". Кровь, сперма, кишки, любовь-морковь и сопутствующие ей звездострадания...
Цикл белых стихов, написанных мной в "лихие двухтысячные". Кровь, сперма, кишки, любовь-морковь и сопутствующие ей звездострадания...
Говорят, что в двадцать лет жизнь только начинается. Моя к этому возрасту успела совершить крутое пике: от красных волос в школьном коридоре и запаха мазута на заводе до панорамных окон собственной квартиры в Москве.
Пока мои сверстницы заучивали би…
Говорят, что в двадцать лет жизнь только начинается. Моя к этому возрасту успела совершить крутое пике: от красных волос в школьном коридоре и запаха мазута на заводе до панорамных окон собственной квартиры в Москве.
Пока мои сверстницы заучивали би…
Рони плевать на цену славы. Прогулки на крышах – вся его жизнь, а каждая ночь – вызов. Обчистить монетный двор, хранилище графа, арсенал жандармов? Раз плюнуть. Кажется, Рони вот-вот сможет доказать всему миру, что он больше не тот беспомощный мальчи…
Рони плевать на цену славы. Прогулки на крышах – вся его жизнь, а каждая ночь – вызов. Обчистить монетный двор, хранилище графа, арсенал жандармов? Раз плюнуть. Кажется, Рони вот-вот сможет доказать всему миру, что он больше не тот беспомощный мальчи…
Сотни километров под ногами и тысячи бит информации в голове где на этом отрезке прячется настоящая жизнь?
Эта книга не просто хроника путешествия по планете. Это исследование того, как человек продирается сквозь шум данных к тишине самопознания. …
Сотни километров под ногами и тысячи бит информации в голове где на этом отрезке прячется настоящая жизнь?
Эта книга не просто хроника путешествия по планете. Это исследование того, как человек продирается сквозь шум данных к тишине самопознания. …





















