книги по философии
Зачем мы здесь и что нами движет? У этой книги всего одна цель — объяснить, как устроено большинство процессов в нашей жизни. Без сложной научной терминологии и скучных предисловий вы получите честные ответы на главные вопросы: Что на самом деле упра…
Зачем мы здесь и что нами движет? У этой книги всего одна цель — объяснить, как устроено большинство процессов в нашей жизни. Без сложной научной терминологии и скучных предисловий вы получите честные ответы на главные вопросы: Что на самом деле упра…
Книга содержит трактат, эссе, мысли и афоризмы, обсуждения.
Автор представляет этику нашей Вселенной как этику единого Целого, ограниченного общими взаимосвязями.
Настоящая Единая этика исходит из сердца, основывается на интуиции и является откровени…
Книга содержит трактат, эссе, мысли и афоризмы, обсуждения.
Автор представляет этику нашей Вселенной как этику единого Целого, ограниченного общими взаимосвязями.
Настоящая Единая этика исходит из сердца, основывается на интуиции и является откровени…
Эта книга спорит с привычной идеей медитации как способом успокоить себя любой ценой. Вместо бегства к дыханию, образам и правильному состоянию она предлагает смотреть на факты: что происходит в теле, куда уходит внимание, где опыт подменяет настояще…
Эта книга спорит с привычной идеей медитации как способом успокоить себя любой ценой. Вместо бегства к дыханию, образам и правильному состоянию она предлагает смотреть на факты: что происходит в теле, куда уходит внимание, где опыт подменяет настояще…
«Эта книга — не призыв. Это не терапия. Это констатация. Бытие есть страдание. Смысла нет. Всё остальное — анестезия. Для тех, кто устал от обещаний и готов смотреть правде в глаза. Без надежды. Без обмана. Только правда.»
«Эта книга — не призыв. Это не терапия. Это констатация. Бытие есть страдание. Смысла нет. Всё остальное — анестезия. Для тех, кто устал от обещаний и готов смотреть правде в глаза. Без надежды. Без обмана. Только правда.»
Эта книга спорит с привычной идеей медитации как способом успокоить себя любой ценой. Вместо бегства к дыханию, образам и правильному состоянию она предлагает смотреть на факты: что происходит в теле, куда уходит внимание, где опыт подменяет настояще…
Эта книга спорит с привычной идеей медитации как способом успокоить себя любой ценой. Вместо бегства к дыханию, образам и правильному состоянию она предлагает смотреть на факты: что происходит в теле, куда уходит внимание, где опыт подменяет настояще…
Артур Шопенгауэр – выдающийся немецкий философ-иррационалист, яркий представитель постклассической философии XIX века. Мыслитель, чье учение часто называют «пессимистической философией», считал человеческую жизнь бессмысленной, а существующий мир – «…
Артур Шопенгауэр – выдающийся немецкий философ-иррационалист, яркий представитель постклассической философии XIX века. Мыслитель, чье учение часто называют «пессимистической философией», считал человеческую жизнь бессмысленной, а существующий мир – «…
Мы смотрим туда, куда велят сюжет, теория, экскурсовод или собственная учёность, и пропускаем паузу, дверь, жест, лишний звук, где произведение вдруг выдаёт себя. Перед вами защита рассеянности особого рода: не той, что крадёт день уведомлениями, а т…
Мы смотрим туда, куда велят сюжет, теория, экскурсовод или собственная учёность, и пропускаем паузу, дверь, жест, лишний звук, где произведение вдруг выдаёт себя. Перед вами защита рассеянности особого рода: не той, что крадёт день уведомлениями, а т…
Смерть делает совет честнее. После диагноза «рак» отец пишет сыну письма на будущее: о здоровье, чтении, внимании, боли, любви, семье, детях, деньгах, искусственном интеллекте, сознании и смысле жизни. Здесь нет единой доктрины, зато есть редкая инто…
Смерть делает совет честнее. После диагноза «рак» отец пишет сыну письма на будущее: о здоровье, чтении, внимании, боли, любви, семье, детях, деньгах, искусственном интеллекте, сознании и смысле жизни. Здесь нет единой доктрины, зато есть редкая инто…
После сорока человек начинает понимать неприятную арифметику: вещей, обязательств и знакомств становится больше, а жизни не прибавляется. Эта книга предлагает не новый список целей, а искусство вычитания. Убрать ложные стремления, информационный шум,…
После сорока человек начинает понимать неприятную арифметику: вещей, обязательств и знакомств становится больше, а жизни не прибавляется. Эта книга предлагает не новый список целей, а искусство вычитания. Убрать ложные стремления, информационный шум,…
После сорока человек начинает понимать неприятную арифметику: вещей, обязательств и знакомств становится больше, а жизни не прибавляется. Эта книга предлагает не новый список целей, а искусство вычитания. Убрать ложные стремления, информационный шум,…
После сорока человек начинает понимать неприятную арифметику: вещей, обязательств и знакомств становится больше, а жизни не прибавляется. Эта книга предлагает не новый список целей, а искусство вычитания. Убрать ложные стремления, информационный шум,…
Я надеялся, что, не дав техник запретного знания, я обезврежу их. Что любопытство угаснет само. Но любопытство, оставленное без ответа, не угасает. Оно уходит в подполье. Оно ищет другие источники — грязные, искажённые, опасные.
Я получил весть о чел…
Я надеялся, что, не дав техник запретного знания, я обезврежу их. Что любопытство угаснет само. Но любопытство, оставленное без ответа, не угасает. Оно уходит в подполье. Оно ищет другие источники — грязные, искажённые, опасные.
Я получил весть о чел…
Смерть делает совет честнее. После диагноза «рак» отец пишет сыну письма на будущее: о здоровье, чтении, внимании, боли, любви, семье, детях, деньгах, искусственном интеллекте, сознании и смысле жизни. Здесь нет единой доктрины, зато есть редкая инто…
Смерть делает совет честнее. После диагноза «рак» отец пишет сыну письма на будущее: о здоровье, чтении, внимании, боли, любви, семье, детях, деньгах, искусственном интеллекте, сознании и смысле жизни. Здесь нет единой доктрины, зато есть редкая инто…
Мы смотрим туда, куда велят сюжет, теория, экскурсовод или собственная учёность, и пропускаем паузу, дверь, жест, лишний звук, где произведение вдруг выдаёт себя. Перед вами защита рассеянности особого рода: не той, что крадёт день уведомлениями, а т…
Мы смотрим туда, куда велят сюжет, теория, экскурсовод или собственная учёность, и пропускаем паузу, дверь, жест, лишний звук, где произведение вдруг выдаёт себя. Перед вами защита рассеянности особого рода: не той, что крадёт день уведомлениями, а т…
Книга «Беседы о главном» приглашает читателя задуматься о вопросах, определяющих человеческую жизнь: о добре и зле, любви и ответственности, совести и свободе, семье, труде, вере и предназначении человека. В форме живого философского разговора автор …
Книга «Беседы о главном» приглашает читателя задуматься о вопросах, определяющих человеческую жизнь: о добре и зле, любви и ответственности, совести и свободе, семье, труде, вере и предназначении человека. В форме живого философского разговора автор …
Голос другого – будь то отца или матери, возлюбленного или любимого певца–представляет собой неразрешимую философскую и экзистенциальную проблему. Именно этот интеллектуальный вызов становится основным сюжетом книги немецко-американского историка кул…
Голос другого – будь то отца или матери, возлюбленного или любимого певца–представляет собой неразрешимую философскую и экзистенциальную проблему. Именно этот интеллектуальный вызов становится основным сюжетом книги немецко-американского историка кул…
«Путь к сердцу. Практика внутреннего делания» — книга о ежедневном духовном труде человека над собой. Автор раскрывает путь к внутренней целостности через любовь, совесть, молитву, ответственность, преодоление греха и развитие воли. В центре внимания…
«Путь к сердцу. Практика внутреннего делания» — книга о ежедневном духовном труде человека над собой. Автор раскрывает путь к внутренней целостности через любовь, совесть, молитву, ответственность, преодоление греха и развитие воли. В центре внимания…
«Экономика воспроизводства жизни» предлагает переосмыслить цели и содержание экономического развития. Автор рассматривает экономику не только как производство товаров и получение прибыли, но как систему воспроизводства человека, семьи, общества и при…
«Экономика воспроизводства жизни» предлагает переосмыслить цели и содержание экономического развития. Автор рассматривает экономику не только как производство товаров и получение прибыли, но как систему воспроизводства человека, семьи, общества и при…
«Философия здоровья» рассматривает человека как единство тела, души и духа и показывает здоровье как результат их гармоничного взаимодействия. Автор обращает внимание на образ жизни, питание, движение, труд, отдых, отношения, культуру общения и внутр…
«Философия здоровья» рассматривает человека как единство тела, души и духа и показывает здоровье как результат их гармоничного взаимодействия. Автор обращает внимание на образ жизни, питание, движение, труд, отдых, отношения, культуру общения и внутр…
Что, если веками власть и традиционные религии скрывали истинное лицо Создателя?
В этой откровенной книге общественный деятель Фуад Алиев предлагает отделить величие Космического Архитектора от человеческих организаций, присвоивших себе право говорит…
Что, если веками власть и традиционные религии скрывали истинное лицо Создателя?
В этой откровенной книге общественный деятель Фуад Алиев предлагает отделить величие Космического Архитектора от человеческих организаций, присвоивших себе право говорит…
Что, если веками власть и традиционные религии скрывали истинное лицо Создателя?
В этой откровенной книге общественный деятель Фуад Алиев предлагает отделить величие Космического Архитектора от человеческих организаций, присвоивших себе право говорит…
Что, если веками власть и традиционные религии скрывали истинное лицо Создателя?
В этой откровенной книге общественный деятель Фуад Алиев предлагает отделить величие Космического Архитектора от человеческих организаций, присвоивших себе право говорит…