классическая проза
Сколько бы лет ни прошло, у каждого из нас есть мгновение, к которому мы снова и снова возвращаемся мысленно. Оно живёт где-то глубоко внутри и отзывается тихой, сладкой грустью. Мы знаем: прошлое невозможно изменить. Но сердце всё равно бережно хран…
Сколько бы лет ни прошло, у каждого из нас есть мгновение, к которому мы снова и снова возвращаемся мысленно. Оно живёт где-то глубоко внутри и отзывается тихой, сладкой грустью. Мы знаем: прошлое невозможно изменить. Но сердце всё равно бережно хран…
Анна Михайловна Корнилова, чей стол располагался напротив моего рабочего места, была пожилой женщиной, которой было 76 лет, и все мы испытывали к ней огромное уважение. Анна Михайловна отличалась небольшим ростом и стройностью, а также была слегка ху…
Анна Михайловна Корнилова, чей стол располагался напротив моего рабочего места, была пожилой женщиной, которой было 76 лет, и все мы испытывали к ней огромное уважение. Анна Михайловна отличалась небольшим ростом и стройностью, а также была слегка ху…
Вторая книга из цикла о судьбе Виктора Орлова.
Судьба жестоко пошутила с мальчишкой, мечтавшим покорять небо. Из-за банального чирья на виске, превратившего жизнь в кошмар, Виктор теряет не только зрение, но и возможность осуществить свою главную ме…
Вторая книга из цикла о судьбе Виктора Орлова.
Судьба жестоко пошутила с мальчишкой, мечтавшим покорять небо. Из-за банального чирья на виске, превратившего жизнь в кошмар, Виктор теряет не только зрение, но и возможность осуществить свою главную ме…
Никита привык жить в тишине.
Не чувствовать — значит не терять.
Он выстроил вокруг себя холод, в котором было безопасно и пусто.
Адина появилась неожиданно — без просьб, без громких слов, без обещаний, которые легко нарушить. Она просто осталась. И э…
Никита привык жить в тишине.
Не чувствовать — значит не терять.
Он выстроил вокруг себя холод, в котором было безопасно и пусто.
Адина появилась неожиданно — без просьб, без громких слов, без обещаний, которые легко нарушить. Она просто осталась. И э…
В Петербурге «всё обман, всё мечта, всё не то, чем кажется». Ночной блеск его главной улицы, Невского проспекта, легко туманит испытующий взгляд, заставляя прохожего свернуть туда, где случай становится судьбой. В одном доме молодого художника пресле…
В Петербурге «всё обман, всё мечта, всё не то, чем кажется». Ночной блеск его главной улицы, Невского проспекта, легко туманит испытующий взгляд, заставляя прохожего свернуть туда, где случай становится судьбой. В одном доме молодого художника пресле…
Эта книга представляет собой семейную сагу, в которой описана жизнь нескольких поколений одной семьи, начиная с конца 19-го века и заканчивая началом 21-го века. В этот период происходили важнейшие события в истории человечества. Мне хотелось показат…
Эта книга представляет собой семейную сагу, в которой описана жизнь нескольких поколений одной семьи, начиная с конца 19-го века и заканчивая началом 21-го века. В этот период происходили важнейшие события в истории человечества. Мне хотелось показат…
В зимнем Петербурге Агата случайно знакомится в театре с Григорием, и между ними вспыхивает любовь. Но зависть и предательство рушат её жизнь, и ради спасения Агаты Григорий идёт на отчаянный шаг. История о любви, которая проходит через боль и испыта…
В зимнем Петербурге Агата случайно знакомится в театре с Григорием, и между ними вспыхивает любовь. Но зависть и предательство рушат её жизнь, и ради спасения Агаты Григорий идёт на отчаянный шаг. История о любви, которая проходит через боль и испыта…
Двое. Гора. Бездна между ними. Марк и Анна поднимаются на пик Ленина не за победой, а чтобы похоронить общее прошлое. В разреженном воздухе стираются не только границы реальности, но и последние преграды между болью, яростью и страстью. Их восхождени…
Двое. Гора. Бездна между ними. Марк и Анна поднимаются на пик Ленина не за победой, а чтобы похоронить общее прошлое. В разреженном воздухе стираются не только границы реальности, но и последние преграды между болью, яростью и страстью. Их восхождени…
Третий том романа "История болезни" не случайно назван "Геронтология". Достигнув определённого возраста, мы всё чаще оглядываемся назад. Вспоминаем, сравниваем, анализируем...
Третий том романа "История болезни" не случайно назван "Геронтология". Достигнув определённого возраста, мы всё чаще оглядываемся назад. Вспоминаем, сравниваем, анализируем...
Двое. Гора. Бездна между ними. Марк и Анна поднимаются на пик Ленина не за победой, а чтобы похоронить общее прошлое. В разреженном воздухе стираются не только границы реальности, но и последние преграды между болью, яростью и страстью. Их восхождени…
Двое. Гора. Бездна между ними. Марк и Анна поднимаются на пик Ленина не за победой, а чтобы похоронить общее прошлое. В разреженном воздухе стираются не только границы реальности, но и последние преграды между болью, яростью и страстью. Их восхождени…
Двенадцать новогодних историй — как двенадцать ударов курантов. Это истории о разбитых сердцах и нечаянных встречах, о семейных тайнах и смелых решениях. О том, как в самую “зимнюю стужу” найти в себе силы начать всё сначала и отыскать след к собстве…
Двенадцать новогодних историй — как двенадцать ударов курантов. Это истории о разбитых сердцах и нечаянных встречах, о семейных тайнах и смелых решениях. О том, как в самую “зимнюю стужу” найти в себе силы начать всё сначала и отыскать след к собстве…
Русский сказочник Павел Петрович Бажов (1879–1950) родился и вырос на Урале. Из года в год летом колесил он по родным местам, и в Уральском краю едва ли найдется уголок, где бы ни побывал этот добытчик устного речевого золота и искатель самородных ск…
Русский сказочник Павел Петрович Бажов (1879–1950) родился и вырос на Урале. Из года в год летом колесил он по родным местам, и в Уральском краю едва ли найдется уголок, где бы ни побывал этот добытчик устного речевого золота и искатель самородных ск…
Готовы ли вы вместе с нами отправиться в это непростое, но важное путешествие? Готовы ли заглянуть в глаза страху и прочитать о жизни после надлома?
Тогда давайте начнём.
Рождённые в любви
Представьте себе девушку из интеллигентной московской семьи. …
Готовы ли вы вместе с нами отправиться в это непростое, но важное путешествие? Готовы ли заглянуть в глаза страху и прочитать о жизни после надлома?
Тогда давайте начнём.
Рождённые в любви
Представьте себе девушку из интеллигентной московской семьи. …
Шон Марели - воплощённый идеал. Его мир - это зеркало, отражающее только его совершенство: могучие плечи, золотые волосы, покорная природа и восхищённые взгляды. Он - Аполлон на вспаханном поле, бог в собственном царстве. Но однажды на лесной тропинк…
Шон Марели - воплощённый идеал. Его мир - это зеркало, отражающее только его совершенство: могучие плечи, золотые волосы, покорная природа и восхищённые взгляды. Он - Аполлон на вспаханном поле, бог в собственном царстве. Но однажды на лесной тропинк…
Лев Грин обладает странным даром: тени людей показывают их истинную сущность. Большинство из них уродливы, искажены, полны страха и лжи.
Но однажды он встречает женщину, чья тень — идеальна.
София прекрасна, умна и безупречна во всём. Её тень не дро…
Лев Грин обладает странным даром: тени людей показывают их истинную сущность. Большинство из них уродливы, искажены, полны страха и лжи.
Но однажды он встречает женщину, чья тень — идеальна.
София прекрасна, умна и безупречна во всём. Её тень не дро…
Двенадцать новогодних историй — как двенадцать ударов курантов. Это истории о разбитых сердцах и нечаянных встречах, о семейных тайнах и смелых решениях. О том, как в самую “зимнюю стужу” найти в себе силы начать всё сначала и отыскать след к собстве…
Двенадцать новогодних историй — как двенадцать ударов курантов. Это истории о разбитых сердцах и нечаянных встречах, о семейных тайнах и смелых решениях. О том, как в самую “зимнюю стужу” найти в себе силы начать всё сначала и отыскать след к собстве…
По старой тропе от Эдмонтона до Атабаски примерно сто пятьдесят миль. Железная дорога приблизила Пристань к этому очагу цивилизации, но дальше в лесах по-прежнему раздается звериный вой, как и тысячу лет назад, и реки, как и прежде, стекают с контине…
По старой тропе от Эдмонтона до Атабаски примерно сто пятьдесят миль. Железная дорога приблизила Пристань к этому очагу цивилизации, но дальше в лесах по-прежнему раздается звериный вой, как и тысячу лет назад, и реки, как и прежде, стекают с контине…
История жизни в созависимости, с рекомендациями как не попасть в эту ловушку другим
История жизни в созависимости, с рекомендациями как не попасть в эту ловушку другим
Для всех поклонников классического английского юмора.
Сразу три романа от автора цикла о Дживсе и Вустере под одной обложкой.
Издание в коллекционном оформлении серии «Библиотека классики»: суперобложка, минималистичный переплет бумвинил, качествен…
Для всех поклонников классического английского юмора.
Сразу три романа от автора цикла о Дживсе и Вустере под одной обложкой.
Издание в коллекционном оформлении серии «Библиотека классики»: суперобложка, минималистичный переплет бумвинил, качествен…
«История одного города» – это и великолепный сатирический памятник минувшей эпохи, и действительное средство нашей сегодняшней жизни. Она по-прежнему остается в высшей степени полезной и умной сатирой на «свинцовые мерзости» происходящего вокруг.
«История одного города» – это и великолепный сатирический памятник минувшей эпохи, и действительное средство нашей сегодняшней жизни. Она по-прежнему остается в высшей степени полезной и умной сатирой на «свинцовые мерзости» происходящего вокруг.