мистика
В тихом азиатском городе, где вечерние сутры монахов смешиваются с запахами реки и жжёного сахара, Ингрид пытается найти покой.
Она рисует, глядя на звёзды, и чувствует, как тонкая нить связывает её с чем-то пока ещё недоступным. Муж, опытный гипноло…
В тихом азиатском городе, где вечерние сутры монахов смешиваются с запахами реки и жжёного сахара, Ингрид пытается найти покой.
Она рисует, глядя на звёзды, и чувствует, как тонкая нить связывает её с чем-то пока ещё недоступным. Муж, опытный гипноло…
Поместье "Черные тисы" - очень опасное место для любой девушки, которая согласилась занять вакансию секретарши в этом доме! Проработав там три месяца, эти девушки внезапно увольнялись, а дальше происходило что-то странное. Эти девушки впадали в черну…
Поместье "Черные тисы" - очень опасное место для любой девушки, которая согласилась занять вакансию секретарши в этом доме! Проработав там три месяца, эти девушки внезапно увольнялись, а дальше происходило что-то странное. Эти девушки впадали в черну…
На окраине Бобровки, за мутной речкой Бобровочкой, стоит старый деревянный дом. Когда-то здесь была целая улица, но её жители исчезли почти одновременно, а дома со временем разобрали на дрова и стройматериалы. Остался только один.
Местные называют э…
На окраине Бобровки, за мутной речкой Бобровочкой, стоит старый деревянный дом. Когда-то здесь была целая улица, но её жители исчезли почти одновременно, а дома со временем разобрали на дрова и стройматериалы. Остался только один.
Местные называют э…
Они не прячутся под кроватью. Они не скрипят половицами. И не гремят цепями. Они — здесь, совсем рядом, в промежутке между ударом сердца и тишиной, которая за ним следует. Просто вы не замечаете. Пока не останетесь одни.
Этот сборник не о страхе. Стр…
Они не прячутся под кроватью. Они не скрипят половицами. И не гремят цепями. Они — здесь, совсем рядом, в промежутке между ударом сердца и тишиной, которая за ним следует. Просто вы не замечаете. Пока не останетесь одни.
Этот сборник не о страхе. Стр…
В глухой ложбине неподалёку от Бобровки стоит старая семейная пасека. Днём здесь слышен только гул пчёл, журчание ледяного родника и шелест травы. Ночью — тишина.
Александр Петрович, потомственный пасечник, никогда не верил в деревенские суеверия. П…
В глухой ложбине неподалёку от Бобровки стоит старая семейная пасека. Днём здесь слышен только гул пчёл, журчание ледяного родника и шелест травы. Ночью — тишина.
Александр Петрович, потомственный пасечник, никогда не верил в деревенские суеверия. П…
В Панджшере прошлое больше не обязано быть единым. Люди помнят разные версии одних и тех же событий, документы меняются, фотографии спорят с памятью, а вещи словно принадлежат сразу нескольким историям. Учёные, военные и жители пытаются понять природ…
В Панджшере прошлое больше не обязано быть единым. Люди помнят разные версии одних и тех же событий, документы меняются, фотографии спорят с памятью, а вещи словно принадлежат сразу нескольким историям. Учёные, военные и жители пытаются понять природ…
История о том, как в Чернобыле появился очередной сталкер. Но вот только ищет ли он заработка?
Нет.
Ему нужны ответы на вопросы, которые он задал сам себе за пределами Зоны. Найдет ли Рыжий то, что мучает его душу второй десяток лет?
Сможет ли он ком…
История о том, как в Чернобыле появился очередной сталкер. Но вот только ищет ли он заработка?
Нет.
Ему нужны ответы на вопросы, которые он задал сам себе за пределами Зоны. Найдет ли Рыжий то, что мучает его душу второй десяток лет?
Сможет ли он ком…
Год после победы над Моросом Жнец живёт как обычный человек: будильник, кружка с котиком, сын Миша, рисующий окна вместо машинок. Трость молчит — но не от покоя, а от ожидания.
Пять знаков приходят один за другим: фонари перестают моргать, лампочка …
Год после победы над Моросом Жнец живёт как обычный человек: будильник, кружка с котиком, сын Миша, рисующий окна вместо машинок. Трость молчит — но не от покоя, а от ожидания.
Пять знаков приходят один за другим: фонари перестают моргать, лампочка …
В глухой ложбине неподалёку от Бобровки стоит старая семейная пасека. Днём здесь слышен только гул пчёл, журчание ледяного родника и шелест травы. Ночью — тишина.
Александр Петрович, потомственный пасечник, никогда не верил в деревенские суеверия. П…
В глухой ложбине неподалёку от Бобровки стоит старая семейная пасека. Днём здесь слышен только гул пчёл, журчание ледяного родника и шелест травы. Ночью — тишина.
Александр Петрович, потомственный пасечник, никогда не верил в деревенские суеверия. П…
В Панджшере прошлое больше не обязано быть единым. Люди помнят разные версии одних и тех же событий, документы меняются, фотографии спорят с памятью, а вещи словно принадлежат сразу нескольким историям. Учёные, военные и жители пытаются понять природ…
В Панджшере прошлое больше не обязано быть единым. Люди помнят разные версии одних и тех же событий, документы меняются, фотографии спорят с памятью, а вещи словно принадлежат сразу нескольким историям. Учёные, военные и жители пытаются понять природ…
Загадочный, надоевший до безумия ночной кошмар мешает Алине жить обычной жизнью. Таинственная Тоня, появившаяся на курсе, как-то связана с этим странным сновидением.
Решив проследить за новенькой, Алина вместе с лучшей подругой Кирой становится свиде…
Загадочный, надоевший до безумия ночной кошмар мешает Алине жить обычной жизнью. Таинственная Тоня, появившаяся на курсе, как-то связана с этим странным сновидением.
Решив проследить за новенькой, Алина вместе с лучшей подругой Кирой становится свиде…
Загадочный, надоевший до безумия ночной кошмар мешает Алине жить обычной жизнью. Таинственная Тоня, появившаяся на курсе, как-то связана с этим странным сновидением.
Решив проследить за новенькой, Алина вместе с лучшей подругой Кирой становится свиде…
Загадочный, надоевший до безумия ночной кошмар мешает Алине жить обычной жизнью. Таинственная Тоня, появившаяся на курсе, как-то связана с этим странным сновидением.
Решив проследить за новенькой, Алина вместе с лучшей подругой Кирой становится свиде…
Мира родилась в семье, где магия была таким же обыденным делом, как дыхание. Её родители управляли миром, плели нити заклинаний и говорили с ветром. Но их дочь была другой.
Она не умела создавать. Она умела только ломать.
Вещи шептали ей свои тайны, …
Мира родилась в семье, где магия была таким же обыденным делом, как дыхание. Её родители управляли миром, плели нити заклинаний и говорили с ветром. Но их дочь была другой.
Она не умела создавать. Она умела только ломать.
Вещи шептали ей свои тайны, …
Ангелина Блэкстоун знает об одержимости всё. Но одно дело — изгонять чужаков из чужих тел, и совсем другое — очнуться в гостиничном номере с грязными руками и ужасающей пустотой в голове вместо воспоминаний последних часов. Где она была? Что делала? …
Ангелина Блэкстоун знает об одержимости всё. Но одно дело — изгонять чужаков из чужих тел, и совсем другое — очнуться в гостиничном номере с грязными руками и ужасающей пустотой в голове вместо воспоминаний последних часов. Где она была? Что делала? …
Чарли мог найти в лавине свою смерть, а взамен встретил того, кого не должно было быть на этом свете!
Чарли мог найти в лавине свою смерть, а взамен встретил того, кого не должно было быть на этом свете!
Вторая часть готической повести «Осколок», подхватывающая героев на пороге новой, неизведанной жизни.Кай, Софи и Рей покидают безопасный особняк Элеонор, чтобы раствориться среди людей. Однако колючая свобода требует слишком высокой платы. Пока Рей о…
Вторая часть готической повести «Осколок», подхватывающая героев на пороге новой, неизведанной жизни.Кай, Софи и Рей покидают безопасный особняк Элеонор, чтобы раствориться среди людей. Однако колючая свобода требует слишком высокой платы. Пока Рей о…
Он живёт больше восьмисот лет. Менял имена, внешность, страны. Скрывался от инквизиции, жандармов, шпионов — а теперь и от полиции времени. Он не путешественник во времени. Он — тот, кто пришёл оттуда.
Всё, что у него осталось, — память о Беатрис, же…
Он живёт больше восьмисот лет. Менял имена, внешность, страны. Скрывался от инквизиции, жандармов, шпионов — а теперь и от полиции времени. Он не путешественник во времени. Он — тот, кто пришёл оттуда.
Всё, что у него осталось, — память о Беатрис, же…
1897 год. В один год со стокеровской «Дракулой» вышел другой, куда менее известный роман о вампире — и его героиня совсем не похожа на графа из Трансильвании. Харриет Брандт, дочь ямайского плантатора и мулатки, впервые в жизни покидает монастырские …
1897 год. В один год со стокеровской «Дракулой» вышел другой, куда менее известный роман о вампире — и его героиня совсем не похожа на графа из Трансильвании. Харриет Брандт, дочь ямайского плантатора и мулатки, впервые в жизни покидает монастырские …
Говорят, благими намерениями вымощена дорога в ад. В этом на собственном опыте убеждается маг, чье казалось бы полезное действие оборачивается катастрофой для всех. Шаг за шагом, сквозь опасные встречи пытаешься разгадать главный вопрос: есть ли у че…
Говорят, благими намерениями вымощена дорога в ад. В этом на собственном опыте убеждается маг, чье казалось бы полезное действие оборачивается катастрофой для всех. Шаг за шагом, сквозь опасные встречи пытаешься разгадать главный вопрос: есть ли у че…
Декабристы против зомби.
Бунтовщик с семьёй едут по кандальному тракту полному ужасов к месту ссылки.
Декабристы против зомби.
Бунтовщик с семьёй едут по кандальному тракту полному ужасов к месту ссылки.





















