литература 20 века
«Помнишь, как это было? Маленький Моисей (фунтов 20 тогда он весил, не больше) плыл по реке в корзине. В красивой тростниковой корзине, так хорошо пропитанной смолой, что ни одна любопытная капля воды не могла проскользнуть сквозь крепкое плетенье…»
«Помнишь, как это было? Маленький Моисей (фунтов 20 тогда он весил, не больше) плыл по реке в корзине. В красивой тростниковой корзине, так хорошо пропитанной смолой, что ни одна любопытная капля воды не могла проскользнуть сквозь крепкое плетенье…»
Молодой художник, ослеплённый мечтами об итальянской славе, забывает обещания, данные возлюбленной. Но Гертруда не исчезает бесследно – её отчаянный шаг в тёмные воды пруда становится началом леденящей душу истории. Когда призрак отвергнутой невесты …
Молодой художник, ослеплённый мечтами об итальянской славе, забывает обещания, данные возлюбленной. Но Гертруда не исчезает бесследно – её отчаянный шаг в тёмные воды пруда становится началом леденящей душу истории. Когда призрак отвергнутой невесты …
Издание подготовлено к 95-летнему юбилею писателя Александра Александровича Романова (18.06.1930 – 05.05.1999).
Содержание третьего тома издания очень своеобразно: поэт переходит на прозу. Ему, современнику грозных и великих событий второй половины X…
Издание подготовлено к 95-летнему юбилею писателя Александра Александровича Романова (18.06.1930 – 05.05.1999).
Содержание третьего тома издания очень своеобразно: поэт переходит на прозу. Ему, современнику грозных и великих событий второй половины X…
Живя в своем фешенебельном доме в Вестминстере Флер и Майкл Монт вращаются среди самых ярких и привилегированных представителей общества. Но послевоенный Лондон это уже совсем не та старая добрая Англия. Теперь это место для реализации личных амбиций…
Живя в своем фешенебельном доме в Вестминстере Флер и Майкл Монт вращаются среди самых ярких и привилегированных представителей общества. Но послевоенный Лондон это уже совсем не та старая добрая Англия. Теперь это место для реализации личных амбиций…
Одесса. Город, где море смеется волнами, а улицы шепчут греховные соблазны. Надя приехала сюда за счастьем – а нашла лишь грязь, предательство и долгий путь на дно. Лазарь Кармен без прикрас рисует жизнь одесского подполья: воровские притоны, трактир…
Одесса. Город, где море смеется волнами, а улицы шепчут греховные соблазны. Надя приехала сюда за счастьем – а нашла лишь грязь, предательство и долгий путь на дно. Лазарь Кармен без прикрас рисует жизнь одесского подполья: воровские притоны, трактир…
«Измученный и полузадохшийся, дрожа всем телом от страшного возбуждения, Геник торопливо раздвинул упругие ветви кустов и ступил на дорожку сада. Сердце неистово билось, шумно ударяя в грудь, и гнало в голову волны горячей крови. Вздохнув несколько р…
«Измученный и полузадохшийся, дрожа всем телом от страшного возбуждения, Геник торопливо раздвинул упругие ветви кустов и ступил на дорожку сада. Сердце неистово билось, шумно ударяя в грудь, и гнало в голову волны горячей крови. Вздохнув несколько р…
Лу Синь считается одним из основоположников современной китайской литературы, его влияние на общественную и литературную мысль Китая в первой половине XIX века сложно переоценить.
Рассказ «Записки сумасшедшего» входит в число ста лучших книг XX века…
Лу Синь считается одним из основоположников современной китайской литературы, его влияние на общественную и литературную мысль Китая в первой половине XIX века сложно переоценить.
Рассказ «Записки сумасшедшего» входит в число ста лучших книг XX века…
«Пятьдесят лет назад торговая часть Москвы, ее „город“, еще сохраняла свой старинный характер, тот, вероятно, какой имела она и „до француза“. Там, где теперь узкие переулки обставлены величественными зданиями „из стали и стекла“, где непрерывными ря…
«Пятьдесят лет назад торговая часть Москвы, ее „город“, еще сохраняла свой старинный характер, тот, вероятно, какой имела она и „до француза“. Там, где теперь узкие переулки обставлены величественными зданиями „из стали и стекла“, где непрерывными ря…
Рассказ из сборника "Первый снег" сербской и югославской писательницы Милицы Мир-Ям (1887-1952). Критики называли ее Джейн Остин сербской литературы. О любви и семейных отношениях мало кто писал на сербском языке с такой теплотой и глубоким знанием …
Рассказ из сборника "Первый снег" сербской и югославской писательницы Милицы Мир-Ям (1887-1952). Критики называли ее Джейн Остин сербской литературы. О любви и семейных отношениях мало кто писал на сербском языке с такой теплотой и глубоким знанием …
Рим, конец 1960-х. Уроженец Милана, Лео Гадзарра уже много лет обитает в столице, где перебивается случайными заработками спортивного журналиста. Любитель моря, книг и вина, он отказался участвовать во всеобщей гонке за успехом, решив, что за жизнью …
Рим, конец 1960-х. Уроженец Милана, Лео Гадзарра уже много лет обитает в столице, где перебивается случайными заработками спортивного журналиста. Любитель моря, книг и вина, он отказался участвовать во всеобщей гонке за успехом, решив, что за жизнью …
Сорок лет назад это считалось фантастикой.
Сорок лет назад это читалось как фантастика. Исследующая и расширяющая границы жанра, жадно впитывающая всевозможные новейшие веяния, примеряющая общечеловеческое лицо, отважно игнорирующая каинову печать «ж…
Сорок лет назад это считалось фантастикой.
Сорок лет назад это читалось как фантастика. Исследующая и расширяющая границы жанра, жадно впитывающая всевозможные новейшие веяния, примеряющая общечеловеческое лицо, отважно игнорирующая каинову печать «ж…
«…Когда перебирались наверх в „детскую“, все клубные уставы – и вообще все уставы – оставались внизу. Тут играли по рублю фишка; тут устраивали „чайный домик“; тут в белых японских с драконами обоях – видны черные дыры от револьверных пуль. …»
«…Когда перебирались наверх в „детскую“, все клубные уставы – и вообще все уставы – оставались внизу. Тут играли по рублю фишка; тут устраивали „чайный домик“; тут в белых японских с драконами обоях – видны черные дыры от револьверных пуль. …»
«Ее, эту красивую старую женщину, я встретил во время войны, в 15-м году. Никто еще к войне тогда не привык, даже на фронте, не говоря о тыле. Сокрушались о матерях, о ежечасной их пытке надеждой и страхом. Вспоминали некрасовское „Внимая ужасам войн…
«Ее, эту красивую старую женщину, я встретил во время войны, в 15-м году. Никто еще к войне тогда не привык, даже на фронте, не говоря о тыле. Сокрушались о матерях, о ежечасной их пытке надеждой и страхом. Вспоминали некрасовское „Внимая ужасам войн…
«Алексея выпустили.
Мы с ним поселились на краю города. Сняли у вдовы мелочного лавочника Окороковой две передние комнаты ее ветхого домика. Алеша сильно осунулся, но от побоев совсем оправился. Он по-всегдашнему молчалив, не смотрит в глаза и застен…
«Алексея выпустили.
Мы с ним поселились на краю города. Сняли у вдовы мелочного лавочника Окороковой две передние комнаты ее ветхого домика. Алеша сильно осунулся, но от побоев совсем оправился. Он по-всегдашнему молчалив, не смотрит в глаза и застен…
Некрасивый, нескладный, похожий на маленькую обезьянку подросток с непомерно длинными руками. Родной отец называет его уродом и за каждый промах награждает сына увесистым подзатыльником. Но вот этот болезненный, забитый ребенок берет в руки скрипку и…
Некрасивый, нескладный, похожий на маленькую обезьянку подросток с непомерно длинными руками. Родной отец называет его уродом и за каждый промах награждает сына увесистым подзатыльником. Но вот этот болезненный, забитый ребенок берет в руки скрипку и…
Анатоль Франс – один из самых ярких французских писателей конца XIX – начала XX веков, автор романов «Боги жаждут», «Таис» и «Восстание ангелов», лауреат Нобелевской премии по литературе 1921 года.
Что, если по воле рассеянного святого пингвины стану…
Анатоль Франс – один из самых ярких французских писателей конца XIX – начала XX веков, автор романов «Боги жаждут», «Таис» и «Восстание ангелов», лауреат Нобелевской премии по литературе 1921 года.
Что, если по воле рассеянного святого пингвины стану…
«Если бросить беглый взгляд на темы, которые вдохновляют творчество современных композиторов, на те формы в которые вылилась их музыка, то получится впечатление совершенного хаоса. Тут и глубокомысленные поэмы из области современных философских искан…
«Если бросить беглый взгляд на темы, которые вдохновляют творчество современных композиторов, на те формы в которые вылилась их музыка, то получится впечатление совершенного хаоса. Тут и глубокомысленные поэмы из области современных философских искан…
«О небесах всегда говорили много пустяков. Поэты описывали их приятный вид, астрономы занимались вычислениями, – каждая звезда у них под номером; обыкновенные люди глядят на небо, когда боятся, что пойдет дождь, а все вообще убеждены, что между челов…
«О небесах всегда говорили много пустяков. Поэты описывали их приятный вид, астрономы занимались вычислениями, – каждая звезда у них под номером; обыкновенные люди глядят на небо, когда боятся, что пойдет дождь, а все вообще убеждены, что между челов…
В «Дьяволиаде» показан гоголевский «маленький человек», ставший жертвой набирающей обороты современной бюрократической машины, причем столкновение Короткова с этой машиной в помутненном сознании уволенного делопроизводителя превращается в столкновени…
В «Дьяволиаде» показан гоголевский «маленький человек», ставший жертвой набирающей обороты современной бюрократической машины, причем столкновение Короткова с этой машиной в помутненном сознании уволенного делопроизводителя превращается в столкновени…
Два культовых романа под одной обложкой: история человека, умеющего летать, и моряка, попавшего в водоворот авантюр. Грин, автор «Алых парусов», создает мир, где чудеса возможны, но за них приходится платить.
Для тех, кто верит, что романтика – не …
Два культовых романа под одной обложкой: история человека, умеющего летать, и моряка, попавшего в водоворот авантюр. Грин, автор «Алых парусов», создает мир, где чудеса возможны, но за них приходится платить.
Для тех, кто верит, что романтика – не …