литература 20 века
На дворе 1963 год, США развязали кампанию во Вьетнаме. Ленни, молодой американец, уезжает от военной истерии в нейтральную Швейцарию. Он красив, как Гари Купер, и больше всего любит горы. Они высятся над миром, вдали от мелких страстей, грязи, обязат…
На дворе 1963 год, США развязали кампанию во Вьетнаме. Ленни, молодой американец, уезжает от военной истерии в нейтральную Швейцарию. Он красив, как Гари Купер, и больше всего любит горы. Они высятся над миром, вдали от мелких страстей, грязи, обязат…
«Жарко.
Темно-зеленым, крепким, голым и лосновитым кавунам тоже, видимо, жарко. Пупыристые дыни слегка прячутся в зелень, чтобы не загореть. А на толстые, золотые животы арбузов я даже глядеть не могу без досады: повыставились на солнце и преют-зреют…
«Жарко.
Темно-зеленым, крепким, голым и лосновитым кавунам тоже, видимо, жарко. Пупыристые дыни слегка прячутся в зелень, чтобы не загореть. А на толстые, золотые животы арбузов я даже глядеть не могу без досады: повыставились на солнце и преют-зреют…
«В начале июля дело наконец было решено. Старик Княжнин, важный чиновник, а все-таки дал: Мара настояла.
То, что встретились препятствия и были побеждены, даже усилило любовь Нестора Николаевича и его уверенность, что Мара любит. Какие яркие дни счас…
«В начале июля дело наконец было решено. Старик Княжнин, важный чиновник, а все-таки дал: Мара настояла.
То, что встретились препятствия и были побеждены, даже усилило любовь Нестора Николаевича и его уверенность, что Мара любит. Какие яркие дни счас…
«Пришел ко мне черт – торговать мою душу.
Это случилось не на святках, а в самый обыкновенный день, когда с неба падали серые хлопья снега, большие, похожие на немытые носовые платки, и делались коричневой водой на уличных камнях. И все остальное был…
«Пришел ко мне черт – торговать мою душу.
Это случилось не на святках, а в самый обыкновенный день, когда с неба падали серые хлопья снега, большие, похожие на немытые носовые платки, и делались коричневой водой на уличных камнях. И все остальное был…
«Впервые я узнал о профессоре Вагнере много лет тому назад. В одном журнале, который теперь трудно разыскать, я прочитал забавную историю – „Случай на скачках“.
На Московском ипподроме был большой день. Афиши оповещали о «грандиозной программе», о вы…
«Впервые я узнал о профессоре Вагнере много лет тому назад. В одном журнале, который теперь трудно разыскать, я прочитал забавную историю – „Случай на скачках“.
На Московском ипподроме был большой день. Афиши оповещали о «грандиозной программе», о вы…
Наступила чудесная летняя пора, и в школе Сент-Клэр началась новая четверть – самая тяжёлая потому, что девчонки мечтают гулять и нежиться на солнышке, а не сидеть за партами да зубрить уроки. Тем не менее Изабель и Патриция О’Салливан с радостью вер…
Наступила чудесная летняя пора, и в школе Сент-Клэр началась новая четверть – самая тяжёлая потому, что девчонки мечтают гулять и нежиться на солнышке, а не сидеть за партами да зубрить уроки. Тем не менее Изабель и Патриция О’Салливан с радостью вер…
«В саду, вокруг берёз, гудя, летали жуки, бондарь работал на соседнем дворе, где-то близко точили ножи; за садом, в овраге, шумно возились ребятишки, путаясь среди густых кустов. Очень манило на волю, вечерняя грусть вливалась в сердце…»
«В саду, вокруг берёз, гудя, летали жуки, бондарь работал на соседнем дворе, где-то близко точили ножи; за садом, в овраге, шумно возились ребятишки, путаясь среди густых кустов. Очень манило на волю, вечерняя грусть вливалась в сердце…»
«От великого до смешного – один шаг. От трагедии до пошлости – и того меньше.
Трагедии за последнее время родятся на Руси обильнее, чем хлеба, а пошлость ходит, высоко задрав голову, со сладостным сознанием собственной ограниченности…»
«От великого до смешного – один шаг. От трагедии до пошлости – и того меньше.
Трагедии за последнее время родятся на Руси обильнее, чем хлеба, а пошлость ходит, высоко задрав голову, со сладостным сознанием собственной ограниченности…»
«Милостивый государь!
Старший дворник донес мне, что к вам ходят какие-то подозрительные субъекты и стриженые девицы (может, и беспаспортные, кто их знает). Я не могу сего потерпеть, потому, как я, состоя 2-й гильдии купцом и членом союза русского на…
«Милостивый государь!
Старший дворник донес мне, что к вам ходят какие-то подозрительные субъекты и стриженые девицы (может, и беспаспортные, кто их знает). Я не могу сего потерпеть, потому, как я, состоя 2-й гильдии купцом и членом союза русского на…
«У фрейлины Р. был бал… Вдруг… открывается дверь и входит мужик… Все замерли… Лавируя между шлейфами, мужик проследовал дальше… тихо, не торопясь, обогнул амфиладу комнат и так же тихо вышел парадным ходом…»
«У фрейлины Р. был бал… Вдруг… открывается дверь и входит мужик… Все замерли… Лавируя между шлейфами, мужик проследовал дальше… тихо, не торопясь, обогнул амфиладу комнат и так же тихо вышел парадным ходом…»
«У Чехова есть глубоко трагический рассказ о том, как некий чиновник, сидя в партере театра, чихнул и попал на лысину сидевшего перед ним штатского генерала. Чиновник оцепенел. До самого антракта он сидел, как на иголках, а когда опустили занавес, он…
«У Чехова есть глубоко трагический рассказ о том, как некий чиновник, сидя в партере театра, чихнул и попал на лысину сидевшего перед ним штатского генерала. Чиновник оцепенел. До самого антракта он сидел, как на иголках, а когда опустили занавес, он…
«Нет, господа, что ни говорите, а умеют еще веселиться на Руси.
Ведь русский человек, без различия сословий, добрый, хороший, веселый, жизнерадостный человек…»
«Нет, господа, что ни говорите, а умеют еще веселиться на Руси.
Ведь русский человек, без различия сословий, добрый, хороший, веселый, жизнерадостный человек…»
«Некий брамин, куря фимиам Будде, упал и сломал ногу. И тотчас же, вознеся очи горе, он воскликнул:
– Великий Будда! Благодарю тебя за то, что ты лишил меня только одну ногу, ибо ты мог сломать мне обе ноги…»
«Некий брамин, куря фимиам Будде, упал и сломал ногу. И тотчас же, вознеся очи горе, он воскликнул:
– Великий Будда! Благодарю тебя за то, что ты лишил меня только одну ногу, ибо ты мог сломать мне обе ноги…»
Поводом к написанию явилось созванное в Петербурге совещание ректоров русских университетов.
Вопрос о ликвидации очагов освободительного движения в высшей школе был в центре внимания участников совещания. Обсуждая этот вопрос, «Новое время» предлагал…
Поводом к написанию явилось созванное в Петербурге совещание ректоров русских университетов.
Вопрос о ликвидации очагов освободительного движения в высшей школе был в центре внимания участников совещания. Обсуждая этот вопрос, «Новое время» предлагал…
«Всякому гражданину необходимо знать биографии его выдающихся соотечественников. Особенно важно знакомиться с жизнью замечательных патриотов, ибо это способствует укреплению любви к отечеству, чувства народной гордости и благодарности к нашим естеств…
«Всякому гражданину необходимо знать биографии его выдающихся соотечественников. Особенно важно знакомиться с жизнью замечательных патриотов, ибо это способствует укреплению любви к отечеству, чувства народной гордости и благодарности к нашим естеств…
«Андрон Сильчев, тщедушный, белобрысый и коротконогий мужик лет тридцати, молотил с женой хлеб на току, когда подошли двое соседей, и один спросил:
– Тебе, Андрон, который год?
– А чего? – не без угрюмости откликнулся Андрон.
– Да вот твоих забирают …
«Андрон Сильчев, тщедушный, белобрысый и коротконогий мужик лет тридцати, молотил с женой хлеб на току, когда подошли двое соседей, и один спросил:
– Тебе, Андрон, который год?
– А чего? – не без угрюмости откликнулся Андрон.
– Да вот твоих забирают …
«Все было очень хорошо, но в понедельник с Валей случилась странная беда.
А сначала было хорошо, весело, интересно. С дачи вернулись, хотя раньше обыкновенного, но зато ехали в ужасно набитом поезде, на станциях кучи солдат пели настоящие солдатские …
«Все было очень хорошо, но в понедельник с Валей случилась странная беда.
А сначала было хорошо, весело, интересно. С дачи вернулись, хотя раньше обыкновенного, но зато ехали в ужасно набитом поезде, на станциях кучи солдат пели настоящие солдатские …
«Все слышу, как это повторяют, и еще дальше, длинно, – запомнить не могу. Мне седьмой год или около того, но, постоянно обретаясь среди взрослых, я с интересом отношусь к их делам; стараюсь выяснить смысл этих дел и течение. Я уже знаю по опыту, что …
«Все слышу, как это повторяют, и еще дальше, длинно, – запомнить не могу. Мне седьмой год или около того, но, постоянно обретаясь среди взрослых, я с интересом отношусь к их делам; стараюсь выяснить смысл этих дел и течение. Я уже знаю по опыту, что …
«Он так известен, что я не назову ни города, где он живет, ни его специальности. Выдуманной фамилии тоже не хочется давать. Просто ученый, профессор. Далеко не старый, живой, веселый в обществе, с тихим, нежным голосом…»
«Он так известен, что я не назову ни города, где он живет, ни его специальности. Выдуманной фамилии тоже не хочется давать. Просто ученый, профессор. Далеко не старый, живой, веселый в обществе, с тихим, нежным голосом…»
«Паша – художник. Ему лет одиннадцать, но уже весь он на ладоньке. То есть видно, что к жизни он не приспособлен, и никогда не выйдет ничего путного.
Должен бы прекрасно знать жизнь, понимать, – так криво и грубо проходило его детство; но Паша ничего…
«Паша – художник. Ему лет одиннадцать, но уже весь он на ладоньке. То есть видно, что к жизни он не приспособлен, и никогда не выйдет ничего путного.
Должен бы прекрасно знать жизнь, понимать, – так криво и грубо проходило его детство; но Паша ничего…





















