современная русская литература
«Плывёт луна над городом» Ирины Одарчук Паули — это глубокий лирический роман в стихах, представляющий собой метафизический диалог между Творцом, Городом и Луной. Произведение разворачивается в декорациях ночного мегаполиса, где фонари горят «как ста…
«Плывёт луна над городом» Ирины Одарчук Паули — это глубокий лирический роман в стихах, представляющий собой метафизический диалог между Творцом, Городом и Луной. Произведение разворачивается в декорациях ночного мегаполиса, где фонари горят «как ста…
Из серии рассказов Наташи Петербуржской.
Произведения охватывают весь спектр человеческих чувств, кризисов и душевных переживаний.
Это изысканный, проникновенный слог («кружевная проза»), где во главе угла стоят застенчивость чувств, важность внутрен…
Из серии рассказов Наташи Петербуржской.
Произведения охватывают весь спектр человеческих чувств, кризисов и душевных переживаний.
Это изысканный, проникновенный слог («кружевная проза»), где во главе угла стоят застенчивость чувств, важность внутрен…
Из серии рассказов Наташи Петербуржской.
Произведения охватывают весь спектр человеческих чувств, кризисов и душевных переживаний.
Это изысканный, проникновенный слог («кружевная проза»), где во главе угла стоят застенчивость чувств, важность внутрен…
Из серии рассказов Наташи Петербуржской.
Произведения охватывают весь спектр человеческих чувств, кризисов и душевных переживаний.
Это изысканный, проникновенный слог («кружевная проза»), где во главе угла стоят застенчивость чувств, важность внутрен…
Вера Воронцова — архитектор-реставратор, принципиальная и бескомпромиссная. Матвей Громов — девелопер, наследник семьи, разрушившей её жизнь. Двадцать шесть лет их династии враждуют. Но когда на аукционе решается судьба уникальной усадьбы Боткиных, М…
Вера Воронцова — архитектор-реставратор, принципиальная и бескомпромиссная. Матвей Громов — девелопер, наследник семьи, разрушившей её жизнь. Двадцать шесть лет их династии враждуют. Но когда на аукционе решается судьба уникальной усадьбы Боткиных, М…
Четыре незнакомца получают приглашение на закрытый квест в заброшенном бункере. Приз — 10 миллионов. Правила — десять комнат, десять загадок. Но очень быстро игра превращается в кровавый кошмар: ведущий мертв, выход заблокирован, а по коридорам бродя…
Четыре незнакомца получают приглашение на закрытый квест в заброшенном бункере. Приз — 10 миллионов. Правила — десять комнат, десять загадок. Но очень быстро игра превращается в кровавый кошмар: ведущий мертв, выход заблокирован, а по коридорам бродя…
Что, если ад был лишь предисловием?
Даже если тебе дадут второй шанс, все останется как прежде: ты все так же бежишь от контролеров в электричке, ночуешь в чужих домах и не решаешься постучать в дверь к родным. Твой единственный спутник — тот, с кем …
Что, если ад был лишь предисловием?
Даже если тебе дадут второй шанс, все останется как прежде: ты все так же бежишь от контролеров в электричке, ночуешь в чужих домах и не решаешься постучать в дверь к родным. Твой единственный спутник — тот, с кем …
Домашние питомцы требуют постоянной заботы и любви. И эта любовь возвращается к нам радостью общения с ласковыми и добрыми созданиями. Самые обаятельные и веселые среди них - домашние собачки шпицы. Так утверждают их счастливые обладатели.
Домашние питомцы требуют постоянной заботы и любви. И эта любовь возвращается к нам радостью общения с ласковыми и добрыми созданиями. Самые обаятельные и веселые среди них - домашние собачки шпицы. Так утверждают их счастливые обладатели.
Дождливым вечером в центре Петербурга на автобусной остановке остаётся забытая игрушка. Мимо проходят десятки людей — но никто не задерживается рядом надолго.
Пока не приходит гроза и не загоняет под стеклянный навес троих чужих друг другу молодых лю…
Дождливым вечером в центре Петербурга на автобусной остановке остаётся забытая игрушка. Мимо проходят десятки людей — но никто не задерживается рядом надолго.
Пока не приходит гроза и не загоняет под стеклянный навес троих чужих друг другу молодых лю…
Одна случайная съёмка — и Камилла становится частью мира, о котором лучше не знать. Подпольные гонки, опасные люди и Призрак — гонщик, появляющийся только тогда, когда всё выходит из-под контроля.
Но самое страшное — днём. Призрак сидит рядом с ней в…
Одна случайная съёмка — и Камилла становится частью мира, о котором лучше не знать. Подпольные гонки, опасные люди и Призрак — гонщик, появляющийся только тогда, когда всё выходит из-под контроля.
Но самое страшное — днём. Призрак сидит рядом с ней в…
Её все потеряли: ушла и не вернулась. И похоронил её я вместе со всеми в своей памяти. Но никто не ожидал спустя много лет найти обезображенное тело девушки рядом с дорогой, по которой мы ходили в школу. Тогда я сильно испугался за неё. Пожалуй, я ра…
Её все потеряли: ушла и не вернулась. И похоронил её я вместе со всеми в своей памяти. Но никто не ожидал спустя много лет найти обезображенное тело девушки рядом с дорогой, по которой мы ходили в школу. Тогда я сильно испугался за неё. Пожалуй, я ра…
Каждый человек рано или поздно сталкивается с трудностями и проблемами. Но сложнее всего справляться с ними в одиночку. Иногда мы просто не можем сказать о чем то потому что боимся осуждения, возможно у кого то другие причины.
Все это описано в сборн…
Каждый человек рано или поздно сталкивается с трудностями и проблемами. Но сложнее всего справляться с ними в одиночку. Иногда мы просто не можем сказать о чем то потому что боимся осуждения, возможно у кого то другие причины.
Все это описано в сборн…
Я выполню всё. Кого-то с детства научили быть удобным, отличать, кто идёт по шагам, врать, чтобы шкуру спасти. Меня же с детства научили притворяться и играть в любовь, семью. Я вырасту и сыграю вновь для вас счастье, любовь и успех. Только сейчас, п…
Я выполню всё. Кого-то с детства научили быть удобным, отличать, кто идёт по шагам, врать, чтобы шкуру спасти. Меня же с детства научили притворяться и играть в любовь, семью. Я вырасту и сыграю вновь для вас счастье, любовь и успех. Только сейчас, п…
Дождливым вечером в центре Петербурга на автобусной остановке остаётся забытая игрушка. Мимо проходят десятки людей — но никто не задерживается рядом надолго.
Пока не приходит гроза и не загоняет под стеклянный навес троих чужих друг другу молодых лю…
Дождливым вечером в центре Петербурга на автобусной остановке остаётся забытая игрушка. Мимо проходят десятки людей — но никто не задерживается рядом надолго.
Пока не приходит гроза и не загоняет под стеклянный навес троих чужих друг другу молодых лю…
Можно ли прожить без таланта? А без мечты, которой посвятил всю жизнь?
Максим всегда верил, что настоящий дар невозможно создать упорством — его можно только получить свыше. Но случайная встреча в старом кафе заставляет его усомниться даже в этой ист…
Можно ли прожить без таланта? А без мечты, которой посвятил всю жизнь?
Максим всегда верил, что настоящий дар невозможно создать упорством — его можно только получить свыше. Но случайная встреча в старом кафе заставляет его усомниться даже в этой ист…
В стародавние времена, когда Земля-Матушка была молодой, а люди жили в ладу с лесами, водами и духами, пришла беда из-за гор высоких. Твари невиданные стали проникать в мир Светлый, и потребовались земле той не просто воины, а те, кто способен соедин…
В стародавние времена, когда Земля-Матушка была молодой, а люди жили в ладу с лесами, водами и духами, пришла беда из-за гор высоких. Твари невиданные стали проникать в мир Светлый, и потребовались земле той не просто воины, а те, кто способен соедин…
«Фантомный змий» — честная и безжалостная книга о том, как поколение 90-х незаметно для себя вписало алкоголь в понятие нормы. Мы привыкли думать, что алкоголик — это человек, потерявший всё и лежащий в подворотне. Но эта книга — о других. О внешне у…
«Фантомный змий» — честная и безжалостная книга о том, как поколение 90-х незаметно для себя вписало алкоголь в понятие нормы. Мы привыкли думать, что алкоголик — это человек, потерявший всё и лежащий в подворотне. Но эта книга — о других. О внешне у…
Что, если наша цивилизация — лишь черновик, а Творец заглядывает через плечо, готовясь перевернуть страницу?
Когда океанолог Артемий Голубев возвращается домой после шторма, семья понимает: он умер. А то, что дышит теперь в его теле, — древнее, как с…
Что, если наша цивилизация — лишь черновик, а Творец заглядывает через плечо, готовясь перевернуть страницу?
Когда океанолог Артемий Голубев возвращается домой после шторма, семья понимает: он умер. А то, что дышит теперь в его теле, — древнее, как с…
Из серии рассказов Наташи Петербуржской.
Произведения охватывают весь спектр человеческих чувств, кризисов и душевных переживаний.
Это изысканный, проникновенный слог («кружевная проза»), где во главе угла стоят застенчивость чувств, важность внутрен…
Из серии рассказов Наташи Петербуржской.
Произведения охватывают весь спектр человеческих чувств, кризисов и душевных переживаний.
Это изысканный, проникновенный слог («кружевная проза»), где во главе угла стоят застенчивость чувств, важность внутрен…
Из серии рассказов Наташи Петербуржской.
Произведения охватывают весь спектр человеческих чувств, кризисов и душевных переживаний.
Это изысканный, проникновенный слог («кружевная проза»), где во главе угла стоят застенчивость чувств, важность внутрен…
Из серии рассказов Наташи Петербуржской.
Произведения охватывают весь спектр человеческих чувств, кризисов и душевных переживаний.
Это изысканный, проникновенный слог («кружевная проза»), где во главе угла стоят застенчивость чувств, важность внутрен…
Из серии рассказов Наташи Петербуржской.
Произведения охватывают весь спектр человеческих чувств, кризисов и душевных переживаний.
Это изысканный, проникновенный слог («кружевная проза»), где во главе угла стоят застенчивость чувств, важность внутрен…
Из серии рассказов Наташи Петербуржской.
Произведения охватывают весь спектр человеческих чувств, кризисов и душевных переживаний.
Это изысканный, проникновенный слог («кружевная проза»), где во главе угла стоят застенчивость чувств, важность внутрен…