русская классика
«На утёсе, омываемом беспокойными волнами Понта, лежат груды камня, зияют глубокие ямы и возвышается полуразрушенная стена, массивностью своей напоминающая постройки мифических циклопов, – вот всё, что осталось от Херсонеса Таврического – города, в к…
«На утёсе, омываемом беспокойными волнами Понта, лежат груды камня, зияют глубокие ямы и возвышается полуразрушенная стена, массивностью своей напоминающая постройки мифических циклопов, – вот всё, что осталось от Херсонеса Таврического – города, в к…
«Очень вредно и бессмысленно, когда формулы и требования одной области общественного строительства переносятся целиком в другую. Принцип равенства (демократизации), вполне разумный и справедливый в области правовой, становится губительным, когда его …
«Очень вредно и бессмысленно, когда формулы и требования одной области общественного строительства переносятся целиком в другую. Принцип равенства (демократизации), вполне разумный и справедливый в области правовой, становится губительным, когда его …
Виктор Петрович Астафьев (1924–2001) – журналист и прозаик, один из главных представителей «деревенского» направления в русской литературе. Трудное детство и суровый фронтовой путь не помешали ему стать чутким и наблюдательным художником. Рассказы Ви…
Виктор Петрович Астафьев (1924–2001) – журналист и прозаик, один из главных представителей «деревенского» направления в русской литературе. Трудное детство и суровый фронтовой путь не помешали ему стать чутким и наблюдательным художником. Рассказы Ви…
Стыдно быть плохим репетитором. Ещё стыднее – когда твой ученик это понимает быстрее тебя. Рассказ «Репетитор» – идеальная зарисовка о том, как легко рушится авторитет за одну секунду, если взялся учить тому, чего не знаешь сам.
Сценка из жизни гимна…
Стыдно быть плохим репетитором. Ещё стыднее – когда твой ученик это понимает быстрее тебя. Рассказ «Репетитор» – идеальная зарисовка о том, как легко рушится авторитет за одну секунду, если взялся учить тому, чего не знаешь сам.
Сценка из жизни гимна…
Обыкновенная репетиция церковного хора под пером Чехова оборачивается вечной историей о том, как пылкое усердие сталкивается с ледяным равнодушием. Читателю и хохотать в голос, и плакать в жилетку – одновременно.
Чехов превращает обычную репетицию ц…
Обыкновенная репетиция церковного хора под пером Чехова оборачивается вечной историей о том, как пылкое усердие сталкивается с ледяным равнодушием. Читателю и хохотать в голос, и плакать в жилетку – одновременно.
Чехов превращает обычную репетицию ц…
Бывший генерал-майор страдает от зубной боли, но к врачу идти боится. Приказчик сообщает ему, что некий лекарь в Саратове заговаривает зубы, вот только фамилию его запамятовал – помнит лишь, что она «лошадиная».
Отставной генерал-майор мучается от зу…
Бывший генерал-майор страдает от зубной боли, но к врачу идти боится. Приказчик сообщает ему, что некий лекарь в Саратове заговаривает зубы, вот только фамилию его запамятовал – помнит лишь, что она «лошадиная».
Отставной генерал-майор мучается от зу…
Охотясь в Калужской губернии, рассказчик знакомится с укладом жизни двух местных землевладельцев, имеющих в округе отличную репутацию. Один из них – просвещенный отставной генерал и строгий поборник дисциплины, а второй – хлебосольный, добродушный ст…
Охотясь в Калужской губернии, рассказчик знакомится с укладом жизни двух местных землевладельцев, имеющих в округе отличную репутацию. Один из них – просвещенный отставной генерал и строгий поборник дисциплины, а второй – хлебосольный, добродушный ст…
Вечно актуальная история о том как два человека смотрят на одну гайку и видят абсолютно разное.
Рассказ про одно судебное разбирательство. Простого мужика Дениса Григорьева судят за то, что он откручивал гайки с железнодорожных рельсов. Крестьянин ис…
Вечно актуальная история о том как два человека смотрят на одну гайку и видят абсолютно разное.
Рассказ про одно судебное разбирательство. Простого мужика Дениса Григорьева судят за то, что он откручивал гайки с железнодорожных рельсов. Крестьянин ис…
Боитесь темноты, леса и громких звуков? Ни в коем случае не берите с собой земмера, который вдруг решил, что он крутой парень. Рассказ «Пересолил» – это идеальная комедия положений.
Если вы боитесь темноты, леса и собственной тени – не берите с собой…
Боитесь темноты, леса и громких звуков? Ни в коем случае не берите с собой земмера, который вдруг решил, что он крутой парень. Рассказ «Пересолил» – это идеальная комедия положений.
Если вы боитесь темноты, леса и собственной тени – не берите с собой…
Ошибаетесь, если думаете, что одиночество – это отсутствие звонков. «Тоска» Чехова – это когда твою боль никто не хочет слышать, хотя вокруг сотни людей. Чехов не просто написал рассказ – он вынес диагноз – равнодушие.
Если вы думаете, что одиночест…
Ошибаетесь, если думаете, что одиночество – это отсутствие звонков. «Тоска» Чехова – это когда твою боль никто не хочет слышать, хотя вокруг сотни людей. Чехов не просто написал рассказ – он вынес диагноз – равнодушие.
Если вы думаете, что одиночест…
Это письмо никто не получит. Но пока его пишет маленький Ванька – в мире есть место чуду. Рассказ «Ванька» – о том, как детская любовь и вера в добро оказываются сильнее голода, холода и жестокости. Самая трогательная чеховская история для всех, кто …
Это письмо никто не получит. Но пока его пишет маленький Ванька – в мире есть место чуду. Рассказ «Ванька» – о том, как детская любовь и вера в добро оказываются сильнее голода, холода и жестокости. Самая трогательная чеховская история для всех, кто …
Вам когда-нибудь казалось, что счастье – где-то далеко, в блеске и славе? Героиня этого рассказа тоже так думала. Но Чехов мягко подводит нас к другому ответу на вопрос «где моё место?» – там, где помнят мой запах. Эта история о том, как внешнее мерк…
Вам когда-нибудь казалось, что счастье – где-то далеко, в блеске и славе? Героиня этого рассказа тоже так думала. Но Чехов мягко подводит нас к другому ответу на вопрос «где моё место?» – там, где помнят мой запах. Эта история о том, как внешнее мерк…
Детство – это мир, где Калифорния ждёт за ближайшим забором, а индейцы сидят в кустах соседнего двора. Рассказ Чехова прочерчивает границу между детскими грёзами и взрослой явью, между лёгкостью выдумки и грузом обязательств. Двое приятелей затевают …
Детство – это мир, где Калифорния ждёт за ближайшим забором, а индейцы сидят в кустах соседнего двора. Рассказ Чехова прочерчивает границу между детскими грёзами и взрослой явью, между лёгкостью выдумки и грузом обязательств. Двое приятелей затевают …
Диалог умирающего с почти умершим. Один кричит о несправедливости, другой молчит и смотрит на небо. «Гусев» Чехова – это рассказ без ответов. Но с главным откровением: конец бывает разным. Можно уйти со злобой. А можно – с лёгким сердцем, пленённым к…
Диалог умирающего с почти умершим. Один кричит о несправедливости, другой молчит и смотрит на небо. «Гусев» Чехова – это рассказ без ответов. Но с главным откровением: конец бывает разным. Можно уйти со злобой. А можно – с лёгким сердцем, пленённым к…
Она охотилась за гениями – художниками, артистами, писателями. А рядом тихо лечил людей её муж, обычный врач. Она не замечала его, пока не стало слишком поздно. «Попрыгунья» Чехова – история о том, как мы ищем яркое, а теряем настоящее.
Она искала г…
Она охотилась за гениями – художниками, артистами, писателями. А рядом тихо лечил людей её муж, обычный врач. Она не замечала его, пока не стало слишком поздно. «Попрыгунья» Чехова – история о том, как мы ищем яркое, а теряем настоящее.
Она искала г…
Вы считаете себя нормальным? А мир вокруг – здоровым? Чехов в «Палате № 6» переворачивает всё с ног на голову. Оказывается, достаточно начать рассуждать и сомневаться – и ты уже безумец.
Повесть о том, как легко сойти с ума в мире, где норма – молча…
Вы считаете себя нормальным? А мир вокруг – здоровым? Чехов в «Палате № 6» переворачивает всё с ног на голову. Оказывается, достаточно начать рассуждать и сомневаться – и ты уже безумец.
Повесть о том, как легко сойти с ума в мире, где норма – молча…
«Нет ничего неприятнее, как запаздывать к празднику, а особенно к такому, как сочельник. У нас, у южан, елка всегда в сочельник, и с раннего детства связаны с этим вечером воспоминания тихого семейного кружка, радостей елки, этих светлых радостей, не…
«Нет ничего неприятнее, как запаздывать к празднику, а особенно к такому, как сочельник. У нас, у южан, елка всегда в сочельник, и с раннего детства связаны с этим вечером воспоминания тихого семейного кружка, радостей елки, этих светлых радостей, не…
«… По летам, когда мы переезжали на дачу, Черт переезжал с нами, верней уже оказывался – в полной сохранности пересаженного деревца, с корнями и с плодами – сидящим на Валерииной кровати, в ее тарусской, узкой, желобом вылетавшей в жасмин комнате, с …
«… По летам, когда мы переезжали на дачу, Черт переезжал с нами, верней уже оказывался – в полной сохранности пересаженного деревца, с корнями и с плодами – сидящим на Валерииной кровати, в ее тарусской, узкой, желобом вылетавшей в жасмин комнате, с …
«Очень много у нас говорят теперь о „молодежи“. Много, а может быть, и слишком мало. Болтают скорее, а не говорят. Перед литературной молодежью – то преклоняются, то ее осмеивают. Факт, что дети нашего времени внезапно, не по летам, не по годам, – вы…
«Очень много у нас говорят теперь о „молодежи“. Много, а может быть, и слишком мало. Болтают скорее, а не говорят. Перед литературной молодежью – то преклоняются, то ее осмеивают. Факт, что дети нашего времени внезапно, не по летам, не по годам, – вы…
«После трех дней пребывания во гробе Елеазар был воскрешен Христом. Разрушительная работа смерти над трупом была приостановлена, но не уничтожена. Густая землистая синева лежала под глазами а во впадинах щек. У выросших в могиле ногтей синева станови…
«После трех дней пребывания во гробе Елеазар был воскрешен Христом. Разрушительная работа смерти над трупом была приостановлена, но не уничтожена. Густая землистая синева лежала под глазами а во впадинах щек. У выросших в могиле ногтей синева станови…