юмор и сатира
Белая комната, порожденная ошибкой директора Куросавы, ожила. Амнезиак — существо, пожирающее память, — угрожает стереть прошлое всего города. Обычные атаки бессильны, ведь он поглощает саму их суть — энергию и эмоции. Спастись можно лишь с помощью с…
Белая комната, порожденная ошибкой директора Куросавы, ожила. Амнезиак — существо, пожирающее память, — угрожает стереть прошлое всего города. Обычные атаки бессильны, ведь он поглощает саму их суть — энергию и эмоции. Спастись можно лишь с помощью с…
«Мы здесь как семья». Если вам сказали эту фразу на собеседовании — бегите.
Глубоко внутри ресторана кипит своя жизнь — без прикрас и кулинарных клише. Это истории о карьерных взлетах и падениях, о дружбе, которая рождается у плиты, и о том, что …
«Мы здесь как семья». Если вам сказали эту фразу на собеседовании — бегите.
Глубоко внутри ресторана кипит своя жизнь — без прикрас и кулинарных клише. Это истории о карьерных взлетах и падениях, о дружбе, которая рождается у плиты, и о том, что …
Книгу автор решил написать, когда в инвалидной коляске покидал Америку, после 22 лет работы на руководящих должностях в американских корпорациях, из них около 5 лет в США. Первопричиной были бордовые детские ботинки. В них маленький мальчик поскользн…
Книгу автор решил написать, когда в инвалидной коляске покидал Америку, после 22 лет работы на руководящих должностях в американских корпорациях, из них около 5 лет в США. Первопричиной были бордовые детские ботинки. В них маленький мальчик поскользн…
Книгу автор решил написать, когда в инвалидной коляске покидал Америку, после 22 лет работы на руководящих должностях в американских корпорациях, из них около 5 лет в США. Первопричиной были бордовые детские ботинки. В них маленький мальчик поскользн…
Книгу автор решил написать, когда в инвалидной коляске покидал Америку, после 22 лет работы на руководящих должностях в американских корпорациях, из них около 5 лет в США. Первопричиной были бордовые детские ботинки. В них маленький мальчик поскользн…
Белая комната, порожденная ошибкой директора Куросавы, ожила. Амнезиак — существо, пожирающее память, — угрожает стереть прошлое всего города. Обычные атаки бессильны, ведь он поглощает саму их суть — энергию и эмоции. Спастись можно лишь с помощью с…
Белая комната, порожденная ошибкой директора Куросавы, ожила. Амнезиак — существо, пожирающее память, — угрожает стереть прошлое всего города. Обычные атаки бессильны, ведь он поглощает саму их суть — энергию и эмоции. Спастись можно лишь с помощью с…
Юмористически - сатирические рассказы о детстве и юношестве в легендарном совхозе «Коммунарка» в восьмидесятые годы прошлого века.
Восьмидесятые годы XX века — неповторимая, по‑своему волшебная эпоха, оставившая в сердцах выросших тогда людей тёплый,…
Юмористически - сатирические рассказы о детстве и юношестве в легендарном совхозе «Коммунарка» в восьмидесятые годы прошлого века.
Восьмидесятые годы XX века — неповторимая, по‑своему волшебная эпоха, оставившая в сердцах выросших тогда людей тёплый,…
Когда мы вспоминаем странички из детства – первое слово в пелёнках, первый шаг в ползунках. Начинаем понимать, что можно делать, а что нет. Уроки юности напоминают нам, как лучше жить, чтобы не допускать повторно старые ошибки.
Когда мы вспоминаем странички из детства – первое слово в пелёнках, первый шаг в ползунках. Начинаем понимать, что можно делать, а что нет. Уроки юности напоминают нам, как лучше жить, чтобы не допускать повторно старые ошибки.
Когда мы вспоминаем странички из детства – первое слово в пелёнках, первый шаг в ползунках. Начинаем понимать, что можно делать, а что нет.
Когда мы вспоминаем странички из детства – первое слово в пелёнках, первый шаг в ползунках. Начинаем понимать, что можно делать, а что нет.
Что будет, если скрестить бухгалтера с наставником из детдома, добавить щепотку топографического кретинизма и приправить это безумным мужем-маньяком? Получится эта книга.
Здесь нет советов, как жить правильно. Зато есть инструкция, как с юмором пере…
Что будет, если скрестить бухгалтера с наставником из детдома, добавить щепотку топографического кретинизма и приправить это безумным мужем-маньяком? Получится эта книга.
Здесь нет советов, как жить правильно. Зато есть инструкция, как с юмором пере…
Когда мир готов схлопнуться, а заказ чипсов есть акт гражданской доблести, самое главное — не запороть сроки доставки.
Его верный конь — велосипед. Его меч — пачка дешевого майонеза. Его миссия — доставить пельмени к ужину.
Боря не рыцарь в сияющих…
Когда мир готов схлопнуться, а заказ чипсов есть акт гражданской доблести, самое главное — не запороть сроки доставки.
Его верный конь — велосипед. Его меч — пачка дешевого майонеза. Его миссия — доставить пельмени к ужину.
Боря не рыцарь в сияющих…
В большом городе, где свидания кажутся игрой в русскую рулетку, Анна Петрова — библиотекарь и "вечная одиночка" — решает изменить свою жизнь. Под давлением подруги Марины она записывается на курс "Секреты успешных свиданий", где учат строить отношени…
В большом городе, где свидания кажутся игрой в русскую рулетку, Анна Петрова — библиотекарь и "вечная одиночка" — решает изменить свою жизнь. Под давлением подруги Марины она записывается на курс "Секреты успешных свиданий", где учат строить отношени…
Когда мы вспоминаем странички из детства – первое слово в пелёнках, первый шаг в ползунках. Начинаем понимать, что можно делать, а что нет. Уроки юности напоминают нам, как лучше жить, чтобы не допускать повторно старые ошибки.
Когда мы вспоминаем странички из детства – первое слово в пелёнках, первый шаг в ползунках. Начинаем понимать, что можно делать, а что нет. Уроки юности напоминают нам, как лучше жить, чтобы не допускать повторно старые ошибки.
Братья близнецы напоминали мне моё рождение. Когда вспоминал странички из детства – первое слово в пелёнках, первый шаг в ползунках. С трудом начина понимать, что можно делать, а что нет.
Братья близнецы напоминали мне моё рождение. Когда вспоминал странички из детства – первое слово в пелёнках, первый шаг в ползунках. С трудом начина понимать, что можно делать, а что нет.
Такума Ханаби, ходячее воплощение хаоса, по иронии судьбы становится объектом поклонения «Культа Бездарности». Но за безобидным фан-клубом скрывается тень Архитектора — гения, стремящегося стереть всё непредсказуемое. Когда его атаки обрушиваются на …
Такума Ханаби, ходячее воплощение хаоса, по иронии судьбы становится объектом поклонения «Культа Бездарности». Но за безобидным фан-клубом скрывается тень Архитектора — гения, стремящегося стереть всё непредсказуемое. Когда его атаки обрушиваются на …
Такума Ханаби, ходячее воплощение хаоса, по иронии судьбы становится объектом поклонения «Культа Бездарности». Но за безобидным фан-клубом скрывается тень Архитектора — гения, стремящегося стереть всё непредсказуемое. Когда его атаки обрушиваются на …
Такума Ханаби, ходячее воплощение хаоса, по иронии судьбы становится объектом поклонения «Культа Бездарности». Но за безобидным фан-клубом скрывается тень Архитектора — гения, стремящегося стереть всё непредсказуемое. Когда его атаки обрушиваются на …
Когда бьют куранты, начинается "Страшный Новый Год". Дед Мороз здесь требует кровавых жертв, эльфы томятся в аду офисной бюрократии, а новогоднее чудо последнее, на что можно надеяться. Жесткая сатира и мрачный гротеск.
Когда бьют куранты, начинается "Страшный Новый Год". Дед Мороз здесь требует кровавых жертв, эльфы томятся в аду офисной бюрократии, а новогоднее чудо последнее, на что можно надеяться. Жесткая сатира и мрачный гротеск.
В этом юмористическом сборнике представитель старинного петербургского купеческого семейства Николай Лейкин, известный российский сатирик-классик конца XIX века, как и всегда, представляет читателям обилие бытовых подробностей и примет своего времени…
В этом юмористическом сборнике представитель старинного петербургского купеческого семейства Николай Лейкин, известный российский сатирик-классик конца XIX века, как и всегда, представляет читателям обилие бытовых подробностей и примет своего времени…
Это произведение известного отечественного писателя конца XIX – начала XX века Николая Александровича Лейкина – изящный перевертыш. Его герои хотят, чтобы у них все было как в романах: и сентиментальные жесты, и несметное богатство, которым одаривают…
Это произведение известного отечественного писателя конца XIX – начала XX века Николая Александровича Лейкина – изящный перевертыш. Его герои хотят, чтобы у них все было как в романах: и сентиментальные жесты, и несметное богатство, которым одаривают…
«Мумификатор для крысы» - книга сатиры Елены Сомовой, здесь стихи и рассказы - образец юмора как способа выживания в сложной атмосфере размолвок, недомолвок, где правда и ложь меняются местами и делают мир отвратительно приемлемым, но не для автора-…
«Мумификатор для крысы» - книга сатиры Елены Сомовой, здесь стихи и рассказы - образец юмора как способа выживания в сложной атмосфере размолвок, недомолвок, где правда и ложь меняются местами и делают мир отвратительно приемлемым, но не для автора-…
Что делать, если миром правят строгие законы, а по саду внезапно пробегает нарушитель с белой шкуркой и с карманными часами в розовых лапах? Для Лиззель ответ очевиден: восстановить справедливость, обратив разумное в неразумное. Такова была её миссия…
Что делать, если миром правят строгие законы, а по саду внезапно пробегает нарушитель с белой шкуркой и с карманными часами в розовых лапах? Для Лиззель ответ очевиден: восстановить справедливость, обратив разумное в неразумное. Такова была её миссия…