легкая проза
Толик Холодов — призрак в собственной школе. Для одноклассников он просто тень в надвинутом капюшоне, мальчик с задней парты, который пишет странные стихи и моет чужие машины на автомойке, чтобы не просить денег у родителей. Его мир состоит из ржавчи…
Толик Холодов — призрак в собственной школе. Для одноклассников он просто тень в надвинутом капюшоне, мальчик с задней парты, который пишет странные стихи и моет чужие машины на автомойке, чтобы не просить денег у родителей. Его мир состоит из ржавчи…
Рассказы о бытовых ситуациях, истории из жизни современников автора, забавные и трагические страницы, которые могли случиться с любым из вас. Каждый рассказ - характер или пример из жизни, на котором можно научиться или пролистать дальше. Или найти …
Рассказы о бытовых ситуациях, истории из жизни современников автора, забавные и трагические страницы, которые могли случиться с любым из вас. Каждый рассказ - характер или пример из жизни, на котором можно научиться или пролистать дальше. Или найти …
– Мы предохранялись, Дина, ты не могла от меня забеременеть!
– Ни одно средство не даёт стопроцентной гарантии, – выговариваю с трудом, чувствуя, как всё внутри стынет. – Ты же взрослый человек
– Взрослый, – резко перебивает мой жених. – Именно поэто…
– Мы предохранялись, Дина, ты не могла от меня забеременеть!
– Ни одно средство не даёт стопроцентной гарантии, – выговариваю с трудом, чувствуя, как всё внутри стынет. – Ты же взрослый человек
– Взрослый, – резко перебивает мой жених. – Именно поэто…
Я стояла посередине моей серенькой недоделанной однушки и смотрела в окно. Вокруг такая тишина, что слышно только мое дыхание и звон в ушах. Безжизненные деревья за тусклым стеклом замерли и были также бесполезны, как облезлые деревянные дома на сосе…
Я стояла посередине моей серенькой недоделанной однушки и смотрела в окно. Вокруг такая тишина, что слышно только мое дыхание и звон в ушах. Безжизненные деревья за тусклым стеклом замерли и были также бесполезны, как облезлые деревянные дома на сосе…
В книге рассказывается история модели итальянского Fiat-500, а также через фото автора показывается, что с этим автомобилем сейчас. Традиционно после рассказа идут игровые задания на разминку мозга.
В книге рассказывается история модели итальянского Fiat-500, а также через фото автора показывается, что с этим автомобилем сейчас. Традиционно после рассказа идут игровые задания на разминку мозга.
Артём — человек, у которого всё по плану. Списки, графики, дедлайны, контроль. Он работает там, где неопределённость — это инцидент, а пролитый кофе — повод для служебной записки.
Но однажды во дворе он встречает незнакомца с тростью, который удержив…
Артём — человек, у которого всё по плану. Списки, графики, дедлайны, контроль. Он работает там, где неопределённость — это инцидент, а пролитый кофе — повод для служебной записки.
Но однажды во дворе он встречает незнакомца с тростью, который удержив…
— Прости, Лия, но нам нужно расстаться, — ударили плетью ледяные слова любимого.
— Савелий, о чём ты? — я усмехнулась, решив, что это шутка.
— Лия, давай только без истерик и концертов, ладно? — взгляд всё такой же ледяной и колючий.
Я смотрела на Са…
— Прости, Лия, но нам нужно расстаться, — ударили плетью ледяные слова любимого.
— Савелий, о чём ты? — я усмехнулась, решив, что это шутка.
— Лия, давай только без истерик и концертов, ладно? — взгляд всё такой же ледяной и колючий.
Я смотрела на Са…
Под кроватью живёт монстр. В шкафу притаился ещё один. А на столе восседает кот-инспектор, который проверяет сахарницу и командует всеми. Добро пожаловать в Службу ночных рефлексий — единственную в городе организацию, которая не прогоняет страх, а да…
Под кроватью живёт монстр. В шкафу притаился ещё один. А на столе восседает кот-инспектор, который проверяет сахарницу и командует всеми. Добро пожаловать в Службу ночных рефлексий — единственную в городе организацию, которая не прогоняет страх, а да…
— Возьми деньги, — Громов положил стопку купюр передо мной.
Я в непонимании посмотрела на них, затем перевела взгляд на Громова.
— Дим, зачем?
— Вика, не усложняй, пожалуйста, — каким-то не своим голосом сказал любимый и посмотрел так, что сердце моё…
— Возьми деньги, — Громов положил стопку купюр передо мной.
Я в непонимании посмотрела на них, затем перевела взгляд на Громова.
— Дим, зачем?
— Вика, не усложняй, пожалуйста, — каким-то не своим голосом сказал любимый и посмотрел так, что сердце моё…
Осень всегда пахнет одинаково: будущим морозцем, остывающим камнем мостовых и горьковатым дымом далеких костров. Этот запах — лучший в мире архив. Стоит ему коснуться рецепторов, как в памяти щелкает затвор, и ты снова там, где не был уже целую вечно…
Осень всегда пахнет одинаково: будущим морозцем, остывающим камнем мостовых и горьковатым дымом далеких костров. Этот запах — лучший в мире архив. Стоит ему коснуться рецепторов, как в памяти щелкает затвор, и ты снова там, где не был уже целую вечно…
Осень всегда пахнет одинаково: будущим морозцем, остывающим камнем мостовых и горьковатым дымом далеких костров. Этот запах — лучший в мире архив. Стоит ему коснуться рецепторов, как в памяти щелкает затвор, и ты снова там, где не был уже целую вечно…
Осень всегда пахнет одинаково: будущим морозцем, остывающим камнем мостовых и горьковатым дымом далеких костров. Этот запах — лучший в мире архив. Стоит ему коснуться рецепторов, как в памяти щелкает затвор, и ты снова там, где не был уже целую вечно…
Под кроватью живёт монстр. В шкафу притаился ещё один. А на столе восседает кот-инспектор, который проверяет сахарницу и командует всеми. Добро пожаловать в Службу ночных рефлексий — единственную в городе организацию, которая не прогоняет страх, а да…
Под кроватью живёт монстр. В шкафу притаился ещё один. А на столе восседает кот-инспектор, который проверяет сахарницу и командует всеми. Добро пожаловать в Службу ночных рефлексий — единственную в городе организацию, которая не прогоняет страх, а да…
Артём — человек, у которого всё по плану. Списки, графики, дедлайны, контроль. Он работает там, где неопределённость — это инцидент, а пролитый кофе — повод для служебной записки.
Но однажды во дворе он встречает незнакомца с тростью, который удержив…
Артём — человек, у которого всё по плану. Списки, графики, дедлайны, контроль. Он работает там, где неопределённость — это инцидент, а пролитый кофе — повод для служебной записки.
Но однажды во дворе он встречает незнакомца с тростью, который удержив…
Серия философских и юмористических рассказов о жителях северного русского уездного города. Российская глубинка, эхо столичной жизни, простота и несуразность бытия на земле. Сложности, парадоксы, неурядицы представителей среднего класса уездного город…
Серия философских и юмористических рассказов о жителях северного русского уездного города. Российская глубинка, эхо столичной жизни, простота и несуразность бытия на земле. Сложности, парадоксы, неурядицы представителей среднего класса уездного город…
Одна буква. Всего одна буква в телеграмме — и вот уже ревнивый муж мчится через полстраны спасать жену от вымышленных усатых курортников. А дома в это время поросёнок Хрюша готовится стать стратегическим запасом, соседка-сплетница Таня подливает масл…
Одна буква. Всего одна буква в телеграмме — и вот уже ревнивый муж мчится через полстраны спасать жену от вымышленных усатых курортников. А дома в это время поросёнок Хрюша готовится стать стратегическим запасом, соседка-сплетница Таня подливает масл…
Одна буква. Всего одна буква в телеграмме — и вот уже ревнивый муж мчится через полстраны спасать жену от вымышленных усатых курортников. А дома в это время поросёнок Хрюша готовится стать стратегическим запасом, соседка-сплетница Таня подливает масл…
Одна буква. Всего одна буква в телеграмме — и вот уже ревнивый муж мчится через полстраны спасать жену от вымышленных усатых курортников. А дома в это время поросёнок Хрюша готовится стать стратегическим запасом, соседка-сплетница Таня подливает масл…
Артём — обыкновенный человек, живущий в обыкновенном городе. Но однажды он решает сшить маленькую книжку — не про великие подвиги, а про то, что мы обычно пробегаем мимо: тень от клёна на тротуаре, запах свежего хлеба, улыбку незнакомца в автобусе. О…
Артём — обыкновенный человек, живущий в обыкновенном городе. Но однажды он решает сшить маленькую книжку — не про великие подвиги, а про то, что мы обычно пробегаем мимо: тень от клёна на тротуаре, запах свежего хлеба, улыбку незнакомца в автобусе. О…
Он думал, что просто согласился на свидание. Она думала, что просто согласилась на кофе. Никто из них не думал, что всё закончится партией.
Но одна встреча, один вечер, одна партия — и всё пошло не по плану. Дебют, миттельшпиль, эндшпиль. Ходы, паузы…
Он думал, что просто согласился на свидание. Она думала, что просто согласилась на кофе. Никто из них не думал, что всё закончится партией.
Но одна встреча, один вечер, одна партия — и всё пошло не по плану. Дебют, миттельшпиль, эндшпиль. Ходы, паузы…
В Сумраке Холмов, маленьком городке, которого нет на карте и где жители знают друг о друге все, происходит убийство. Дверь закрыта изнутри, на столе – горячий вишневый штрудель, а вокруг витает аромат корицы и… тайны.
Под подозрением Сильвер Рэйвенву…
В Сумраке Холмов, маленьком городке, которого нет на карте и где жители знают друг о друге все, происходит убийство. Дверь закрыта изнутри, на столе – горячий вишневый штрудель, а вокруг витает аромат корицы и… тайны.
Под подозрением Сильвер Рэйвенву…
Артём — обыкновенный человек, живущий в обыкновенном городе. Но однажды он решает сшить маленькую книжку — не про великие подвиги, а про то, что мы обычно пробегаем мимо: тень от клёна на тротуаре, запах свежего хлеба, улыбку незнакомца в автобусе. О…
Артём — обыкновенный человек, живущий в обыкновенном городе. Но однажды он решает сшить маленькую книжку — не про великие подвиги, а про то, что мы обычно пробегаем мимо: тень от клёна на тротуаре, запах свежего хлеба, улыбку незнакомца в автобусе. О…