культура и искусство
Воспоминания Тамары Карсавиной, одной из звезд легендарной труппы Сергея Дягилева, в составе которой были Нижинский и Павлова, стали признанной классикой литературы о балете. Детство, уроки танцев, годы обучения в Императорском балетном училище и пос…
Воспоминания Тамары Карсавиной, одной из звезд легендарной труппы Сергея Дягилева, в составе которой были Нижинский и Павлова, стали признанной классикой литературы о балете. Детство, уроки танцев, годы обучения в Императорском балетном училище и пос…
полная версия«Только поставить некоторые вопросы – вот скромная цель настоящих листков, отрывочных и кратких. И если некоторые мысли мои покажутся вам парадоксальными, страх – чрезмерным и надежды – преувеличенными, то вините не меня, а обширность темы, сложность…
«Только поставить некоторые вопросы – вот скромная цель настоящих листков, отрывочных и кратких. И если некоторые мысли мои покажутся вам парадоксальными, страх – чрезмерным и надежды – преувеличенными, то вините не меня, а обширность темы, сложность…
Проект «Университеты России» позволит высшим учебным заведениям нашей страны использовать в образовательном процессе издания (в том числе учебники и учебные пособия) по различным дисциплинам, подготовленные преподавателями лучших университетов России…
Проект «Университеты России» позволит высшим учебным заведениям нашей страны использовать в образовательном процессе издания (в том числе учебники и учебные пособия) по различным дисциплинам, подготовленные преподавателями лучших университетов России…
полная версияЭто киноповести и синопсисы – другими словами, краткие кинорассказы. Написав сценарий «Любимый раб», автор с удивлением узнал от Геннадия Хазанова (он поведал об этом в прямом телеэфире), что его отец (Хазанова) жил с новой семьей в том же доме много…
Это киноповести и синопсисы – другими словами, краткие кинорассказы. Написав сценарий «Любимый раб», автор с удивлением узнал от Геннадия Хазанова (он поведал об этом в прямом телеэфире), что его отец (Хазанова) жил с новой семьей в том же доме много…
полная версия«Умер Золя. Нелепо и обидно умер. Какой-то камин, который дымит, какой-то угар, что-то вздорное, мелкое, слишком обыденное, вульгарное, – а в результате смерть. Вот он, великий Золя, валяется лицом вниз на ковре, такой простой, такой до ужаса обыкнов…
«Умер Золя. Нелепо и обидно умер. Какой-то камин, который дымит, какой-то угар, что-то вздорное, мелкое, слишком обыденное, вульгарное, – а в результате смерть. Вот он, великий Золя, валяется лицом вниз на ковре, такой простой, такой до ужаса обыкнов…
В учебном пособии представлены очерки по фортепианно-исполнительскому интонированию. В них разобраны проблемы художественного интонирования на фортепиано, дан анализ их разработки в методико-теоретической литературе XVI XX веков. Рассмотрены историче…
В учебном пособии представлены очерки по фортепианно-исполнительскому интонированию. В них разобраны проблемы художественного интонирования на фортепиано, дан анализ их разработки в методико-теоретической литературе XVI XX веков. Рассмотрены историче…
полная версия«На низком и глубоком стуле сидит похудевший донельзя человек; на нем халатик и трогательно смятая вокруг тонкой шеи белая сорочка, с которой как бы не сошел еще отпечаток мучительной ночи. Сидит он, немного подавшись вперед, и смотрит прямо перед со…
«На низком и глубоком стуле сидит похудевший донельзя человек; на нем халатик и трогательно смятая вокруг тонкой шеи белая сорочка, с которой как бы не сошел еще отпечаток мучительной ночи. Сидит он, немного подавшись вперед, и смотрит прямо перед со…
полная версия«Сто лет тому назад в Москве на Немецкой улице родился человек, которому суждено было прославить свою родину и стать ее славой.
Бог дал ему горячее и смелое сердце и дивный дар мелодией слов сладко волновать сердца. Жребий судил ему короткую и тревож…
«Сто лет тому назад в Москве на Немецкой улице родился человек, которому суждено было прославить свою родину и стать ее славой.
Бог дал ему горячее и смелое сердце и дивный дар мелодией слов сладко волновать сердца. Жребий судил ему короткую и тревож…
Книга заслуженного деятеля искусств РФ, известного российского театрального педагога, режиссера, теоретика актерского мастерства и режиссерского искусства Савостьянова Александра Ивановича является первым учебным пособием по технике речи для студенто…
Книга заслуженного деятеля искусств РФ, известного российского театрального педагога, режиссера, теоретика актерского мастерства и режиссерского искусства Савостьянова Александра Ивановича является первым учебным пособием по технике речи для студенто…
полная версия«Опять три сестры на сцене. Но на этот раз уже не чеховские. Те были барышни высокой души и чарующей нежности, а эти – черствые и злые мещанки.
Те озаряли, а с этими страшно. Те были воздушные, а эти – Анфиса с сестрами – снедаемы темными страстями. …
«Опять три сестры на сцене. Но на этот раз уже не чеховские. Те были барышни высокой души и чарующей нежности, а эти – черствые и злые мещанки.
Те озаряли, а с этими страшно. Те были воздушные, а эти – Анфиса с сестрами – снедаемы темными страстями. …
полная версия«Господа! Вы прослушали сегодня несколько, очень немного правда, избранных страниц из написанного Достоевским. Я нимало не сомневаюсь, что придет время, когда вы перечитаете гораздо больше страниц из его сочинений, когда над многими страницами вы глу…
«Господа! Вы прослушали сегодня несколько, очень немного правда, избранных страниц из написанного Достоевским. Я нимало не сомневаюсь, что придет время, когда вы перечитаете гораздо больше страниц из его сочинений, когда над многими страницами вы глу…
Сборник киносценариев от писателя и сценариста Игоря Гора, в который вошли различные сценарии, написанные мной в разные годы. Некоторые сценарии (к/м "ПОНАРОШКУ" и пилотная серия сериала "ПОНАРОШКУ") участвовали в конкурсах сценариев и даже доходили …
Сборник киносценариев от писателя и сценариста Игоря Гора, в который вошли различные сценарии, написанные мной в разные годы. Некоторые сценарии (к/м "ПОНАРОШКУ" и пилотная серия сериала "ПОНАРОШКУ") участвовали в конкурсах сценариев и даже доходили …
Перед вами настоящее полевое руководство по изучению современного города. Почти каждый элемент городской среды предстает с необычного, нового ракурса. С каждым из них связана история, которая удивит, развеселит или заставит задуматься.
Роман Марс, по…
Перед вами настоящее полевое руководство по изучению современного города. Почти каждый элемент городской среды предстает с необычного, нового ракурса. С каждым из них связана история, которая удивит, развеселит или заставит задуматься.
Роман Марс, по…
полная версия«Самая резкая и самая глубокая черта, более того: основание художественной индивидуальности Горького – это его деспотизм. Повелитель, властелин, деспот, не терпящий ни в ком противоречий, даже в себе самом. Если Горький противоречит Горькому, то он п…
«Самая резкая и самая глубокая черта, более того: основание художественной индивидуальности Горького – это его деспотизм. Повелитель, властелин, деспот, не терпящий ни в ком противоречий, даже в себе самом. Если Горький противоречит Горькому, то он п…
полная версия«Догматизм в литературе так же творит своих мучеников, невинно осужденных, сожженных и распятых, как и страстный догматизм религиозный. Это еще счастье наше, что литература отделена от государства, а то давно бы уже сжигали на площади за новую рифму …
«Догматизм в литературе так же творит своих мучеников, невинно осужденных, сожженных и распятых, как и страстный догматизм религиозный. Это еще счастье наше, что литература отделена от государства, а то давно бы уже сжигали на площади за новую рифму …
полная версия«Крупный и серьезный успех, который выпал в Петербурге на долю «Мещан» М. Горького, не явился неожиданностью для меня, да и для всех тех, кто присутствовал на генеральной репетиции пьесы в Москве. Хотя гг. Станиславский и Немирович-Данченко предупреж…
«Крупный и серьезный успех, который выпал в Петербурге на долю «Мещан» М. Горького, не явился неожиданностью для меня, да и для всех тех, кто присутствовал на генеральной репетиции пьесы в Москве. Хотя гг. Станиславский и Немирович-Данченко предупреж…
В 1788 году, в разгар русско-турецкой войны, из плена на хутор возвращается Максим. 18 лет назад его захватили татары и продали в рабство. Он попал к французскому дипломату в Кафе. Вместе с сыном дипломата он учился и рос, постигая разные языки и нау…
В 1788 году, в разгар русско-турецкой войны, из плена на хутор возвращается Максим. 18 лет назад его захватили татары и продали в рабство. Он попал к французскому дипломату в Кафе. Вместе с сыном дипломата он учился и рос, постигая разные языки и нау…
полная версия«Лев Антонович Сулержицкий – один из самых талантливых и своеобразных людей, каких только может породить русская полуфантастическая действительность. Когда-то страстный толстовец, претерпевший жестокие гонения за отказ отбывать воинскую повинность, п…
«Лев Антонович Сулержицкий – один из самых талантливых и своеобразных людей, каких только может породить русская полуфантастическая действительность. Когда-то страстный толстовец, претерпевший жестокие гонения за отказ отбывать воинскую повинность, п…
полная версия«Я не хочу сегодня говорить о городских избирателях, которых обучают, подобно екатерининским инвалидам, отличать правую руку от левой, ни о выборах в Городском Кредитном Обществе и г. Шмакове. Не хочу я говорить ни о сумасшедших, пойманных на улице, …
«Я не хочу сегодня говорить о городских избирателях, которых обучают, подобно екатерининским инвалидам, отличать правую руку от левой, ни о выборах в Городском Кредитном Обществе и г. Шмакове. Не хочу я говорить ни о сумасшедших, пойманных на улице, …
Книга Листа о Шопене — художественный документ огромного интереса и значения. Она была создана вскоре после смерти великого музыканта, по живым воспоминаниям и впечатлениям. При этом ее автор не просто литератор, искусствовед и критик, а музыкант-худ…
Книга Листа о Шопене — художественный документ огромного интереса и значения. Она была создана вскоре после смерти великого музыканта, по живым воспоминаниям и впечатлениям. При этом ее автор не просто литератор, искусствовед и критик, а музыкант-худ…