русская классика
«Говорили, что на набережной появилось новое лицо: дама с собачкой. Дмитрий Дмитрич Гуров, проживший в Ялте уже две недели и привыкший тут, тоже стал интересоваться новыми лицами. Сидя в павильоне у Берне, он видел, как по набережной прошла молодая д…
«Говорили, что на набережной появилось новое лицо: дама с собачкой. Дмитрий Дмитрич Гуров, проживший в Ялте уже две недели и привыкший тут, тоже стал интересоваться новыми лицами. Сидя в павильоне у Берне, он видел, как по набережной прошла молодая д…
Афанасий Иванович Товстогуб и его жена Пульхерия Ивановна двое старичков «прошедшего века», нежно любящих и трогательно заботящихся друг о друге. Афанасий Иванович был высок, ходил всегда в бараньем тулупчике, и практически всегда улыбался. Пульхерия…
Афанасий Иванович Товстогуб и его жена Пульхерия Ивановна двое старичков «прошедшего века», нежно любящих и трогательно заботящихся друг о друге. Афанасий Иванович был высок, ходил всегда в бараньем тулупчике, и практически всегда улыбался. Пульхерия…
Героини Чарской – это маленькие девочки из разных уголков Российской империи, которые переживают из-за оценок и экзаменов, делятся друг с другом секретами, участвуют в проказах и шалостях, живут в ожидании первого бала и поддерживают друг друга в тру…
Героини Чарской – это маленькие девочки из разных уголков Российской империи, которые переживают из-за оценок и экзаменов, делятся друг с другом секретами, участвуют в проказах и шалостях, живут в ожидании первого бала и поддерживают друг друга в тру…
«Ночь была темная. Низкие облака закрывали небо. Под утро на фоне посеревшего неба обозначились бамбуковые заросли, а перед ними – очертания бунгало.
Перед верандой на площадке расположились, как изваяния, полуголые индусы. Первым у ступенек сидел ху…
«Ночь была темная. Низкие облака закрывали небо. Под утро на фоне посеревшего неба обозначились бамбуковые заросли, а перед ними – очертания бунгало.
Перед верандой на площадке расположились, как изваяния, полуголые индусы. Первым у ступенек сидел ху…
Сборник Виктора Астафьева «Пастух и пастушка. Звездопад» адресован учащимся средней и старшей школы.
Книга раскрывает тему любви в военное время. Герои оказываются перед непростым нравственным выбором: помогать товарищам в тылу или рисковать жизнью в…
Сборник Виктора Астафьева «Пастух и пастушка. Звездопад» адресован учащимся средней и старшей школы.
Книга раскрывает тему любви в военное время. Герои оказываются перед непростым нравственным выбором: помогать товарищам в тылу или рисковать жизнью в…
Этот сборник объединяет ключевые работы Кумэ раннего периода его творчества, так называемая проза Эпохи Тайсё: здесь и ранние, ещё ученические опыты, где чувствуется влияние его учителя Нацумэ Сосэки, и зрелые вещи, в которых он находит свой голос. И…
Этот сборник объединяет ключевые работы Кумэ раннего периода его творчества, так называемая проза Эпохи Тайсё: здесь и ранние, ещё ученические опыты, где чувствуется влияние его учителя Нацумэ Сосэки, и зрелые вещи, в которых он находит свой голос. И…
О старом человеке, его жизни, привычках, характерных чертах на примере одной отдельно взятой личности.
О старом человеке, его жизни, привычках, характерных чертах на примере одной отдельно взятой личности.
«В сущности, было два Владимира Петровича. Один, которого знали товарищи, просто знакомые, возлюбленные, был приятный Владимир Петрович, Володя, с ровным характером, лет тридцати пяти, с карими хорошими глазами, с густыми, каштановыми усами и полными…
«В сущности, было два Владимира Петровича. Один, которого знали товарищи, просто знакомые, возлюбленные, был приятный Владимир Петрович, Володя, с ровным характером, лет тридцати пяти, с карими хорошими глазами, с густыми, каштановыми усами и полными…
Мария же продолжала лежать на холодном полу квартиры. Боль в затылке заставила приоткрыть глаза. Сквозь мутную белесую пелену она разглядела каких-то людей в белом одеянии. За спинами шевелились маленькие крылышки. «Вот и ангелов вижу. Что дальше?» —…
Мария же продолжала лежать на холодном полу квартиры. Боль в затылке заставила приоткрыть глаза. Сквозь мутную белесую пелену она разглядела каких-то людей в белом одеянии. За спинами шевелились маленькие крылышки. «Вот и ангелов вижу. Что дальше?» —…
Мария же продолжала лежать на холодном полу квартиры. Боль в затылке заставила приоткрыть глаза. Сквозь мутную белесую пелену она разглядела каких-то людей в белом одеянии. За спинами шевелились маленькие крылышки. «Вот и ангелов вижу. Что дальше?» —…
Мария же продолжала лежать на холодном полу квартиры. Боль в затылке заставила приоткрыть глаза. Сквозь мутную белесую пелену она разглядела каких-то людей в белом одеянии. За спинами шевелились маленькие крылышки. «Вот и ангелов вижу. Что дальше?» —…
«Под одной кровлей, в одной квартире, в одном четвертом этаже жили два молодые сослуживца, Аркадий Иванович Нефедевич и Вася Шумков… Автор, конечно, чувствует необходимость объяснить читателю, почему один герой назван полным, а другой уменьшительным …
«Под одной кровлей, в одной квартире, в одном четвертом этаже жили два молодые сослуживца, Аркадий Иванович Нефедевич и Вася Шумков… Автор, конечно, чувствует необходимость объяснить читателю, почему один герой назван полным, а другой уменьшительным …
«Читайте его, это подлинное искусство, оно всякому понятно без комментариев», – писал о Куприне Федор Батюшков. Любовь: дар или приговор? Великий русский классик исследует ее во всех проявлениях: от мимолетного чувства и тихой поддержки – до мучитель…
«Читайте его, это подлинное искусство, оно всякому понятно без комментариев», – писал о Куприне Федор Батюшков. Любовь: дар или приговор? Великий русский классик исследует ее во всех проявлениях: от мимолетного чувства и тихой поддержки – до мучитель…
Мамин-Сибиряк – псевдоним Дмитрия Наркисовича Мамина, талантливого писателя, большого знатока жизни Урала и Сибири. «Золото» (1883) – одно из его самых значительных произведений. Роман основан на реальных фактах из жизни промышленного Урала конца XIX…
Мамин-Сибиряк – псевдоним Дмитрия Наркисовича Мамина, талантливого писателя, большого знатока жизни Урала и Сибири. «Золото» (1883) – одно из его самых значительных произведений. Роман основан на реальных фактах из жизни промышленного Урала конца XIX…
«Может быть, никто из живущих в Москве не знает так хорошо окрестностей города сего, как я, потому что никто чаще моего не бывает в поле, никто более моего не бродит пешком, без плана, без цели – куда глаза глядят – по лугам и рощам, по холмам и равн…
«Может быть, никто из живущих в Москве не знает так хорошо окрестностей города сего, как я, потому что никто чаще моего не бывает в поле, никто более моего не бродит пешком, без плана, без цели – куда глаза глядят – по лугам и рощам, по холмам и равн…
«…Если в Гофмане выразилась Германия и немецкая душа, то в Эдгаре По, напротив, выразился антипод янки, превратившего время, небо и землю в деньги и аршин. Эдгар По как бы хотел выскочить из тех условных форм жизни, которые налагает на всякого америк…
«…Если в Гофмане выразилась Германия и немецкая душа, то в Эдгаре По, напротив, выразился антипод янки, превратившего время, небо и землю в деньги и аршин. Эдгар По как бы хотел выскочить из тех условных форм жизни, которые налагает на всякого америк…
Роман немецкого писателя-романтика XIX в. Йозефа фон Эйхендорфа «Предчувствие и действительность» публикуется впервые в переводе на русский язык. Произведение является образцом романтической прозы. В центре повествования образ молодого графа Фридриха…
Роман немецкого писателя-романтика XIX в. Йозефа фон Эйхендорфа «Предчувствие и действительность» публикуется впервые в переводе на русский язык. Произведение является образцом романтической прозы. В центре повествования образ молодого графа Фридриха…
«… – Ах, боже мой, – шепнул Тугай и заторопился. Он огляделся кругом и прежде всего взял со стола очки и надел их. Но теперь они мало изменили князя. Глаза его косили, как у Хана на полотне, и белел в них лишь легкий огонь отчаянной созревшей мысли. …
«… – Ах, боже мой, – шепнул Тугай и заторопился. Он огляделся кругом и прежде всего взял со стола очки и надел их. Но теперь они мало изменили князя. Глаза его косили, как у Хана на полотне, и белел в них лишь легкий огонь отчаянной созревшей мысли. …