современные любовные романы
Эмоциональная история о силе любви и возможности второго шанса разворачивается в современном Далласе. Роман повествует о судьбе Габриэлы Мендес, которая, пережив болезненное прошлое и развод, возвращается в родной город на Рождество, чтобы ухаживать …
Эмоциональная история о силе любви и возможности второго шанса разворачивается в современном Далласе. Роман повествует о судьбе Габриэлы Мендес, которая, пережив болезненное прошлое и развод, возвращается в родной город на Рождество, чтобы ухаживать …
ОТ ИЗГНАНИЯ — К ВЛАСТИ. ОТ ПЕПЛА — К БРИЛЛИАНТУ.
Одного дня хватило, чтобы Алина Волкова из наследницы империи превратилась в изгнанницу с клеймом «сумасшедшей». Предательство мачехи, улица, голод, отчаяние. Спасение приходит откуда не ждали — прост…
ОТ ИЗГНАНИЯ — К ВЛАСТИ. ОТ ПЕПЛА — К БРИЛЛИАНТУ.
Одного дня хватило, чтобы Алина Волкова из наследницы империи превратилась в изгнанницу с клеймом «сумасшедшей». Предательство мачехи, улица, голод, отчаяние. Спасение приходит откуда не ждали — прост…
За месяц до свадьбы героиня случайно узнаёт шокирующую правду: влиятельный отец жениха требует отменить церемонию и пытается навязать сыну "идеальную" невесту из высшего света.
Героиня — простая девушка, которую теперь списывают как ошибку. Пытаются …
За месяц до свадьбы героиня случайно узнаёт шокирующую правду: влиятельный отец жениха требует отменить церемонию и пытается навязать сыну "идеальную" невесту из высшего света.
Героиня — простая девушка, которую теперь списывают как ошибку. Пытаются …
Алина — юрист и мать, привыкшая жить по правилам. Но однажды правила начинают жить вместо неё: в корпоративном реестре появляется “её согласие” на действия, которых она не совершала, а школа и опека получают “официальные” пакеты, будто написанные сам…
Алина — юрист и мать, привыкшая жить по правилам. Но однажды правила начинают жить вместо неё: в корпоративном реестре появляется “её согласие” на действия, которых она не совершала, а школа и опека получают “официальные” пакеты, будто написанные сам…
Иногда прошлое не уходит.
Оно просто ждёт — в тени, за спиной, на том краю темноты.
Керри возвращается в дом, где всё напоминает о потерях: о семье, которой больше нет, и о человеке, который однажды исчез без объяснений. Роуэн. Тот, кто был её опоро…
Иногда прошлое не уходит.
Оно просто ждёт — в тени, за спиной, на том краю темноты.
Керри возвращается в дом, где всё напоминает о потерях: о семье, которой больше нет, и о человеке, который однажды исчез без объяснений. Роуэн. Тот, кто был её опоро…
Когда в мире остаются лишь дешевый аналог терафлю, корочки от ароматных мандаринов и граненные советские стаканы, девушка пытается ухватиться за любую возможность пройти обряд посвящения в ангелы, пока ее парень по-злобному усмехается в ответ. Их пут…
Когда в мире остаются лишь дешевый аналог терафлю, корочки от ароматных мандаринов и граненные советские стаканы, девушка пытается ухватиться за любую возможность пройти обряд посвящения в ангелы, пока ее парень по-злобному усмехается в ответ. Их пут…
Сухум — город, где время пахнет солью и спелыми мандаринами, а каждый камень хранит вековую тишину. Марк Берг, успешный архитектор из Европы, приезжает сюда с холодным расчетом: снести руины старой библиотеки и построить на её месте современный компл…
Сухум — город, где время пахнет солью и спелыми мандаринами, а каждый камень хранит вековую тишину. Марк Берг, успешный архитектор из Европы, приезжает сюда с холодным расчетом: снести руины старой библиотеки и построить на её месте современный компл…
Лев узнал: ему остались считаные месяцы. В отчаянии он бежит из дома — и случайно забредает в старинную мастерскую, где делают дагерротипы. Он хочет оставить после себя не цифровой файл, а материальный след — единственный, вечный отпечаток на серебре…
Лев узнал: ему остались считаные месяцы. В отчаянии он бежит из дома — и случайно забредает в старинную мастерскую, где делают дагерротипы. Он хочет оставить после себя не цифровой файл, а материальный след — единственный, вечный отпечаток на серебре…
После кошмара крушения роскошного лайнера Настя оказывается выброшенной на берег необитаемого острова. Ее спасатель Андреас, молодой биолог, для которого этот клочок суши был идеальной лабораторией и крепостью одиночества. Холодный, рациональный, он…
После кошмара крушения роскошного лайнера Настя оказывается выброшенной на берег необитаемого острова. Ее спасатель Андреас, молодой биолог, для которого этот клочок суши был идеальной лабораторией и крепостью одиночества. Холодный, рациональный, он…
Лев узнал: ему остались считаные месяцы. В отчаянии он бежит из дома — и случайно забредает в старинную мастерскую, где делают дагерротипы. Он хочет оставить после себя не цифровой файл, а материальный след — единственный, вечный отпечаток на серебре…
Лев узнал: ему остались считаные месяцы. В отчаянии он бежит из дома — и случайно забредает в старинную мастерскую, где делают дагерротипы. Он хочет оставить после себя не цифровой файл, а материальный след — единственный, вечный отпечаток на серебре…
Я расскажу вам историю любви. Надеюсь, что она будет не банальной и найдет своего читателя. Главная героиня пыталась быть сильной, главный герой пытался стать любимым. Прочтите до конца и узнайте, увенчались ли успехом их попытки в окружающих их обст…
Я расскажу вам историю любви. Надеюсь, что она будет не банальной и найдет своего читателя. Главная героиня пыталась быть сильной, главный герой пытался стать любимым. Прочтите до конца и узнайте, увенчались ли успехом их попытки в окружающих их обст…
Первая любовь и обман для нее, сильные чувства, которые он не испытывал для него. Но все обстоятельства складываются так, что они не могут быть вместе. У нее есть выбор: бросить мечту стать известным музыкантом, но теперь душевную боль, а для него жи…
Первая любовь и обман для нее, сильные чувства, которые он не испытывал для него. Но все обстоятельства складываются так, что они не могут быть вместе. У нее есть выбор: бросить мечту стать известным музыкантом, но теперь душевную боль, а для него жи…
Лавры — символическая фигура речи, зародилась в античной традиции использовать в торжественных обрядах, религиозных церемониях, жертвоприношениях и т. п. лавровые ветви, обозначавшие победу, триумф и славу.
У древних греков и римлян ветви и венки, с…
Лавры — символическая фигура речи, зародилась в античной традиции использовать в торжественных обрядах, религиозных церемониях, жертвоприношениях и т. п. лавровые ветви, обозначавшие победу, триумф и славу.
У древних греков и римлян ветви и венки, с…
Реставратор Ана приезжает в румынскую глубинку, чтобы спасти старую церковь на холме. Но в долине, где соль — не приправа, а подпись, реставрация быстро превращается в выживание: пропадают женщины, двери закрываются “ради безопасности”, а чужая забот…
Реставратор Ана приезжает в румынскую глубинку, чтобы спасти старую церковь на холме. Но в долине, где соль — не приправа, а подпись, реставрация быстро превращается в выживание: пропадают женщины, двери закрываются “ради безопасности”, а чужая забот…
Реставратор Ана приезжает в румынскую глубинку, чтобы спасти старую церковь на холме. Но в долине, где соль — не приправа, а подпись, реставрация быстро превращается в выживание: пропадают женщины, двери закрываются “ради безопасности”, а чужая забот…
Реставратор Ана приезжает в румынскую глубинку, чтобы спасти старую церковь на холме. Но в долине, где соль — не приправа, а подпись, реставрация быстро превращается в выживание: пропадают женщины, двери закрываются “ради безопасности”, а чужая забот…
Карвель Буше уверен, что проклят. Это проклятие повлияло на всю его жизнь. Он отказывается от всего и от всех, от жизни и от любви, и уходит в единственное, что у него осталось работу. На съёмках сериала, в котором он снимается, он встречает женщину…
Карвель Буше уверен, что проклят. Это проклятие повлияло на всю его жизнь. Он отказывается от всего и от всех, от жизни и от любви, и уходит в единственное, что у него осталось работу. На съёмках сериала, в котором он снимается, он встречает женщину…
Сколько окон существует на белом свете, столько и историй за ними.
Это рассказ о пяти семьях, живущих за пятью окнами в рядовой пятиэтажке. В каждом окошке своя драма, своя надежда, своя история.
Сколько окон существует на белом свете, столько и историй за ними.
Это рассказ о пяти семьях, живущих за пятью окнами в рядовой пятиэтажке. В каждом окошке своя драма, своя надежда, своя история.
Моя любовь обернулась ненавистью. Даня предал меня. У него есть другая, у меня – другой. Наша вселенная для двоих разрушилась в один день.
Я решила быть счастливой ему назло. Теперь где бы он ни появлялся, я делаю все, чтобы напомнить, как подло он п…
Моя любовь обернулась ненавистью. Даня предал меня. У него есть другая, у меня – другой. Наша вселенная для двоих разрушилась в один день.
Я решила быть счастливой ему назло. Теперь где бы он ни появлялся, я делаю все, чтобы напомнить, как подло он п…
— Серёжа? — произношу дрожащим голосом, когда вижу мужа с секретаршей. Она лицом к стене, его руки на её талии.
Отчаяние разрастается во мне чёрной дырой. В глазах мутнеет из-за подступающих слёз.
— Что ты рыдаешь?! — зло бросает мне муж. — Стыдно ст…
— Серёжа? — произношу дрожащим голосом, когда вижу мужа с секретаршей. Она лицом к стене, его руки на её талии.
Отчаяние разрастается во мне чёрной дырой. В глазах мутнеет из-за подступающих слёз.
— Что ты рыдаешь?! — зло бросает мне муж. — Стыдно ст…
Ночь, улица, фонарь, аптека…
Блин, какая аптека?
Нет тут никакой аптеки!
И с фонарями туго.
Я плетусь по пролеску от электрички в деревню.
Наивная городская дура, решила, что девять вечера для зимы – это совсем не поздно!
Шагаю почти на ощупь, покачи…
Ночь, улица, фонарь, аптека…
Блин, какая аптека?
Нет тут никакой аптеки!
И с фонарями туго.
Я плетусь по пролеску от электрички в деревню.
Наивная городская дура, решила, что девять вечера для зимы – это совсем не поздно!
Шагаю почти на ощупь, покачи…





















