современная русская литература
«Я перенаправила сигнал сама». Голос Лидии Воронцовой звучит в коротком ролике — будто погибшая семь месяцев назад инженерка признаётся в подмене системы оповещения. Но запись датирована позже её смерти, а полное видео городских слушаний рассказывает…
«Я перенаправила сигнал сама». Голос Лидии Воронцовой звучит в коротком ролике — будто погибшая семь месяцев назад инженерка признаётся в подмене системы оповещения. Но запись датирована позже её смерти, а полное видео городских слушаний рассказывает…
Рассказы о бытовых ситуациях, истории из жизни современников автора, забавные и трагические страницы, которые могли случиться с любым из вас. Каждый рассказ - характер или пример из жизни, на котором можно научиться или пролистать дальше. Или найти …
Рассказы о бытовых ситуациях, истории из жизни современников автора, забавные и трагические страницы, которые могли случиться с любым из вас. Каждый рассказ - характер или пример из жизни, на котором можно научиться или пролистать дальше. Или найти …
При дворе Анри IV де Валье опасные вещи редко называют своими именами. Здесь охотнее говорят намёками, прячут намерения за учтивостью и рассчитывают на то, что чужая ошибка останется незамеченной.
Грело давно научился не верить первому впечатлению. С…
При дворе Анри IV де Валье опасные вещи редко называют своими именами. Здесь охотнее говорят намёками, прячут намерения за учтивостью и рассчитывают на то, что чужая ошибка останется незамеченной.
Грело давно научился не верить первому впечатлению. С…
Всё началось в лихие 90-е с забавных рассказов волгоградского весельчака Сереги и удивительного кота Гены породы русская голубая, умевшего ходить по карнизам тюремных камер. Влюбившись в эту породу, автор нашел себе точно такого же питомца. Гена мгно…
Всё началось в лихие 90-е с забавных рассказов волгоградского весельчака Сереги и удивительного кота Гены породы русская голубая, умевшего ходить по карнизам тюремных камер. Влюбившись в эту породу, автор нашел себе точно такого же питомца. Гена мгно…
Вторая книга из шести в цикле «Ай-тере».
Легко ли любить того, чье сердце опустошила ненависть? Легко ли быть рядом с тем, кто мечтает от тебя избавиться? Дея обрела ай-тере. Однако Нэйтон не верит, что и к нему можно относиться по-человечески, что е…
Вторая книга из шести в цикле «Ай-тере».
Легко ли любить того, чье сердце опустошила ненависть? Легко ли быть рядом с тем, кто мечтает от тебя избавиться? Дея обрела ай-тере. Однако Нэйтон не верит, что и к нему можно относиться по-человечески, что е…
Реставратор лепнины Олег Самойлов знал, что старые петербургские квартиры больны тенью, обладающей плотностью и весом. Но переехав в доходный дом на Большой Монетной, он сталкивается с подлинной аномалией. Его собственный силуэт на обоях отказывается…
Реставратор лепнины Олег Самойлов знал, что старые петербургские квартиры больны тенью, обладающей плотностью и весом. Но переехав в доходный дом на Большой Монетной, он сталкивается с подлинной аномалией. Его собственный силуэт на обоях отказывается…
Переводчик старинных рукописей Кирилл Назаров верил, что время — прямая дорога. Но в сырую пятницу, тринадцатого ноября, в своем почтовом ящике он находит шершавый конверт без марок. Текст внутри написан его собственным почерком и заправлен любимыми …
Переводчик старинных рукописей Кирилл Назаров верил, что время — прямая дорога. Но в сырую пятницу, тринадцатого ноября, в своем почтовом ящике он находит шершавый конверт без марок. Текст внутри написан его собственным почерком и заправлен любимыми …
Циничный адвокат Вадим Корсаков привык покупать стерильную тишину, помогающую ему ломать чужие судьбы ради карьерного успеха. Чтобы сбросить накопившееся напряжение, он приезжает на заброшенный известняковый карьер. Котлован с мертвой бирюзовой водой…
Циничный адвокат Вадим Корсаков привык покупать стерильную тишину, помогающую ему ломать чужие судьбы ради карьерного успеха. Чтобы сбросить накопившееся напряжение, он приезжает на заброшенный известняковый карьер. Котлован с мертвой бирюзовой водой…
Программист Леонид Сомов больше всего на свете ценил структурированность. Осью его контролируемого мира был строгий отрывной календарь на кухне, доставшийся от покойного отца. Но тринадцатого ноября система дала пугающий сбой: под листком одиннадцато…
Программист Леонид Сомов больше всего на свете ценил структурированность. Осью его контролируемого мира был строгий отрывной календарь на кухне, доставшийся от покойного отца. Но тринадцатого ноября система дала пугающий сбой: под листком одиннадцато…
Война для Ильи «Юродивого» не закончилась — она просто сменила декорации. Вернувшись с фронта с тиннитусом и пустотой в глазах, он устроился опером в районный отдел полиции провинциального Города N. Города, где полиция, братва и оппозиция давно сросл…
Война для Ильи «Юродивого» не закончилась — она просто сменила декорации. Вернувшись с фронта с тиннитусом и пустотой в глазах, он устроился опером в районный отдел полиции провинциального Города N. Города, где полиция, братва и оппозиция давно сросл…
Реставратор редких музыкальных инструментов Илья Ветров знал, что металл — самый жадный свидетель человеческих страстей. На дне старинного бюро он находит массивный ключ из тусклого сплава, чья бородка напоминает кардиограмму в момент смертельного ис…
Реставратор редких музыкальных инструментов Илья Ветров знал, что металл — самый жадный свидетель человеческих страстей. На дне старинного бюро он находит массивный ключ из тусклого сплава, чья бородка напоминает кардиограмму в момент смертельного ис…
Корректор судебных хроник Павел Радов ценил стерильный покой и общался с миром исключительно через текст. Но в сырой вторник на его столе появляется тяжелый блокнот в холщовом переплете, пахнущий нафталином и известью. В полночь на чистых листах от е…
Корректор судебных хроник Павел Радов ценил стерильный покой и общался с миром исключительно через текст. Но в сырой вторник на его столе появляется тяжелый блокнот в холщовом переплете, пахнущий нафталином и известью. В полночь на чистых листах от е…
Картограф Матвей Гордин запирал Город в границы планов. Но в сырой четверг его окно Обводного канала вместо серого двора показывает солнечный южный город и альтернативную жизнь, где он не упустил любимую женщину. Матвей не может не смотреть. Пока чуж…
Картограф Матвей Гордин запирал Город в границы планов. Но в сырой четверг его окно Обводного канала вместо серого двора показывает солнечный южный город и альтернативную жизнь, где он не упустил любимую женщину. Матвей не может не смотреть. Пока чуж…
Следователь в отставке Леонид Берг ушел со службы пять лет назад после дела, оставившего на его совести несмываемый позорный след. Он верил, что затворничество в Выборге защитит его, но в сырую среду находит в пальто железнодорожный билет советского …
Следователь в отставке Леонид Берг ушел со службы пять лет назад после дела, оставившего на его совести несмываемый позорный след. Он верил, что затворничество в Выборге защитит его, но в сырую среду находит в пальто железнодорожный билет советского …
Автомеханик Артур Власов точно знал: машины умеют ненавидеть. На окраине промзоны он покупает серебристый BMW купе по подозрительно низкой цене. Автомобиль кажется безупречным вакуумным коконом, но в глухую ночь из дефлекторов начинает пахнуть свежей…
Автомеханик Артур Власов точно знал: машины умеют ненавидеть. На окраине промзоны он покупает серебристый BMW купе по подозрительно низкой цене. Автомобиль кажется безупречным вакуумным коконом, но в глухую ночь из дефлекторов начинает пахнуть свежей…
Дефектоскопист железобетонных конструкций Аркадий Токарев точно знал, что геометрию стен нельзя обмануть. Но в сырую пятницу в глухом простенке его питерской кухни появляется тяжелая дверь из почерневшего дуба с латунной ручкой в виде трех змей. Стои…
Дефектоскопист железобетонных конструкций Аркадий Токарев точно знал, что геометрию стен нельзя обмануть. Но в сырую пятницу в глухом простенке его питерской кухни появляется тяжелая дверь из почерневшего дуба с латунной ручкой в виде трех змей. Стои…
Обходчик четвертого разряда Пётр Калинин тридцать лет мерил шагами чёрные шпалы глухой станции, ненавидя свой ржавый тупик. Он мечтал о музыке, антикварных лавках и редких книгах, но его реальность сжалась до комнаты в бараке и тяжёлого молотка-киянк…
Обходчик четвертого разряда Пётр Калинин тридцать лет мерил шагами чёрные шпалы глухой станции, ненавидя свой ржавый тупик. Он мечтал о музыке, антикварных лавках и редких книгах, но его реальность сжалась до комнаты в бараке и тяжёлого молотка-киянк…
Серёга с детства отмахивался от веры набожной бабушки Клавдии Степановны, со смешком прося Бога о чуде. Выросши, он стал военным сапёром. Для него СВО сначала казалась просто тяжелой работой. Но однажды его группа попадает под шквальный обстрел «Град…
Серёга с детства отмахивался от веры набожной бабушки Клавдии Степановны, со смешком прося Бога о чуде. Выросши, он стал военным сапёром. Для него СВО сначала казалась просто тяжелой работой. Но однажды его группа попадает под шквальный обстрел «Град…
Первый поэтический сборник автора, собранный из стихотворений, написанных на протяжении четырёх лет.
Это попытка собрать в одной книге разные состояния, воспоминания и переживания — любовь и одиночество, нежность и злость, бытовую усталость и страх,…
Первый поэтический сборник автора, собранный из стихотворений, написанных на протяжении четырёх лет.
Это попытка собрать в одной книге разные состояния, воспоминания и переживания — любовь и одиночество, нежность и злость, бытовую усталость и страх,…
Всю жизнь овдовевший школьный учитель Алексей Петрович посвятил сыну Сашке. Жили бедно, но когда маленький Сашка горько заплакал из-за чужой игрушки, Петрович назанимал денег и купил ему заветный подарок — педальный зеленый автомобиль. Растроганный р…
Всю жизнь овдовевший школьный учитель Алексей Петрович посвятил сыну Сашке. Жили бедно, но когда маленький Сашка горько заплакал из-за чужой игрушки, Петрович назанимал денег и купил ему заветный подарок — педальный зеленый автомобиль. Растроганный р…





















