современные любовные романы
Говорят, что эхо способно жить вечно. Моё эхо летело сквозь тысячи километров, сквозь развал огромной страны, сквозь пыльные волгоградские степи и долгие тридцать лет тишины, чтобы оглушительным взрывом настигнуть меня и мою дочь, когда ей исполнилос…
Говорят, что эхо способно жить вечно. Моё эхо летело сквозь тысячи километров, сквозь развал огромной страны, сквозь пыльные волгоградские степи и долгие тридцать лет тишины, чтобы оглушительным взрывом настигнуть меня и мою дочь, когда ей исполнилос…
В сорок пять мой муж решил, что я стала прошлым.
Двадцать пять лет брака, двое детей, общий дом, привычная жизнь — всё это Виктор перечеркнул спокойно и почти деловито. Он ушёл к молодой Кире и был уверен, что я, как всегда, поступлю удобно: промолчу…
В сорок пять мой муж решил, что я стала прошлым.
Двадцать пять лет брака, двое детей, общий дом, привычная жизнь — всё это Виктор перечеркнул спокойно и почти деловито. Он ушёл к молодой Кире и был уверен, что я, как всегда, поступлю удобно: промолчу…
– Что здесь делает наша дочь? – сиплю растерянно.
– А где ей быть? – спрашивает муж, будто насмехаясь надо мной. – С тобой что ли дома сидеть? Я знакомлю ее с важными людьми. Тебе, сидя в четырех стенах, этого не понять.
– Важные люди – это твоя любо…
– Что здесь делает наша дочь? – сиплю растерянно.
– А где ей быть? – спрашивает муж, будто насмехаясь надо мной. – С тобой что ли дома сидеть? Я знакомлю ее с важными людьми. Тебе, сидя в четырех стенах, этого не понять.
– Важные люди – это твоя любо…
Дерзкий и максимально откровенный роман о том, как не сломаться под лавиной публичного унижения в школе и найти защиту и спасительную любовь в лице лучшего друга брата.
Искренняя и эмоциональная история с тропами «лучший друг старшего брата», «разниц…
Дерзкий и максимально откровенный роман о том, как не сломаться под лавиной публичного унижения в школе и найти защиту и спасительную любовь в лице лучшего друга брата.
Искренняя и эмоциональная история с тропами «лучший друг старшего брата», «разниц…
Дважды войти в одну реку нельзя. А вот подняться два раза на одну и ту же вершину - можно.
Когда-то давно сериал с участием Сантьяго и Консуэло вывел привычный жанр на новый уровень и в одночасье превратил начинающих актёров в телезвёзд и баловней су…
Дважды войти в одну реку нельзя. А вот подняться два раза на одну и ту же вершину - можно.
Когда-то давно сериал с участием Сантьяго и Консуэло вывел привычный жанр на новый уровень и в одночасье превратил начинающих актёров в телезвёзд и баловней су…
— Твоя жена — настоящая дура! Она, можно сказать, сама организовала нам с тобой встречу... — радуется моя «подруга», даже не догадываясь насколько близка к правде.
— Сейчас она плохо соображает, — отвечает ей мой чертов муж. — Носится по врачам и на…
— Твоя жена — настоящая дура! Она, можно сказать, сама организовала нам с тобой встречу... — радуется моя «подруга», даже не догадываясь насколько близка к правде.
— Сейчас она плохо соображает, — отвечает ей мой чертов муж. — Носится по врачам и на…
Бюро «Развод». Книга 3.
В ноябре муж попросил Майю Терехову сходить в МФЦ и получить электронную подпись — «только для налоговой, один раз, и я отстану». Через пять дней он подарил ей их трёхкомнатную квартиру. А в марте Майя получила требование на …
Бюро «Развод». Книга 3.
В ноябре муж попросил Майю Терехову сходить в МФЦ и получить электронную подпись — «только для налоговой, один раз, и я отстану». Через пять дней он подарил ей их трёхкомнатную квартиру. А в марте Майя получила требование на …
Я отказалась от протекции отца-академика и пришла на самую тяжелую подстанцию скорой помощи. Старший врач Арсений Волгин скомкал мое направление: «Мне нужен мужик, а не девочка с кафедры». У меня две смены, чтобы доказать обратное. У него — боль, кот…
Я отказалась от протекции отца-академика и пришла на самую тяжелую подстанцию скорой помощи. Старший врач Арсений Волгин скомкал мое направление: «Мне нужен мужик, а не девочка с кафедры». У меня две смены, чтобы доказать обратное. У него — боль, кот…
После тяжелого развода я приехала в Москву с одним чемоданом и решила: больше никаких мужчин. Только работа. Но заведующий реанимацией Руслан Власов встретил меня так, что захотелось развернуться прямо у порога. Холодный взгляд, железные требования —…
После тяжелого развода я приехала в Москву с одним чемоданом и решила: больше никаких мужчин. Только работа. Но заведующий реанимацией Руслан Власов встретил меня так, что захотелось развернуться прямо у порога. Холодный взгляд, железные требования —…
В первую же ночь в центре детской хирургии мне приходится бороться не только за жизнь крошечной девочки, но и за право быть услышанной. Я — Вера Смирнова, детский невролог. Здесь мои научные работы никого не впечатляют. Кроме Матвея Радова — огромног…
В первую же ночь в центре детской хирургии мне приходится бороться не только за жизнь крошечной девочки, но и за право быть услышанной. Я — Вера Смирнова, детский невролог. Здесь мои научные работы никого не впечатляют. Кроме Матвея Радова — огромног…
Я приехала в таежный поселок, чтобы начать заново после предательства жениха. Но вместо спокойной работы земского врача — сломанный каблук, чемодан в грязи и суровый фельдшер, который подхватывает меня на руки и везет на экстренный вызов.
Савелий Чер…
Я приехала в таежный поселок, чтобы начать заново после предательства жениха. Но вместо спокойной работы земского врача — сломанный каблук, чемодан в грязи и суровый фельдшер, который подхватывает меня на руки и везет на экстренный вызов.
Савелий Чер…
Я приехала в прифронтовой госпиталь спасать раненых, а в первый же день оказалась под обстрелом. От осколков меня закрыл собой Глеб Батурин — майор медицинской службы, военный хирург со шрамом на скуле и руками, которым хочется доверить не только жиз…
Я приехала в прифронтовой госпиталь спасать раненых, а в первый же день оказалась под обстрелом. От осколков меня закрыл собой Глеб Батурин — майор медицинской службы, военный хирург со шрамом на скуле и руками, которым хочется доверить не только жиз…
Я приехала из Москвы расследовать смерть аудитора, а застала в морге чиновника, торопящегося отправить тело на кремацию. Единственный, кто встал рядом со мной, — судмедэксперт Родион Соболев. Его не купить и не запугать. Но за правду в этом городе ра…
Я приехала из Москвы расследовать смерть аудитора, а застала в морге чиновника, торопящегося отправить тело на кремацию. Единственный, кто встал рядом со мной, — судмедэксперт Родион Соболев. Его не купить и не запугать. Но за правду в этом городе ра…
Алиса Ветрова пришла на корпоратив не блистать платьем, а спасать компанию цифрами. Но её властный босс Марк Ратников решил пошутить при полном зале — и выбрал не ту женщину.
Она не убежала. Не расплакалась. Не проглотила обиду.
Она взяла микрофон и …
Алиса Ветрова пришла на корпоратив не блистать платьем, а спасать компанию цифрами. Но её властный босс Марк Ратников решил пошутить при полном зале — и выбрал не ту женщину.
Она не убежала. Не расплакалась. Не проглотила обиду.
Она взяла микрофон и …
Я, вирусолог Жанна Вольская, прилетела в Снежногорск, чтобы найти причину смертельной вспышки, а нашла мужчину, с которым страшно спорить — и еще страшнее расстаться. Главврач Игорь Седов не верит столичным ученым. Я не привыкла подчиняться. Но за дв…
Я, вирусолог Жанна Вольская, прилетела в Снежногорск, чтобы найти причину смертельной вспышки, а нашла мужчину, с которым страшно спорить — и еще страшнее расстаться. Главврач Игорь Седов не верит столичным ученым. Я не привыкла подчиняться. Но за дв…
На контрольном прокате олимпийская надежда России падает на лед, а чиновники требуют заглушить боль и вернуть ее в строй. Я, Валерия Родионова, встаю у них на пути. Рядом со мной — Максим Беркут, хирург-ортопед с золотыми руками и характером, перед к…
На контрольном прокате олимпийская надежда России падает на лед, а чиновники требуют заглушить боль и вернуть ее в строй. Я, Валерия Родионова, встаю у них на пути. Рядом со мной — Максим Беркут, хирург-ортопед с золотыми руками и характером, перед к…
Я — Инга Соколова, кризисный психолог МЧС. Я привыкла вытаскивать людей из беды. Но после обрушения торгового центра сама оказалась за чертой страха: темнота душит, прошлое не отпускает, а возвращение на службу кажется невозможным. В клинику психиатр…
Я — Инга Соколова, кризисный психолог МЧС. Я привыкла вытаскивать людей из беды. Но после обрушения торгового центра сама оказалась за чертой страха: темнота душит, прошлое не отпускает, а возвращение на службу кажется невозможным. В клинику психиатр…
После инсульта отца я принимаю его клинику — вместе с долгами, чужими ультиматумами и хирургом, который с первой встречи считает меня кабинетной девочкой. Богдан Северский привык решать судьбы у операционного стола. Я привыкла не уступать. Теперь, чт…
После инсульта отца я принимаю его клинику — вместе с долгами, чужими ультиматумами и хирургом, который с первой встречи считает меня кабинетной девочкой. Богдан Северский привык решать судьбы у операционного стола. Я привыкла не уступать. Теперь, чт…
После двадцати трех лет брака Тамара учится жить одна: не откладывать учебу, не брать чужую работу и не звонить дочери всякий раз, когда дома слишком тихо. Свадьба Ани кажется хорошим поводом заняться чем-то понятным. Нужно выбрать ресторан, посчитат…
После двадцати трех лет брака Тамара учится жить одна: не откладывать учебу, не брать чужую работу и не звонить дочери всякий раз, когда дома слишком тихо. Свадьба Ани кажется хорошим поводом заняться чем-то понятным. Нужно выбрать ресторан, посчитат…
Пятнадцать лет назад между нами всё было кончено. Я осталась в своём благополучном мире и стала идеальной, покорной женой, а он исчез.
Сегодня мой нищий автомеханик вернулся. Теперь он — Марк Самойлов. Безжалостный, опасный магнат, перед властью кото…
Пятнадцать лет назад между нами всё было кончено. Я осталась в своём благополучном мире и стала идеальной, покорной женой, а он исчез.
Сегодня мой нищий автомеханик вернулся. Теперь он — Марк Самойлов. Безжалостный, опасный магнат, перед властью кото…





















