литература 20 века
полная версия«…Поезд подходил к станции Бологое.
В третьем классе, по обыкновению, было душно, тесно и накурено. Пассажиры, успевшие перезнакомиться между собой, вели нескончаемую беседу.
Около самого выхода из вагона в дружной оживленной кучке сидели: белокровна…
«…Поезд подходил к станции Бологое.
В третьем классе, по обыкновению, было душно, тесно и накурено. Пассажиры, успевшие перезнакомиться между собой, вели нескончаемую беседу.
Около самого выхода из вагона в дружной оживленной кучке сидели: белокровна…
«На днях умер Захар Воробьев из Осиновых Дворов.
Он был рыжевато-рус, бородат и настолько выше, крупнее обыкновенных людей, что его можно было показывать. Он и сам чувствовал себя принадлежащим к какой-то иной породе, чем прочие люди, и отчасти так, …
«На днях умер Захар Воробьев из Осиновых Дворов.
Он был рыжевато-рус, бородат и настолько выше, крупнее обыкновенных людей, что его можно было показывать. Он и сам чувствовал себя принадлежащим к какой-то иной породе, чем прочие люди, и отчасти так, …
«Днем, гуляя, Ивлев прошел по выгону мимо школы.
На крыльце стояла учительница и пристально смотрела на него.
На ней была синяя на белом барашке поддевка, подпоясанная красным кушаком, и белая папаха.
Потом он лежал у себя в кабинете на тахте…»
«Днем, гуляя, Ивлев прошел по выгону мимо школы.
На крыльце стояла учительница и пристально смотрела на него.
На ней была синяя на белом барашке поддевка, подпоясанная красным кушаком, и белая папаха.
Потом он лежал у себя в кабинете на тахте…»
«Тишина – и запустение. Не оскудение, а запустение…
Не спеша бегут лошади среди зеленых холмистых полей; ласково веет навстречу ветер, и убаюкивающе звенят трели жаворонков, сливаясь с однообразным топотом копыт. Вот с одного из косогоров еще раз пок…
«Тишина – и запустение. Не оскудение, а запустение…
Не спеша бегут лошади среди зеленых холмистых полей; ласково веет навстречу ветер, и убаюкивающе звенят трели жаворонков, сливаясь с однообразным топотом копыт. Вот с одного из косогоров еще раз пок…
полная версия«Говорят, что большевики заняли Казань. Наш владыка Андрей приказал соблюдать трехмесячный пост. Завтра будем кушать три раза в день картошку с конопляным маслом. Чешский офицер Паличка, который у нас на квартире, взял у меня взаймы две тысячи рублей…
«Говорят, что большевики заняли Казань. Наш владыка Андрей приказал соблюдать трехмесячный пост. Завтра будем кушать три раза в день картошку с конопляным маслом. Чешский офицер Паличка, который у нас на квартире, взял у меня взаймы две тысячи рублей…
полная версия«День начался с неприятности. Квартирная хозяйка, грубая и толстая баба, в девять часов утра бесцеремонно забарабанила в дверь комнаты, где сладким утренним сном спали два великих артиста местной труппы: комик Зауральский и молодой любовник Клодевиль…
«День начался с неприятности. Квартирная хозяйка, грубая и толстая баба, в девять часов утра бесцеремонно забарабанила в дверь комнаты, где сладким утренним сном спали два великих артиста местной труппы: комик Зауральский и молодой любовник Клодевиль…
Истории Беатрис Поттер давно стали классикой детской литературы, и уже более ста лет многие поколения маленьких читателей открывают для себя её мир – очаровательный и волшебный.
В нашей книге мы впервые собрали все сказки Беатрис Поттер, переведённые…
Истории Беатрис Поттер давно стали классикой детской литературы, и уже более ста лет многие поколения маленьких читателей открывают для себя её мир – очаровательный и волшебный.
В нашей книге мы впервые собрали все сказки Беатрис Поттер, переведённые…
«Любка вторую зиму жила на барском дворе в Извалах, у господ Паниных, когда нанялся к ним в пастухи Игнат.
Ему шел двадцать первый год, ей двадцатый. Он был из бедного дома в Чесменке, одной из деревень, составляющих Извалы, она из такого же в Шатило…
«Любка вторую зиму жила на барском дворе в Извалах, у господ Паниных, когда нанялся к ним в пастухи Игнат.
Ему шел двадцать первый год, ей двадцатый. Он был из бедного дома в Чесменке, одной из деревень, составляющих Извалы, она из такого же в Шатило…
«Однажды на Святках завтракали мы вчетвером, – три старых приятеля и некто Георгий Иванович, – в Большом Московском.
<p id="_GoBack">По случаю праздника в Большом Московском было пусто и прохладно. Мы прошли старый зал, бледно освещенный серым морозн…
«Однажды на Святках завтракали мы вчетвером, – три старых приятеля и некто Георгий Иванович, – в Большом Московском.
<p id="_GoBack">По случаю праздника в Большом Московском было пусто и прохладно. Мы прошли старый зал, бледно освещенный серым морозн…
«Семен Новиков, живший с братом своим, сухоруким Никоном, Петровками горел. Братья согласились поделиться, и Семен, выселяясь из Брода, рубил себе избу на большой дороге.
Под Ильин день плотники отпросились ко двору. Надо было ночевать на постройке С…
«Семен Новиков, живший с братом своим, сухоруким Никоном, Петровками горел. Братья согласились поделиться, и Семен, выселяясь из Брода, рубил себе избу на большой дороге.
Под Ильин день плотники отпросились ко двору. Надо было ночевать на постройке С…
«Как всегда зимой, в московском Зоологическом саду было и в ту зиму людно, оживленно: на катке с трех часов играла музыка и туда шло и там толпилось и каталось множество народу. А по дороге на каток все на минуту приостанавливались и любопытно глядел…
«Как всегда зимой, в московском Зоологическом саду было и в ту зиму людно, оживленно: на катке с трех часов играла музыка и туда шло и там толпилось и каталось множество народу. А по дороге на каток все на минуту приостанавливались и любопытно глядел…
«Едем с Илюшкой в город.
Жаркий ветер рабочей поры, бьющий с сушью и зноем в лицо. Узкий проселок в зреющих хлебах – ничего вокруг, кроме их желтого моря да томного, серо-синего неба…»
«Едем с Илюшкой в город.
Жаркий ветер рабочей поры, бьющий с сушью и зноем в лицо. Узкий проселок в зреющих хлебах – ничего вокруг, кроме их желтого моря да томного, серо-синего неба…»
полная версия«Много лет тому назад в Нью-Йорке в одном из домов, расположенных на улице Ван Бюрен в районе между Томккинс авеню и Трууп авеню, проживал человек с прекрасной, нежной душой. Его уже нет здесь теперь. Воспоминание о нем неразрывно связано с одной тра…
«Много лет тому назад в Нью-Йорке в одном из домов, расположенных на улице Ван Бюрен в районе между Томккинс авеню и Трууп авеню, проживал человек с прекрасной, нежной душой. Его уже нет здесь теперь. Воспоминание о нем неразрывно связано с одной тра…
Трумен Капоте, автор таких бестселлеров, как «Хладнокровное убийство», «Летний круиз», «Другие голоса, другие комнаты» и «Музыка для хамелеонов», входит в число крупнейших американских прозаиков ХХ века. Вниманию читателя предлагаются две его классич…
Трумен Капоте, автор таких бестселлеров, как «Хладнокровное убийство», «Летний круиз», «Другие голоса, другие комнаты» и «Музыка для хамелеонов», входит в число крупнейших американских прозаиков ХХ века. Вниманию читателя предлагаются две его классич…
Люди остаются людьми даже на войне, под давлением постоянного риска и страха. Они готовы сражаться до последней капли крови, но, когда случается минута передышки, успевают и новый дом для скворцов построить, и пересдать математику за выпускной класс.…
Люди остаются людьми даже на войне, под давлением постоянного риска и страха. Они готовы сражаться до последней капли крови, но, когда случается минута передышки, успевают и новый дом для скворцов построить, и пересдать математику за выпускной класс.…
В книгу входят две повести: «Черемыш, брат героя» и «Будьте готовы, Ваше высочество!», а также рассказы о войне. Их читали и полюбили дети нескольких поколений, ведь герои этих повестей и рассказов – страстные патриоты, люди чести, презирающие неспра…
В книгу входят две повести: «Черемыш, брат героя» и «Будьте готовы, Ваше высочество!», а также рассказы о войне. Их читали и полюбили дети нескольких поколений, ведь герои этих повестей и рассказов – страстные патриоты, люди чести, презирающие неспра…
Марии Антуанетте суждено было стать королевой Франции, правда, рожденной под несчастливой звездой. Беспечная и доверчивая, она мыслила жизнь как череду удовольствий и развлечений, не подозревая, что за пределами дворца существует другой мир, погрязши…
Марии Антуанетте суждено было стать королевой Франции, правда, рожденной под несчастливой звездой. Беспечная и доверчивая, она мыслила жизнь как череду удовольствий и развлечений, не подозревая, что за пределами дворца существует другой мир, погрязши…
«Вместе с громадной пыльно-черной тучей, заходящей из-за сада, из-за вековых берез и серых итальянских тополей, все более жгучим становится ослепительный солнечный свет, его сухой степной жар – и все более немеет усадьба, все мельче и серебристее стр…
«Вместе с громадной пыльно-черной тучей, заходящей из-за сада, из-за вековых берез и серых итальянских тополей, все более жгучим становится ослепительный солнечный свет, его сухой степной жар – и все более немеет усадьба, все мельче и серебристее стр…
В этот сборник вошли две классические пьесы Теннесси Уильямса, объединенные вечно актуальной, увы, темой женского одиночества.
Мучительно одинока юная Лаура – беспомощная и безгласная жертва амбиций громкой, авторитарной матери, замкнувшаяся в игруше…
В этот сборник вошли две классические пьесы Теннесси Уильямса, объединенные вечно актуальной, увы, темой женского одиночества.
Мучительно одинока юная Лаура – беспомощная и безгласная жертва амбиций громкой, авторитарной матери, замкнувшаяся в игруше…
полная версияСколь счастлив тот, кто хотя бы раз пережил страсть – чувство, которое ослепляет, лишает сна и покоя. Но страсть не всегда созидательна. Чаще бывает она мучительной, разрушительной, разъедающей человека. От нее, как от страшного сна, нельзя очнуться.…
Сколь счастлив тот, кто хотя бы раз пережил страсть – чувство, которое ослепляет, лишает сна и покоя. Но страсть не всегда созидательна. Чаще бывает она мучительной, разрушительной, разъедающей человека. От нее, как от страшного сна, нельзя очнуться.…