остросюжетные любовные романы
Я всего лишь пролила кофе на чертёж самого влиятельного парня колледжа.
Максим Волков — сын ректора, богатый красавец, привыкший получать всё по первому требованию.
Теперь он требует меня.
Контракт на круглосуточное подчинение. Унижения перед одногру…
Я всего лишь пролила кофе на чертёж самого влиятельного парня колледжа.
Максим Волков — сын ректора, богатый красавец, привыкший получать всё по первому требованию.
Теперь он требует меня.
Контракт на круглосуточное подчинение. Унижения перед одногру…
— Больно тебе будет, когда он тобой наиграется. Или того хуже, когда решит, что ты его предала.
Мама говорит это, вгоняя шпильку в свадебную причёску. Вера только отшучивается. Под окнами уже гудит кортеж, а розовый лимузин, нелепый, как круизный лай…
— Больно тебе будет, когда он тобой наиграется. Или того хуже, когда решит, что ты его предала.
Мама говорит это, вгоняя шпильку в свадебную причёску. Вера только отшучивается. Под окнами уже гудит кортеж, а розовый лимузин, нелепый, как круизный лай…
– Что это?
– Букет для свидетельницы, – гадко улыбается Давид. – Для тебя. Специально выбирал.
Стою. Держу.
Так. Они пластмассовые. Пластмассовые! Ладно. Хватаю воздух огромными порциями.
Видит Бог, я не хотела этой войны. И не я ее начала.
Аккурат…
– Что это?
– Букет для свидетельницы, – гадко улыбается Давид. – Для тебя. Специально выбирал.
Стою. Держу.
Так. Они пластмассовые. Пластмассовые! Ладно. Хватаю воздух огромными порциями.
Видит Бог, я не хотела этой войны. И не я ее начала.
Аккурат…
Говорят, человек умирает дважды. Первый раз — когда останавливается сердце. Второй — когда понимает, что спасения нет.
Киара выжила в рухнувшем мире, но так и не научилась в нем дышать. Три месяца она заперта в подземном бункере вместе с теми, кто ее…
Говорят, человек умирает дважды. Первый раз — когда останавливается сердце. Второй — когда понимает, что спасения нет.
Киара выжила в рухнувшем мире, но так и не научилась в нем дышать. Три месяца она заперта в подземном бункере вместе с теми, кто ее…
Мой отец — бывший криминальный авторитет. Он оставил прошлое позади, но прошлое не отпустило его. Расплачиваться пришлось мне: меня похитили, чтобы заставить отца отказаться от сделки.
Я думала, самое страшное — оказаться во власти человека, которому…
Мой отец — бывший криминальный авторитет. Он оставил прошлое позади, но прошлое не отпустило его. Расплачиваться пришлось мне: меня похитили, чтобы заставить отца отказаться от сделки.
Я думала, самое страшное — оказаться во власти человека, которому…
Двадцать лет я была его Королевной. Женой социопата, который не умеет любить, зато умеет владеть. Я терпела его ревность, жестокость, безумие. Рожала ему детей. Уходила. Возвращалась. И каждый раз убеждала себя, что выдержу ещё немного.
А потом Шамил…
Двадцать лет я была его Королевной. Женой социопата, который не умеет любить, зато умеет владеть. Я терпела его ревность, жестокость, безумие. Рожала ему детей. Уходила. Возвращалась. И каждый раз убеждала себя, что выдержу ещё немного.
А потом Шамил…
Мы с Ариной — близнецы, две половины одного целого, но наши судьбы, казалось, выковали из разных металлов. Наше поселение у кромки леса жило по своим законам, а сам лес был территорией Эдгара. Его имя было табу, шепот, которого боялись даже в темных …
Мы с Ариной — близнецы, две половины одного целого, но наши судьбы, казалось, выковали из разных металлов. Наше поселение у кромки леса жило по своим законам, а сам лес был территорией Эдгара. Его имя было табу, шепот, которого боялись даже в темных …
Действие романа происходит в усадьбе, в старом селе, под названием "Сусловка".
Учительница, которая завершила свою трудовую деятельность, принимает к себе квартиранта, мужчину, который приехал на строительство дороги-магистрали, которую собираютс…
Действие романа происходит в усадьбе, в старом селе, под названием "Сусловка".
Учительница, которая завершила свою трудовую деятельность, принимает к себе квартиранта, мужчину, который приехал на строительство дороги-магистрали, которую собираютс…









