рассказы
В этот маленький сборник вошли рассказы великих русских писателей о великом чувстве – о любви. Нежные, печальные, горькие, ироничные – с течением времени они не устаревают, и каждое поколение читателей наслаждается этими волшебными строками. Поменяли…
В этот маленький сборник вошли рассказы великих русских писателей о великом чувстве – о любви. Нежные, печальные, горькие, ироничные – с течением времени они не устаревают, и каждое поколение читателей наслаждается этими волшебными строками. Поменяли…
полная версия
Группа активистов экологического движения «Чистый лес» отправляется на опасную акцию – ломать металлический забор, незаконно огородивший большую часть леса и два озера, к которым у местных жителей не стало доступа. Молодым людям предстоит не только б…
Группа активистов экологического движения «Чистый лес» отправляется на опасную акцию – ломать металлический забор, незаконно огородивший большую часть леса и два озера, к которым у местных жителей не стало доступа. Молодым людям предстоит не только б…
На заводе ему упала на голову заготовка бомбы, сотрясение мозга и нельзя пить две недели. Все боятся, что без выпивки у него начнётся «чёрная горячка», но доктор обещает, что за две недели ничего страшного не случится… Мучения трезвеющего человека, в…
На заводе ему упала на голову заготовка бомбы, сотрясение мозга и нельзя пить две недели. Все боятся, что без выпивки у него начнётся «чёрная горячка», но доктор обещает, что за две недели ничего страшного не случится… Мучения трезвеющего человека, в…
полная версия«Так называлась собака – английский бульдог белой масти, весом около двух пудов, пяти или шести лет от роду. Принадлежал он, – впрочем, это выражение всегда смущает меня. Как будто в самом деле отважная, самоотверженная, честная собака – раб, вещь, с…
«Так называлась собака – английский бульдог белой масти, весом около двух пудов, пяти или шести лет от роду. Принадлежал он, – впрочем, это выражение всегда смущает меня. Как будто в самом деле отважная, самоотверженная, честная собака – раб, вещь, с…
Фантасмогорическая антиутопия, состоящая из нескольких частей, действие которых происходит в Северной Европе, Антарктиде, Монголии и Тибете.
«Конструкторы» разработали оборудование для борьбы с психооружием. Они наладили контакты с оппозицией и усиле…
Фантасмогорическая антиутопия, состоящая из нескольких частей, действие которых происходит в Северной Европе, Антарктиде, Монголии и Тибете.
«Конструкторы» разработали оборудование для борьбы с психооружием. Они наладили контакты с оппозицией и усиле…
«В самом начале третьего семестра, на одной из лекций по эм-эл философии Никита Сонечкин сделал одно удивительное открытие.
Дело было в том, что с некоторых пор с ним творилось непонятное: стоило маленькому ушастому доценту, похожему на одолеваемого …
«В самом начале третьего семестра, на одной из лекций по эм-эл философии Никита Сонечкин сделал одно удивительное открытие.
Дело было в том, что с некоторых пор с ним творилось непонятное: стоило маленькому ушастому доценту, похожему на одолеваемого …
«Широкий бульвар и стоящие по сторонам от него дома напоминали нижнюю челюсть старого большевика, пришедшего на склоне лет к демократическим взглядам.
Самые старые здания были еще сталинских времен – они возвышались, подобно покрытым многолетней махо…
«Широкий бульвар и стоящие по сторонам от него дома напоминали нижнюю челюсть старого большевика, пришедшего на склоне лет к демократическим взглядам.
Самые старые здания были еще сталинских времен – они возвышались, подобно покрытым многолетней махо…
«– Ты мне умно не говори, – сказал Василий Маралов, гуманитарий на пенсии. – Я сам умный, три книги написал. Проще надо. Вот у тебя что на руке? Часы, да?
Собеседник – друг и в некотором роде ученик – утвердительно икнул.
– Ну вот и поразмысли. Тут –…
«– Ты мне умно не говори, – сказал Василий Маралов, гуманитарий на пенсии. – Я сам умный, три книги написал. Проще надо. Вот у тебя что на руке? Часы, да?
Собеседник – друг и в некотором роде ученик – утвердительно икнул.
– Ну вот и поразмысли. Тут –…
полная версия«Была ночь. Сумрачная, но тихая. Иуда, скрывавшийся в широкой тени, бросаемой башней Антония, сидел скорчившись на камне и глядел прямо перед собою немигающими глазами.
Он не спал вот уже несколько ночей, и зевота, похожая на больную судорогу, широко…
«Была ночь. Сумрачная, но тихая. Иуда, скрывавшийся в широкой тени, бросаемой башней Антония, сидел скорчившись на камне и глядел прямо перед собою немигающими глазами.
Он не спал вот уже несколько ночей, и зевота, похожая на больную судорогу, широко…
«У робфаківця на столі стоїть попільниця. Зовнішнім виглядом, білою фарбою вона нагадує плисковату морську мушлю. В дійсності ж – це кістка з лоба чоловіка…»
«У робфаківця на столі стоїть попільниця. Зовнішнім виглядом, білою фарбою вона нагадує плисковату морську мушлю. В дійсності ж – це кістка з лоба чоловіка…»
«Ви відгадали – я хочу топтати романтичні полині. На ноги посиплеться гіркий пил, гіркий пил. Стежка буде вести за горби, в полиневий край. Гіркі подихи піднесе мені степ. Сонце розпливеться коло обрію, як рана. День позганяє вітри на тирло на ніч. А…
«Ви відгадали – я хочу топтати романтичні полині. На ноги посиплеться гіркий пил, гіркий пил. Стежка буде вести за горби, в полиневий край. Гіркі подихи піднесе мені степ. Сонце розпливеться коло обрію, як рана. День позганяє вітри на тирло на ніч. А…
«…Величезна ніч обняла Большакова за шию. Заглянула в вічі…
І мене голубила так ніч. Я знаю про зелене жито, як пахне, і мене нічна хвилює млость. Я тепер щойно наповнюю себе проміннями зорь, таємницями хвилин. Тепер я лише відчуваю велике, і перо мо…
«…Величезна ніч обняла Большакова за шию. Заглянула в вічі…
І мене голубила так ніч. Я знаю про зелене жито, як пахне, і мене нічна хвилює млость. Я тепер щойно наповнюю себе проміннями зорь, таємницями хвилин. Тепер я лише відчуваю велике, і перо мо…
Ми, байгородці, ніколи не любили тимчасової влади, себто всіх тих, що, зайшовши у гості, хотіли покласти на нас свої носилки і повісити на нашу вішалку шинелю і кобуру нагана. Ні, їм доводилось у нас спати в передній, не знаючи, хто їх збудить ранком…
Ми, байгородці, ніколи не любили тимчасової влади, себто всіх тих, що, зайшовши у гості, хотіли покласти на нас свої носилки і повісити на нашу вішалку шинелю і кобуру нагана. Ні, їм доводилось у нас спати в передній, не знаючи, хто їх збудить ранком…
«…Знову старий мамут Вім, що його бойовий бивень пролежав у землі над Дніпром 53 000 років, старий Вім проходить перед моїми очима. Знову обсипається пісок у конусній ямі поганої оперети. Знову примітивні мелодії доносить мені вітер. Голі статисти з …
«…Знову старий мамут Вім, що його бойовий бивень пролежав у землі над Дніпром 53 000 років, старий Вім проходить перед моїми очима. Знову обсипається пісок у конусній ямі поганої оперети. Знову примітивні мелодії доносить мені вітер. Голі статисти з …
«З Берліна мій друг привіз спокійні манери великого міста і трошки сивини на скронях. Його замріяність не виходить за ці межі. І лише хвилинами незрозумілих вечорів його дух буйно розквітає. Мій друг думає образами й фарбами. Він не є художник, бо це…
«З Берліна мій друг привіз спокійні манери великого міста і трошки сивини на скронях. Його замріяність не виходить за ці межі. І лише хвилинами незрозумілих вечорів його дух буйно розквітає. Мій друг думає образами й фарбами. Він не є художник, бо це…
«…Трьох дівчат вважали в університеті за нерозлучних подруг, хоч і вчилися вони на різних факультетах. Віку були не зовсім похилого – близько шести десятків літ, коли брати загальну суму їхніх років. Звали їх Воля, Рада й Аліна, причому – перша була …
«…Трьох дівчат вважали в університеті за нерозлучних подруг, хоч і вчилися вони на різних факультетах. Віку були не зовсім похилого – близько шести десятків літ, коли брати загальну суму їхніх років. Звали їх Воля, Рада й Аліна, причому – перша була …
«Команда скелетов», «Ночная смена», «Все предельно»… Сборники рассказов всегда занимали в творчестве Стивена Кинга особое место.
«После заката» – «чертова дюжина» историй, каждая из которых может считаться образцом жанра.
Тринадцать – хорошее число.
…
«Команда скелетов», «Ночная смена», «Все предельно»… Сборники рассказов всегда занимали в творчестве Стивена Кинга особое место.
«После заката» – «чертова дюжина» историй, каждая из которых может считаться образцом жанра.
Тринадцать – хорошее число.
…