детективное фэнтези
Альтернативный Петроград, 1895 год. Балы и безупречный этикет соседствуют здесь с промышленным прогрессом, алхимией и магией, которую государство предпочитает не замечать.
Княжна Зинаида Остроумова — дипломированный искусствовед, только что вернувшая…
Альтернативный Петроград, 1895 год. Балы и безупречный этикет соседствуют здесь с промышленным прогрессом, алхимией и магией, которую государство предпочитает не замечать.
Княжна Зинаида Остроумова — дипломированный искусствовед, только что вернувшая…
«Величайшее коварство Дьявола – убедить нас, что его не существует». (Шарль Бодлер)
Я хотел её. Это было моей первой ошибкой.
Эмили появилась в нашей школе в октябре — рыжие волосы, голубые глаза, тонкая талия. Она прикусила губу, и я пропал. Моя дев…
«Величайшее коварство Дьявола – убедить нас, что его не существует». (Шарль Бодлер)
Я хотел её. Это было моей первой ошибкой.
Эмили появилась в нашей школе в октябре — рыжие волосы, голубые глаза, тонкая талия. Она прикусила губу, и я пропал. Моя дев…
«Величайшее коварство Дьявола – убедить нас, что его не существует». (Шарль Бодлер)
Я хотел её. Это было моей первой ошибкой.
Эмили появилась в нашей школе в октябре — рыжие волосы, голубые глаза, тонкая талия. Она прикусила губу, и я пропал. Моя дев…
«Величайшее коварство Дьявола – убедить нас, что его не существует». (Шарль Бодлер)
Я хотел её. Это было моей первой ошибкой.
Эмили появилась в нашей школе в октябре — рыжие волосы, голубые глаза, тонкая талия. Она прикусила губу, и я пропал. Моя дев…
Однажды вечером Женя обнаружила, что закончился кофе, и побежала в ближайший супермаркет. В итоге:
- оказалась случайной жертвой ритуала по призыву Силы;
- познакомилась с начальником Тайной Канцелярии, кружком дам-сплетниц и другими очень опасными…
Однажды вечером Женя обнаружила, что закончился кофе, и побежала в ближайший супермаркет. В итоге:
- оказалась случайной жертвой ритуала по призыву Силы;
- познакомилась с начальником Тайной Канцелярии, кружком дам-сплетниц и другими очень опасными…
Незнакомец по-хозяйски варил эспрессо, невозмутимо гладил моего лохматого перса-черного кота Бурбона и выглядел чертовски привлекательно.
Была лишь одна крошечная деталь: входная дверь заперта на три замка изнутри, а сам мужчина... просвечивал сквозь…
Незнакомец по-хозяйски варил эспрессо, невозмутимо гладил моего лохматого перса-черного кота Бурбона и выглядел чертовски привлекательно.
Была лишь одна крошечная деталь: входная дверь заперта на три замка изнутри, а сам мужчина... просвечивал сквозь…
Потеря памяти – не повод терпеть издевательства родни. Выдрессирую! Особенно тех, кто грубит и пытается загнать на кухню. Заодно разберусь, почему вместо пирогов получается файербол, вместо унылого супружеского секса – огонь и фейерверк, а вокруг бар…
Потеря памяти – не повод терпеть издевательства родни. Выдрессирую! Особенно тех, кто грубит и пытается загнать на кухню. Заодно разберусь, почему вместо пирогов получается файербол, вместо унылого супружеского секса – огонь и фейерверк, а вокруг бар…
Розмари Торн привыкла считать себя неудачницей: несчастливый брак, вспыльчивая дочь-подросток, нелюбимая работа и вечная нехватка денег. Для полного счастья не хватает только внезапного переезда… оп-па! Оказывается, недавно скончавшаяся бабушка Торн …
Розмари Торн привыкла считать себя неудачницей: несчастливый брак, вспыльчивая дочь-подросток, нелюбимая работа и вечная нехватка денег. Для полного счастья не хватает только внезапного переезда… оп-па! Оказывается, недавно скончавшаяся бабушка Торн …
Одна из самых известных былин славянского эпоса рассказывает о трёх подвигах богатыря Ильи Муромца. В каждом из них герой защищает Русь: сражается со Соловьём-разбойником, побеждает врагов и отстаивает справедливость. Эти истории объединяют силу, чес…
Одна из самых известных былин славянского эпоса рассказывает о трёх подвигах богатыря Ильи Муромца. В каждом из них герой защищает Русь: сражается со Соловьём-разбойником, побеждает врагов и отстаивает справедливость. Эти истории объединяют силу, чес…
Он был мужчиной с глазами цвета болотного мха, манерами аллигатора и тайной, от которой у любой благовоспитанной леди случилась бы истерика.
Но Кейт Дюваль никогда не была благовоспитанной леди.
Он был мужчиной с глазами цвета болотного мха, манерами аллигатора и тайной, от которой у любой благовоспитанной леди случилась бы истерика.
Но Кейт Дюваль никогда не была благовоспитанной леди.
Он был мужчиной с глазами цвета болотного мха, манерами аллигатора и тайной, от которой у любой благовоспитанной леди случилась бы истерика.
Но Кейт Дюваль никогда не была благовоспитанной леди.
Он был мужчиной с глазами цвета болотного мха, манерами аллигатора и тайной, от которой у любой благовоспитанной леди случилась бы истерика.
Но Кейт Дюваль никогда не была благовоспитанной леди.
Ноксфилд — город с длинными улицами и короткой памятью. Когда в старом архиве мэрии находят запечатанный конверт с перечнем исчезнувших без вести, в тишине пробуждаются давно похороненные имена и старые долги. Дариус Нокс, журналистодиночка с тёмным …
Ноксфилд — город с длинными улицами и короткой памятью. Когда в старом архиве мэрии находят запечатанный конверт с перечнем исчезнувших без вести, в тишине пробуждаются давно похороненные имена и старые долги. Дариус Нокс, журналистодиночка с тёмным …
«Увертюра» великой саги Арамана начинается здесь. Семьдесят лет назад пали творцы — семеро повелителей творения, обрекших своих детей на вечную погибель во тьме. Смертные свергли богов, но сегодня в тени грядущей революции в Арамане снова сгущается м…
«Увертюра» великой саги Арамана начинается здесь. Семьдесят лет назад пали творцы — семеро повелителей творения, обрекших своих детей на вечную погибель во тьме. Смертные свергли богов, но сегодня в тени грядущей революции в Арамане снова сгущается м…