легкая проза
В поселке «Шале-Петушки» ограблена антикварная лавка. Пропала старинная кулинарная книга XVII века, в которой, по слухам, содержатся рецепты «для наведения порчи». Единственная улика – надкушенный вишнёвый пирог, испечённый Манефой для ярмарки. Но Ма…
В поселке «Шале-Петушки» ограблена антикварная лавка. Пропала старинная кулинарная книга XVII века, в которой, по слухам, содержатся рецепты «для наведения порчи». Единственная улика – надкушенный вишнёвый пирог, испечённый Манефой для ярмарки. Но Ма…
— Девушка, что вы мне голову морочите? — рычит на меня Орлов.
— Это ваш ребёнок! — сдув со лба чёлку, пытаюсь успокоить орущего малыша на своих руках.
— У меня нет детей, — цедит генеральный, явно закипая. — Как вы вообще просочились в мой кабинет? З…
— Девушка, что вы мне голову морочите? — рычит на меня Орлов.
— Это ваш ребёнок! — сдув со лба чёлку, пытаюсь успокоить орущего малыша на своих руках.
— У меня нет детей, — цедит генеральный, явно закипая. — Как вы вообще просочились в мой кабинет? З…
Старый деревянный дом медленно отходит ко сну — гаснут комнаты одна за другой, в кухне ещё держится тепло самовара и запах антоновских яблок. За окном без спешки идёт дождь, свеча на столе клонится и дрожит, а дом вспоминает что-то из давнего лета — …
Старый деревянный дом медленно отходит ко сну — гаснут комнаты одна за другой, в кухне ещё держится тепло самовара и запах антоновских яблок. За окном без спешки идёт дождь, свеча на столе клонится и дрожит, а дом вспоминает что-то из давнего лета — …
– Я никогда не танцую, маленькая.
Холодно обрубаю, понимая, что если бы не здесь, не сейчас, не в присутствии ее родителей, я бы давно забрал ее. Себе забрал.
Она прищуривается, и в её взгляде вспыхивает вызов.
– Но я всё равно буду танцевать сегодня…
– Я никогда не танцую, маленькая.
Холодно обрубаю, понимая, что если бы не здесь, не сейчас, не в присутствии ее родителей, я бы давно забрал ее. Себе забрал.
Она прищуривается, и в её взгляде вспыхивает вызов.
– Но я всё равно буду танцевать сегодня…
Десять лет назад Кирилл Северский исчез из моей жизни, оставив после себя лишь теплое детское прозвище «Карамель» и разбитые надежды маленькой девчонки.
Но теперь он вернулся. И вместо доброго парня из соседнего двора, лучшего друга моего детства, в …
Десять лет назад Кирилл Северский исчез из моей жизни, оставив после себя лишь теплое детское прозвище «Карамель» и разбитые надежды маленькой девчонки.
Но теперь он вернулся. И вместо доброго парня из соседнего двора, лучшего друга моего детства, в …






