повести

«В бирюзовом небе светило ясное утреннее солнце. Шаловливый ветерок легонько потрепывал сочную листву ухоженных садов. Беспечно щебетали птицы. Приятно пахло свежескошенной травой. (Накануне вечером, словно сговорившись, почти во всех дворах элитного…

«Исключительность формы настоящего произведения обязывает меня сказать несколько пояснительных слов. Произведение это имеет три смысла: музыкальный, сатирический и, кроме того, идейно-символический. Во-первых, это – симфония, задача которой состоит в…

«Жарким утром 28 июля 2003 года самолет «Боинг» российской авиакомпании ‹…› приземлился в аэропорту Шереметьево-2 строго по расписанию. Рейс был особый, элитный. С ним вернулась на родину группа «новых русских», проведших приятные две недели на одном…

Повесть «Отрочество» – вторая часть знаменитой трилогии Льва Николаевича Толстого «Детство. Отрочество. Юность». У Николая Иртеньева в Москве появляется новый наставник. Жизнь вокруг кипит, но Николай чувствует себя все более одиноким и мечтает скоре…

«Обессилевшая женщина сидела, прислонившись к глиняной стене сарая, и спокойным от усталости голосом рассказывала о том, как сгорел Сталинград. Было сухо и пыльно. Слабый ветерок катил под ноги желтые клубы пыли. Ноги женщины были обожжены и босы, и …

Кораблекрушение близ острова Киррин! На корабле должен быть клад! Но где же он? Знаменитая пятёрка – Джулиан, Дик, Энн и Джордж со своей любимой собакой Тимми – идёт по следу, но, как выясняется, не они одни ищут сокровища. А время неумолимо бежит… Э…

В книгу вошли повести классика отечественного детектива, ленинградского писателя Станислава Васильевича Родионова (1931—2010). Захватывающие сюжеты его детективов держатся не на погонях и убийствах, а на необычных преступлениях, которые совершают нео…

«Ранним утром на Большой Никитской, в той ее части, где еще тенисты сады и не гулок шум трамвая, у оранжеватого домика, облупленного годами войны и революции, как плохой слоеный пирожок, остановился неизвестный молодой человек в серых гетрах. Внимате…

«Воистину не могу понять, каким чудом удалось мне тогда спастись. Мы бежали по Галерной, и картечь нещадно косила всех. Я уже не чаял унести целой мою голову, как вдруг заметил, что подбегаю к знакомому двухэтажному серенькому дому, где жила Клеопатр…

В повести воспроизведены реальные события «снежной» зимы 1907 г., закружившей в своем вихре А. А. Блока, Н. Н. Волохову, Л. Д. Блок и Г. И. Чулкова. Страстное увлечение Блока Волоховой вызвало к жизни знаменитый цикл «Снежная маска». Г. Чулков, перен…

«Довольно», как и «Призраки», – своеобразная интимно-философская исповедь писателя, проникнутая глубоко пессимистическим пониманием истории человеческого общества, природы, искусства. На автобиографическую основу очерка Тургенев указывал в письме к M…

Идейно-философские поиски Тургенева, во многом определявшиеся близким общением с Белинским, выразились в «Переписке» в стремлении автора вскрыть причины, порождавшее «лишних людей», и в страстном призыве жить действительной реальной жизнью, а не отвл…

После выхода в свет книжки «Современника» с новой повестью Тургенева Некрасов писал ему: «Недавно напечатали мы Вашу повесть „Петушков“, повесть эта хороша и отличается строгой выдержанностью – это мнение всех, с кем я о ней говорил. Мне она и прежде…

«На большой Б…й дороге, в одинаковом почти расстоянии от двух уездных городов, чрез которые она проходит, еще недавно стоял обширный постоялый двор, очень хорошо известный троечным извозчикам, обозным мужикам, купеческим приказчикам, мещанам-торговца…

Повесть о средневековом праведнике, отрекшемся от грехов юности, и его последнем испытании.

«Старый лакей Филиппыч вошел, по обыкновению на цыпочках, с повязанным в виде розетки галстуком, с крепко стиснутыми – «чтобы не отдавало духом» – губами, с седеньким хохолком на самой середине лба; вошел, поклонился и подал на железном подносе моей …

Настя была настолько непопулярна в классе, что даже хейтерить её никому не приходило в голову. Пустое место – ну что с него взять? А Насте хотелось верить, что она Золушка! Что наступит день, и она всем докажет, она станет равной всем – нет, даже луч…