биографии и мемуары
Первая большая книга прозы петербургской писательницы Антонины Каримовой. Героиня книги – рассказчица, прошедшая, можно сказать, все круги житейского ада, знакомая и с самой черной работой, и с предательством, и с безденежьем, и с крайним отчаянием. …
Первая большая книга прозы петербургской писательницы Антонины Каримовой. Героиня книги – рассказчица, прошедшая, можно сказать, все круги житейского ада, знакомая и с самой черной работой, и с предательством, и с безденежьем, и с крайним отчаянием. …
«Моей задачей вовсе не было писать очередную историю Русской кампании. Моя книга — это мой личный дневник, правдивый рассказ о том, чему я был свидетелем — как те события, участником коих был я сам, так и мои заметки о передвижениях и операциях Велик…
«Моей задачей вовсе не было писать очередную историю Русской кампании. Моя книга — это мой личный дневник, правдивый рассказ о том, чему я был свидетелем — как те события, участником коих был я сам, так и мои заметки о передвижениях и операциях Велик…
Документальная книга Владимира Кулебы заинтересует в первую очередь любителей футбола. Но, думается, не только их. Недаром автор вспоминает в одной из историй слова Эрнеста Хемигуэя: «Спорт учит выигрывать, спорт учит проигрывать, а в результате — сп…
Документальная книга Владимира Кулебы заинтересует в первую очередь любителей футбола. Но, думается, не только их. Недаром автор вспоминает в одной из историй слова Эрнеста Хемигуэя: «Спорт учит выигрывать, спорт учит проигрывать, а в результате — сп…
Воспоминания капитана Жана-Роха Куанье (1776-1865), без сомнения, самый легендарный и известный рассказ о неграмотном деревенском юноше, который, начав простым рядовым в армии тогда еще Первого консула Бонапарта и проявив исключительное мужество в би…
Воспоминания капитана Жана-Роха Куанье (1776-1865), без сомнения, самый легендарный и известный рассказ о неграмотном деревенском юноше, который, начав простым рядовым в армии тогда еще Первого консула Бонапарта и проявив исключительное мужество в би…
Николай Глазков написал такие строки: «Я на мир взираю из-под столика. Век двадцатый, век необычайный. Чем он интересней для историка, Тем для современника печальней». Свою мемурную книгу Борис Васильев так и назвал – «Век необычайный».
Воспоминан…
Николай Глазков написал такие строки: «Я на мир взираю из-под столика. Век двадцатый, век необычайный. Чем он интересней для историка, Тем для современника печальней». Свою мемурную книгу Борис Васильев так и назвал – «Век необычайный».
Воспоминан…
…Нет ничего человечнее слез от любви, нет ничего, что бы так сильно и сладко разрывало сердце. И нет ничего омерзительнее, чем равнодушие человека к своей стране, ее прошлому, настоящему и будущему. К ее языку, быту, к ее лесам и полям, к ее селениям…
…Нет ничего человечнее слез от любви, нет ничего, что бы так сильно и сладко разрывало сердце. И нет ничего омерзительнее, чем равнодушие человека к своей стране, ее прошлому, настоящему и будущему. К ее языку, быту, к ее лесам и полям, к ее селениям…
…Нет ничего человечнее слез от любви, нет ничего, что бы так сильно и сладко разрывало сердце. И нет ничего омерзительнее, чем равнодушие человека к своей стране, ее прошлому, настоящему и будущему. К ее языку, быту, к ее лесам и полям, к ее селениям…
…Нет ничего человечнее слез от любви, нет ничего, что бы так сильно и сладко разрывало сердце. И нет ничего омерзительнее, чем равнодушие человека к своей стране, ее прошлому, настоящему и будущему. К ее языку, быту, к ее лесам и полям, к ее селениям…
…Нет ничего человечнее слез от любви, нет ничего, что бы так сильно и сладко разрывало сердце. И нет ничего омерзительнее, чем равнодушие человека к своей стране, ее прошлому, настоящему и будущему. К ее языку, быту, к ее лесам и полям, к ее селениям…
…Нет ничего человечнее слез от любви, нет ничего, что бы так сильно и сладко разрывало сердце. И нет ничего омерзительнее, чем равнодушие человека к своей стране, ее прошлому, настоящему и будущему. К ее языку, быту, к ее лесам и полям, к ее селениям…
Константина Паустовского недаром многие считают русским писателем с украинской душой. Да и сам он утверждал, что в его жилах течет казацкая кровь. И написал книгу о выдающемся гении – Тарасе Шевченко.
В ней нет хвалебных од и восторженных пассажей.…
Константина Паустовского недаром многие считают русским писателем с украинской душой. Да и сам он утверждал, что в его жилах течет казацкая кровь. И написал книгу о выдающемся гении – Тарасе Шевченко.
В ней нет хвалебных од и восторженных пассажей.…
Литературные портреты известных людей, выдающихся личностей писатель создавал не один год. Они вошли в целую, полновесную, а главное – неимоверно увлекательную книгу.
Очерки, новеллы, эссе Константина Паустовского написаны удивительно сочным языком, …
Литературные портреты известных людей, выдающихся личностей писатель создавал не один год. Они вошли в целую, полновесную, а главное – неимоверно увлекательную книгу.
Очерки, новеллы, эссе Константина Паустовского написаны удивительно сочным языком, …
«Жаботинский и Бен-Гурион: правый и левый полюсы Израиля» – историческое исследование и остросюжетное повествование: политическая биография двух уроженцев Российской империи, повлиявших на становление современного Израиля, лидера правого лагеря – выд…
«Жаботинский и Бен-Гурион: правый и левый полюсы Израиля» – историческое исследование и остросюжетное повествование: политическая биография двух уроженцев Российской империи, повлиявших на становление современного Израиля, лидера правого лагеря – выд…
В настоящее издание вошли воспоминания автора о пережитом в годы Великой Отечественной войны, которые пришлись на его малолетство от семи до одиннадцати лет. В этом возрасте, как известно, все очень хорошо запоминается. Поэтому в предлагаемых воспоми…
В настоящее издание вошли воспоминания автора о пережитом в годы Великой Отечественной войны, которые пришлись на его малолетство от семи до одиннадцати лет. В этом возрасте, как известно, все очень хорошо запоминается. Поэтому в предлагаемых воспоми…
Предлагаемая монография содержит репродукции работ архитектора-художника Александра Штейнберга. Вы познакомитесь с его живописью и книжной графикой, архитектурой и литературой. Это лишь часть его многогранной творческой деятельности за последние шест…
Предлагаемая монография содержит репродукции работ архитектора-художника Александра Штейнберга. Вы познакомитесь с его живописью и книжной графикой, архитектурой и литературой. Это лишь часть его многогранной творческой деятельности за последние шест…
Эта книга о Дмитрии Людвиговиче Томашевиче, видном конструкторе самолётов и ракет. Его имя можно с полным на то основанием отнести к славной плеяде имён, которые вылетели из «гнезда Николая Поликарпова», авиаконструктора с мировым именем, призн…
Эта книга о Дмитрии Людвиговиче Томашевиче, видном конструкторе самолётов и ракет. Его имя можно с полным на то основанием отнести к славной плеяде имён, которые вылетели из «гнезда Николая Поликарпова», авиаконструктора с мировым именем, призн…
Эта книга об одном из древних и живописных уголков Киева – Печерском Зверинце. О его достопримечательностях, о том, как он менялся в послевоенный период, о том, как жили люди в трудные послевоенные годы. Читатель найдёт тут новеллы и заметки чисто кр…
Эта книга об одном из древних и живописных уголков Киева – Печерском Зверинце. О его достопримечательностях, о том, как он менялся в послевоенный период, о том, как жили люди в трудные послевоенные годы. Читатель найдёт тут новеллы и заметки чисто кр…
Это первый рассказ на русском о Марио Луисе Родригесе Кобосе — Сило. Человеке, раньше других заговорившим о крахе вчерашних парадигм и необходимости иной революции, той, которая обязательно станет одновременно и внутренней, психологической, и внешней…
Это первый рассказ на русском о Марио Луисе Родригесе Кобосе — Сило. Человеке, раньше других заговорившим о крахе вчерашних парадигм и необходимости иной революции, той, которая обязательно станет одновременно и внутренней, психологической, и внешней…
О себе и о моих друзьях-товарищах. В жизни совка, как известно, самое главное это работа. Но не единой работой жив человек. Есть еще и личное.
О себе и о моих друзьях-товарищах. В жизни совка, как известно, самое главное это работа. Но не единой работой жив человек. Есть еще и личное.
О себе и о моих друзьях-товарищах. В жизни совка, как известно, самое главное это работа. Но не единой работой жив человек. Есть еще и личное.
О себе и о моих друзьях-товарищах. В жизни совка, как известно, самое главное это работа. Но не единой работой жив человек. Есть еще и личное.
Это конечно же, не книга, и написано все было в результате сильнейшей депрессии, из которой я не мог выйти, и ничего не помогало — даже алкоголь, с помощью которого родственники и друзья старались вернуть меня, просто не брал, потому что буквально че…
Это конечно же, не книга, и написано все было в результате сильнейшей депрессии, из которой я не мог выйти, и ничего не помогало — даже алкоголь, с помощью которого родственники и друзья старались вернуть меня, просто не брал, потому что буквально че…
К столетнему юбилею Всероссийского государственного института кинематографии им. С. А. Герасимова ВГИК — это не только высшее учебное заведение кинематографии, это — образ мышления и жизни, познание себя и мира. Век живи — век учись, ясное дело! Нынч…
К столетнему юбилею Всероссийского государственного института кинематографии им. С. А. Герасимова ВГИК — это не только высшее учебное заведение кинематографии, это — образ мышления и жизни, познание себя и мира. Век живи — век учись, ясное дело! Нынч…





















