ужасы
987 год. Смоленские земли, ещё не крещёные, живут в хрупком мире с Изнанкой. Для молодого гончара Яровита этот баланс рушится в одночасье. В доме его друга находят семью, убитую без ран — их жизнь словно выпита. Убит даже дух-хранитель, а это значит …
987 год. Смоленские земли, ещё не крещёные, живут в хрупком мире с Изнанкой. Для молодого гончара Яровита этот баланс рушится в одночасье. В доме его друга находят семью, убитую без ран — их жизнь словно выпита. Убит даже дух-хранитель, а это значит …
Водитель на старой «Газели» перевозит покойников, но однажды гроб оказывается пуст.
Водитель на старой «Газели» перевозит покойников, но однажды гроб оказывается пуст.
Нам постоянно не хватает пространства жизни. Мы недовольны тем, что вокруг происходит. Наше пространство может быть как внутренним в нашем сознании, так и внешним, которое стесняет нас своим присутствием.
Нам постоянно не хватает пространства жизни. Мы недовольны тем, что вокруг происходит. Наше пространство может быть как внутренним в нашем сознании, так и внешним, которое стесняет нас своим присутствием.
В мире, пережившем тихий апокалипсис, зомби стали не просто угрозой - они начали вести себя странно, почти разумно. Учёный Элиас Торн, запертый в «Ковчеге», наблюдает за их странными ритуалами: они чертят на стенах формулы, выстраиваются в геометриче…
В мире, пережившем тихий апокалипсис, зомби стали не просто угрозой - они начали вести себя странно, почти разумно. Учёный Элиас Торн, запертый в «Ковчеге», наблюдает за их странными ритуалами: они чертят на стенах формулы, выстраиваются в геометриче…
Джек потерял всё: друзей, дом, веру в людей. Теперь он — одинокий странник в выжженной пустоши, где каждый новый день может стать последним. Единственная цель — добраться до «Района» — города выживших.
Случайная встреча с Оливией, такой же одинокой и…
Джек потерял всё: друзей, дом, веру в людей. Теперь он — одинокий странник в выжженной пустоши, где каждый новый день может стать последним. Единственная цель — добраться до «Района» — города выживших.
Случайная встреча с Оливией, такой же одинокой и…
Этот поход к торговой бухте путник не забудет никогда; Ѝллион, как повелось за последние несколько лет, намеревался пополнить запасы еды, материалов и голов скота, но шедший на изъеденных голодом ногах служитель Гиарата даже помыслить не мог, что им…
Этот поход к торговой бухте путник не забудет никогда; Ѝллион, как повелось за последние несколько лет, намеревался пополнить запасы еды, материалов и голов скота, но шедший на изъеденных голодом ногах служитель Гиарата даже помыслить не мог, что им…
С виду это тихий, захолустный городок, но жизнь здесь пострашнее любого кошмара. В одном старом доме есть квартира, пожирающая людей. Глянешь в глазок, а там смеётся карлик с малиновой кожей. В кромешной тьме подъездов прячется существо с когтями-бри…
С виду это тихий, захолустный городок, но жизнь здесь пострашнее любого кошмара. В одном старом доме есть квартира, пожирающая людей. Глянешь в глазок, а там смеётся карлик с малиновой кожей. В кромешной тьме подъездов прячется существо с когтями-бри…
Сборник очерков, что ныряют в бездонные пропасти человеческого естества, где нет места для лживой лёгкости или приукрашенной скорби. Это мой крик, моя рана, мой путь – три акта жизни, что я прожил и выжег на бумаге: «закат» – падение в объятия мрака,…
Сборник очерков, что ныряют в бездонные пропасти человеческого естества, где нет места для лживой лёгкости или приукрашенной скорби. Это мой крик, моя рана, мой путь – три акта жизни, что я прожил и выжег на бумаге: «закат» – падение в объятия мрака,…
Ночь на трассе всегда делает мир чуть чужим.
Смена тянется, глаза режет от усталости, и кажется — сейчас всё закончится, можно будет просто доехать домой.
Но иногда появляется то, что ломает привычный порядок: мелочь, тень, фигура на обочине или голо…
Ночь на трассе всегда делает мир чуть чужим.
Смена тянется, глаза режет от усталости, и кажется — сейчас всё закончится, можно будет просто доехать домой.
Но иногда появляется то, что ломает привычный порядок: мелочь, тень, фигура на обочине или голо…
Почему люди такие злые? Откуда берётся столько зависти, желания принести другим боль? Особенно сложно это понять, когда у обидчика нет реальных мотивов, когда его забавляет исключительно сам процесс зла и ему нравится издеваться над другими... хотя б…
Почему люди такие злые? Откуда берётся столько зависти, желания принести другим боль? Особенно сложно это понять, когда у обидчика нет реальных мотивов, когда его забавляет исключительно сам процесс зла и ему нравится издеваться над другими... хотя б…
Казалось бы, еще вчера Рик был обычным мальчишкой как и все, увлекающийся видеоиграми, музыкой, рисованием. Но самой большой его мечтой было исследование бескрайнего космоса, путь к которому лежал через множество лет обучения и работы в Межзвездной К…
Казалось бы, еще вчера Рик был обычным мальчишкой как и все, увлекающийся видеоиграми, музыкой, рисованием. Но самой большой его мечтой было исследование бескрайнего космоса, путь к которому лежал через множество лет обучения и работы в Межзвездной К…
Он забыл своё имя. Мир забыл о мире.
Очнуться в лесу с переломанной ногой и пустотой в голове. Выжить среди тех, кто помогает за плату. Убить того, кто принял тебя за врага. И, наконец, вспомнить. Вспомнить ядерный огонь, поглотивший страны. Вспомни…
Он забыл своё имя. Мир забыл о мире.
Очнуться в лесу с переломанной ногой и пустотой в голове. Выжить среди тех, кто помогает за плату. Убить того, кто принял тебя за врага. И, наконец, вспомнить. Вспомнить ядерный огонь, поглотивший страны. Вспомни…
Охваченный творческим кризисом "известный" художник Аркадий Викт'Торович покидает свою мастерскую и отправляется в путь, надеясь найти утраченное вдохновение.
Данный рассказ входит в сборник "Страшилки на один укус: Конфеты или жизнь".
Охваченный творческим кризисом "известный" художник Аркадий Викт'Торович покидает свою мастерскую и отправляется в путь, надеясь найти утраченное вдохновение.
Данный рассказ входит в сборник "Страшилки на один укус: Конфеты или жизнь".
В мире, пережившем тихий апокалипсис, зомби стали не просто угрозой - они начали вести себя странно, почти разумно. Учёный Элиас Торн, запертый в «Ковчеге», наблюдает за их странными ритуалами: они чертят на стенах формулы, выстраиваются в геометриче…
В мире, пережившем тихий апокалипсис, зомби стали не просто угрозой - они начали вести себя странно, почти разумно. Учёный Элиас Торн, запертый в «Ковчеге», наблюдает за их странными ритуалами: они чертят на стенах формулы, выстраиваются в геометриче…
Елизавета была счастливым подростком в любящей семье, которую потеряла в результате трагических событий, ставших начальной точкой в приключениях девушки. Вместе со своим другом, пытаясь выяснить истинную причину смерти родителей Лизы, окунаются в сов…
Елизавета была счастливым подростком в любящей семье, которую потеряла в результате трагических событий, ставших начальной точкой в приключениях девушки. Вместе со своим другом, пытаясь выяснить истинную причину смерти родителей Лизы, окунаются в сов…
Полоцк, X век. Время до крещения Руси, когда леса полны теней, а боги требуют жертв.
Город охвачен паникой: на берегу Полоты находят тела уважаемого купца и простого стражника. Их плоть иссушена до пергамента, штаны спущены, но на лицах застыла жутка…
Полоцк, X век. Время до крещения Руси, когда леса полны теней, а боги требуют жертв.
Город охвачен паникой: на берегу Полоты находят тела уважаемого купца и простого стражника. Их плоть иссушена до пергамента, штаны спущены, но на лицах застыла жутка…
Я снова смогла довериться и полюбить. Сделала невозможный и страшный шаг спустя пять лет. Вот только любовь оказалась иллюзией.
Я молилась, чтобы чудовище из прошлого навсегда осталось позади, но оно пришло в облике другого человека, и в этот раз я …
Я снова смогла довериться и полюбить. Сделала невозможный и страшный шаг спустя пять лет. Вот только любовь оказалась иллюзией.
Я молилась, чтобы чудовище из прошлого навсегда осталось позади, но оно пришло в облике другого человека, и в этот раз я …
Полоцк, X век. Время до крещения Руси, когда леса полны теней, а боги требуют жертв.
Город охвачен паникой: на берегу Полоты находят тела уважаемого купца и простого стражника. Их плоть иссушена до пергамента, штаны спущены, но на лицах застыла жутка…
Полоцк, X век. Время до крещения Руси, когда леса полны теней, а боги требуют жертв.
Город охвачен паникой: на берегу Полоты находят тела уважаемого купца и простого стражника. Их плоть иссушена до пергамента, штаны спущены, но на лицах застыла жутка…
Каждый ритуал имеет цену. Её ценой станет её душа.
Морган готовилась к главному испытанию в жизни ведьмы Обряду Пробуждения, чтобы обрести духа-покровителя. Но древняя магия ошиблась. Вместо защитника она призвала того, кого должна была вечно сдержи…
Каждый ритуал имеет цену. Её ценой станет её душа.
Морган готовилась к главному испытанию в жизни ведьмы Обряду Пробуждения, чтобы обрести духа-покровителя. Но древняя магия ошиблась. Вместо защитника она призвала того, кого должна была вечно сдержи…
Девятилетний Матвей и ещё трое соседских детей бесследно пропадают однажды утром в Новой Покровке – маленьком лесном посёлке, затерянном в глуши. Здесь верят в местные легенды, под окнами бродят медведи, а до ближайшей оживлённой деревни более сорока…
Девятилетний Матвей и ещё трое соседских детей бесследно пропадают однажды утром в Новой Покровке – маленьком лесном посёлке, затерянном в глуши. Здесь верят в местные легенды, под окнами бродят медведи, а до ближайшей оживлённой деревни более сорока…





















