социальная фантастика
После многовековой цифровой жизни люди переходят в реал и пытаются воссоздать органику. Даже в благополучном равноправном мире есть место заговорщикам, которые стремятся править балом.
После многовековой цифровой жизни люди переходят в реал и пытаются воссоздать органику. Даже в благополучном равноправном мире есть место заговорщикам, которые стремятся править балом.
Я летел, чтобы поставить галочку и стереть с лица планеты пару диких племён. Всё для победы в одном дурацком споре. Вместо этого мне пришлось тушить вулкан, спасать еретиков, объясняться с ящерами и вести переговоры с теми, кого должен был уничтожить…
Я летел, чтобы поставить галочку и стереть с лица планеты пару диких племён. Всё для победы в одном дурацком споре. Вместо этого мне пришлось тушить вулкан, спасать еретиков, объясняться с ящерами и вести переговоры с теми, кого должен был уничтожить…
В мире, где роботы‑андроиды подчинили человечество, осталась лишь одна надежда — тайная академия «Мы внутри системы». Здесь учат не технологиям, а сопротивлению: находить слепые зоны в алгоритмах машин, использовать эмоции как оружие и убивать без ед…
В мире, где роботы‑андроиды подчинили человечество, осталась лишь одна надежда — тайная академия «Мы внутри системы». Здесь учат не технологиям, а сопротивлению: находить слепые зоны в алгоритмах машин, использовать эмоции как оружие и убивать без ед…
Что, если человеку разрешено жить только один день — не по памяти, а по смыслу?
В мире Единой гармонии всё устроено идеально: мысли корректируются, эмоции контролируются, а сомнения наказываются мягко и заботливо. Здесь нет боли выбора, нет ошибок, …
Что, если человеку разрешено жить только один день — не по памяти, а по смыслу?
В мире Единой гармонии всё устроено идеально: мысли корректируются, эмоции контролируются, а сомнения наказываются мягко и заботливо. Здесь нет боли выбора, нет ошибок, …
Её путь начинается не с выбора, а с обмана.
Кудаго — город, где законы не объясняют.
Здесь прошлое теряет значение, а свобода требует платы.
Её путь проходит сквозь страх, сомнения и внутренние переломы.
Люди рядом становятся опрой и главным испытани…
Её путь начинается не с выбора, а с обмана.
Кудаго — город, где законы не объясняют.
Здесь прошлое теряет значение, а свобода требует платы.
Её путь проходит сквозь страх, сомнения и внутренние переломы.
Люди рядом становятся опрой и главным испытани…
"Кочегарские хроники" - это грустная исповедь о жизни в 90-х.
О душевных метаниях, поиске себя и своего места во Вселенной. Книга написана пером веселым и легким.
"Кочегарские хроники" - это грустная исповедь о жизни в 90-х.
О душевных метаниях, поиске себя и своего места во Вселенной. Книга написана пером веселым и легким.
Через меня пропустили высоковольтный разряд, но очнулся я не в аду, а в незнакомой комнатушке с заставленным посудой сервантом, лакированным коробом лампового телевизора и ковром на стене. Лежу на паркетном полу, в лицо тычут автоматами, а посреди лу…
Через меня пропустили высоковольтный разряд, но очнулся я не в аду, а в незнакомой комнатушке с заставленным посудой сервантом, лакированным коробом лампового телевизора и ковром на стене. Лежу на паркетном полу, в лицо тычут автоматами, а посреди лу…
1872 год. Туманный Петербург.
Древний фолиант в кожаном переплёте сам находит своих жертв. Он не убивает: он стирает личность, переписывает прошлое и превращает души в страницы для новой, «исправленной» реальности.
Критик Алексей Волков и исследовате…
1872 год. Туманный Петербург.
Древний фолиант в кожаном переплёте сам находит своих жертв. Он не убивает: он стирает личность, переписывает прошлое и превращает души в страницы для новой, «исправленной» реальности.
Критик Алексей Волков и исследовате…
Приложение к антологии "Холодный сговор": детальное описание сеттинга.
Важно! Это не отдельное художественное произведение, а приведённая к читабельному виду "библия мира", которую автор составил для себя.
Альтернативная история здесь — не средств…
Приложение к антологии "Холодный сговор": детальное описание сеттинга.
Важно! Это не отдельное художественное произведение, а приведённая к читабельному виду "библия мира", которую автор составил для себя.
Альтернативная история здесь — не средств…
Когда-то перед смертью люди могли выбрать и записать одно воспоминание.
Живущая в тоталитарном государстве, объявившем запрет на любовь и прикосновения, молодая девушка тайком проникает в архив воспоминаний и открывает для себя как люди видели путь в…
Когда-то перед смертью люди могли выбрать и записать одно воспоминание.
Живущая в тоталитарном государстве, объявившем запрет на любовь и прикосновения, молодая девушка тайком проникает в архив воспоминаний и открывает для себя как люди видели путь в…
Двенадцатилетний Сережа погибает в результате трагических событий на Донбассе, но после смерти попадает в необычное место, к наблюдателям. Оказывается, он обладает особым даром – здесь он может обучиться и поменять реальность, выбирая из множества ва…
Двенадцатилетний Сережа погибает в результате трагических событий на Донбассе, но после смерти попадает в необычное место, к наблюдателям. Оказывается, он обладает особым даром – здесь он может обучиться и поменять реальность, выбирая из множества ва…
Погибшая возлюбленная является во снах.
Невеста хранит свои тайны.
Враги пытаются лишить человечности.
Город мёртв.
Зомби идут.
А Валера Нигодин...
Современная гражданская война закончилась семь лет назад, но теперь мир погружается в пучину зомби-ап…
Погибшая возлюбленная является во снах.
Невеста хранит свои тайны.
Враги пытаются лишить человечности.
Город мёртв.
Зомби идут.
А Валера Нигодин...
Современная гражданская война закончилась семь лет назад, но теперь мир погружается в пучину зомби-ап…
Роман «Ураловы боты» – ироничная и тревожная история о границе между шарлатанством и чудом, верой и реальностью, живыми и мёртвыми. В провинциальном городе экстрасенс-биоэнергет Станислав Каравайчук, всю жизнь успешно продававший «мистику по требован…
Роман «Ураловы боты» – ироничная и тревожная история о границе между шарлатанством и чудом, верой и реальностью, живыми и мёртвыми. В провинциальном городе экстрасенс-биоэнергет Станислав Каравайчук, всю жизнь успешно продававший «мистику по требован…
Тео Уайт, сын драконицы Авалы и ученик Шаолиня, наконец оказался на родине своих родителей. Портал привёл его в дикий мир, а рядом - Алатерра, исконная родина драконов-алатусов. Но Тео пока не торопится в благополучную страну и следует шаолиньской фи…
Тео Уайт, сын драконицы Авалы и ученик Шаолиня, наконец оказался на родине своих родителей. Портал привёл его в дикий мир, а рядом - Алатерра, исконная родина драконов-алатусов. Но Тео пока не торопится в благополучную страну и следует шаолиньской фи…
Погибшая возлюбленная является во снах.
Невеста хранит свои тайны.
Враги пытаются лишить человечности.
Город мёртв.
Зомби идут.
А Валера Нигодин...
Современная гражданская война закончилась семь лет назад, но теперь мир погружается в пучину зомби-ап…
Погибшая возлюбленная является во снах.
Невеста хранит свои тайны.
Враги пытаются лишить человечности.
Город мёртв.
Зомби идут.
А Валера Нигодин...
Современная гражданская война закончилась семь лет назад, но теперь мир погружается в пучину зомби-ап…
Даже если люди творят зло, это не значит, что оно окажется безнаказанным. Но самый лучший мститель - это сама жизнь!
Даже если люди творят зло, это не значит, что оно окажется безнаказанным. Но самый лучший мститель - это сама жизнь!
«Кофейная проза» – это камерная, тёплая и глубокая история о том, как исцелять других, не растеряв себя. О любви, потерях, вине и тихой надежде, которая прорастает даже сквозь бетон самых тяжёлых воспоминаний.
Арсений – психолог, который лечит слова…
«Кофейная проза» – это камерная, тёплая и глубокая история о том, как исцелять других, не растеряв себя. О любви, потерях, вине и тихой надежде, которая прорастает даже сквозь бетон самых тяжёлых воспоминаний.
Арсений – психолог, который лечит слова…
Приключения обновленного Льва Николаевича Толстого продолжаются.
Он сумел преодолеть первичное отчуждение и недоверие императора, а также сформировать вокруг себя определенную группу влияния. Теперь ему нужно закрепить успех… и при этом не подавиться…
Приключения обновленного Льва Николаевича Толстого продолжаются.
Он сумел преодолеть первичное отчуждение и недоверие императора, а также сформировать вокруг себя определенную группу влияния. Теперь ему нужно закрепить успех… и при этом не подавиться…
Через меня пропустили высоковольтный разряд, но очнулся я не в аду, а в незнакомой комнатушке с заставленным посудой сервантом, лакированным коробом лампового телевизора и ковром на стене. Лежу на паркетном полу, в лицо тычут автоматами, а посреди лу…
Через меня пропустили высоковольтный разряд, но очнулся я не в аду, а в незнакомой комнатушке с заставленным посудой сервантом, лакированным коробом лампового телевизора и ковром на стене. Лежу на паркетном полу, в лицо тычут автоматами, а посреди лу…
Что, если бы вы знали, что умрёте завтра?
Группа партизан готовится к важной диверсии. Но накануне операции к ним является сама Смерть и сообщает, что заберёт всех. У героев остаётся только одна ночь, чтобы попрощаться с жизнью и выполнить свой долг.…
Что, если бы вы знали, что умрёте завтра?
Группа партизан готовится к важной диверсии. Но накануне операции к ним является сама Смерть и сообщает, что заберёт всех. У героев остаётся только одна ночь, чтобы попрощаться с жизнью и выполнить свой долг.…