русская драматургия
Это вторая книга цикла «Атомный Энергетик». Пути братьев Ашикура разошлись. Тот, кого считали «домашним» и слабым, уходит в неизвестность. Кин отправляется к юго-западным холмам — не чтобы кому-то что-то доказать, а чтобы впервые узнать, кто он без т…
Это вторая книга цикла «Атомный Энергетик». Пути братьев Ашикура разошлись. Тот, кого считали «домашним» и слабым, уходит в неизвестность. Кин отправляется к юго-западным холмам — не чтобы кому-то что-то доказать, а чтобы впервые узнать, кто он без т…
Пять лет, как её нет рядом. Но ночами она всё равно приходила — с родным мягким голосом голосом, тем, как запрокидывала голову, когда смеялась, и как касалась его руки, когда говорила о чём-то важном. Просыпался — и снова встречал её в каждой мелочи:…
Пять лет, как её нет рядом. Но ночами она всё равно приходила — с родным мягким голосом голосом, тем, как запрокидывала голову, когда смеялась, и как касалась его руки, когда говорила о чём-то важном. Просыпался — и снова встречал её в каждой мелочи:…
Аня была вынуждена взвалить на себя всю ответственность. Пока она сутками работает официанткой, её мать Елена медленно убивает себя алкоголем, а младший брат Витя растёт в страхе и одиночестве. Единственный, кто ещё держится, — это шестнадцатилетний …
Аня была вынуждена взвалить на себя всю ответственность. Пока она сутками работает официанткой, её мать Елена медленно убивает себя алкоголем, а младший брат Витя растёт в страхе и одиночестве. Единственный, кто ещё держится, — это шестнадцатилетний …
Минус двадцать два. Голод грызёт рёбра. Андрей шарит в мусорном контейнере. Серая кошка сидит рядом, контролируя территорию. Писк. Сначала кажется — крыса. Но ритм слишком человеческий. Менты заберут обоих: его — как похитителя, пацана — в систему. Т…
Минус двадцать два. Голод грызёт рёбра. Андрей шарит в мусорном контейнере. Серая кошка сидит рядом, контролируя территорию. Писк. Сначала кажется — крыса. Но ритм слишком человеческий. Менты заберут обоих: его — как похитителя, пацана — в систему. Т…
Из серии рассказов автора. Произведения охватывают весь спектр человеческих чувств, кризисов и душевных переживаний.
Это изысканный, проникновенный слог («кружевная проза»), где во главе угла стоят застенчивость чувств, важность внутренней энергетики…
Из серии рассказов автора. Произведения охватывают весь спектр человеческих чувств, кризисов и душевных переживаний.
Это изысканный, проникновенный слог («кружевная проза»), где во главе угла стоят застенчивость чувств, важность внутренней энергетики…
Из серии рассказов автора. Произведения охватывают весь спектр человеческих чувств, кризисов и душевных переживаний.
Это изысканный, проникновенный слог («кружевная проза»), где во главе угла стоят застенчивость чувств, важность внутренней энергетики…
Из серии рассказов автора. Произведения охватывают весь спектр человеческих чувств, кризисов и душевных переживаний.
Это изысканный, проникновенный слог («кружевная проза»), где во главе угла стоят застенчивость чувств, важность внутренней энергетики…
Где-то в глухой деревне Тихое есть озеро. Вода в нём тёмная, как дёготь, и дна не видно. Говорят, если прийти к нему ночью, когда луна висит прямо над водой, и загадать желание — оно сбудется. Всегда.
Но есть одна деталь, о которой никто не говорит в…
Где-то в глухой деревне Тихое есть озеро. Вода в нём тёмная, как дёготь, и дна не видно. Говорят, если прийти к нему ночью, когда луна висит прямо над водой, и загадать желание — оно сбудется. Всегда.
Но есть одна деталь, о которой никто не говорит в…