легкая проза
Еще одна книга, выпущенная автором в таком формате. Традиционный роман «Мой второй» написан от женского имени. «Моя вторая» – мысли о возможности жить в любовном треугольнике – от лица мужчины. Обе части книги вроде бы не связаны между собой, но пост…
Еще одна книга, выпущенная автором в таком формате. Традиционный роман «Мой второй» написан от женского имени. «Моя вторая» – мысли о возможности жить в любовном треугольнике – от лица мужчины. Обе части книги вроде бы не связаны между собой, но пост…
История одного танцора, который не сдался.
Он начинал в обычной танцевальной школе. А мечтает – стать первым на крупнейшем хип-хоп фестивале, чтобы открыть собственную академию.
Но каким будет его путь к успеху? Разрушенная карьерой любовь и непо…
История одного танцора, который не сдался.
Он начинал в обычной танцевальной школе. А мечтает – стать первым на крупнейшем хип-хоп фестивале, чтобы открыть собственную академию.
Но каким будет его путь к успеху? Разрушенная карьерой любовь и непо…
Это не книга о кризисе. И не книга о поиске себя. Это текст о состоянии, которое сложно объяснить, но легко узнать.
Когда жизнь выглядит нормальной. Когда ты работаешь, общаешься, живёшь. И при этом не чувствуешь себя «внутри» — ни людей, ни событий…
Это не книга о кризисе. И не книга о поиске себя. Это текст о состоянии, которое сложно объяснить, но легко узнать.
Когда жизнь выглядит нормальной. Когда ты работаешь, общаешься, живёшь. И при этом не чувствуешь себя «внутри» — ни людей, ни событий…
Это не книга о кризисе. И не книга о поиске себя. Это текст о состоянии, которое сложно объяснить, но легко узнать.
Когда жизнь выглядит нормальной. Когда ты работаешь, общаешься, живёшь. И при этом не чувствуешь себя «внутри» — ни людей, ни событий…
Это не книга о кризисе. И не книга о поиске себя. Это текст о состоянии, которое сложно объяснить, но легко узнать.
Когда жизнь выглядит нормальной. Когда ты работаешь, общаешься, живёшь. И при этом не чувствуешь себя «внутри» — ни людей, ни событий…
Для всех поклонников классического английского юмора.
Сразу три романа от автора цикла о Дживсе и Вустере под одной обложкой.
Издание в коллекционном оформлении серии «Библиотека классики»: суперобложка, минималистичный переплет бумвинил, качественна…
Для всех поклонников классического английского юмора.
Сразу три романа от автора цикла о Дживсе и Вустере под одной обложкой.
Издание в коллекционном оформлении серии «Библиотека классики»: суперобложка, минималистичный переплет бумвинил, качественна…
Муж виновато опустил голову, резко повернулся и быстро направился к двери.
— Убирайся-а-а!!! Видеть тебя не могу!.. Лучше бы я тебя никогда не встречала! — орала я в исступлении ему в спину, а душа моя тихонько плакала вслед навсегда уходящему любимо…
Муж виновато опустил голову, резко повернулся и быстро направился к двери.
— Убирайся-а-а!!! Видеть тебя не могу!.. Лучше бы я тебя никогда не встречала! — орала я в исступлении ему в спину, а душа моя тихонько плакала вслед навсегда уходящему любимо…
Сборник охватывает 5 лет творчества Влады Иванц. Он включает произведения, написанные в период с 2020 по 2025 гг. В него вошли рассказы — приключенческая драма «Рысь, или случай в лесу» (2021), псевдоисторическая повесть «1860» (2022) и иронический д…
Сборник охватывает 5 лет творчества Влады Иванц. Он включает произведения, написанные в период с 2020 по 2025 гг. В него вошли рассказы — приключенческая драма «Рысь, или случай в лесу» (2021), псевдоисторическая повесть «1860» (2022) и иронический д…
Легкий рассказ в формате разговора с дневником. Муж неожиданно отрастил длинную бороду, что вызывает у жены почти физическое отторжение и чувство, что она живет с чужим человеком. Отчаявшись, она начинает «позиционную войну», кардинально меняя свою в…
Легкий рассказ в формате разговора с дневником. Муж неожиданно отрастил длинную бороду, что вызывает у жены почти физическое отторжение и чувство, что она живет с чужим человеком. Отчаявшись, она начинает «позиционную войну», кардинально меняя свою в…
Предлагаемые "тосты" - не совсем тосты. Скорее, это ироничные рассуждения автора о жизни вообще, в которых животные Восточного календаря служат лишь предлогом и олицетворением вполне обычных и присущих им не в меньшей степени, чем нам - людям, качест…
Предлагаемые "тосты" - не совсем тосты. Скорее, это ироничные рассуждения автора о жизни вообще, в которых животные Восточного календаря служат лишь предлогом и олицетворением вполне обычных и присущих им не в меньшей степени, чем нам - людям, качест…
– Сколько ей лет? – хрипло спрашивает Герман, не сводя глаз с моей дочери.
– Четыре, – отвечаю автоматически и тут же понимаю ошибку.
Он считает месяцы, бледнеет. Алиса тянется к «красивому дяде», не зная, что это мужчина, который предал ее еще до ро…
– Сколько ей лет? – хрипло спрашивает Герман, не сводя глаз с моей дочери.
– Четыре, – отвечаю автоматически и тут же понимаю ошибку.
Он считает месяцы, бледнеет. Алиса тянется к «красивому дяде», не зная, что это мужчина, который предал ее еще до ро…
Шесть лет я была тенью Артёма Волкова, «великого и ужасного» генерального директора «Волк Стар». Таскала ему кофе, выбирала ему рубашки и спасала его компанию от краха, полностью растворяясь в его мире.Хватит! Я ушла, чтобы построить свою мечту.Но, б…
Шесть лет я была тенью Артёма Волкова, «великого и ужасного» генерального директора «Волк Стар». Таскала ему кофе, выбирала ему рубашки и спасала его компанию от краха, полностью растворяясь в его мире.Хватит! Я ушла, чтобы построить свою мечту.Но, б…
Она – фотограф, которая ловит чужое счастье и не верит в свое.Он – человек, который разучился чувствовать.Случайный снимок, один кадр и она видит то, что он прячет от всех.Так не начинаются истории любви.Так начинается война за право оставаться закры…
Она – фотограф, которая ловит чужое счастье и не верит в свое.Он – человек, который разучился чувствовать.Случайный снимок, один кадр и она видит то, что он прячет от всех.Так не начинаются истории любви.Так начинается война за право оставаться закры…
Она боится выйти на улицу. Её мир — это безликая масса, в которой тонут лица и голоса, но она цепляется за совершенство линий заката и шепот деревьев. Как сохранить этот единственно понятный мир, если за дверью его подстерегает незнакомое море?
Она боится выйти на улицу. Её мир — это безликая масса, в которой тонут лица и голоса, но она цепляется за совершенство линий заката и шепот деревьев. Как сохранить этот единственно понятный мир, если за дверью его подстерегает незнакомое море?
– Как ты мог? И с кем? С подругой нашей дочери! Сестрой жены сына!– Не истери, Ксюша. Тебе не идет.– Тётя Ксюша мы не хотели вас обижать… – мямлит голая девица, прячась за спиной моего мужа.– Обижать? Да мы вонзили мне нож в спину! Двадцать семь лет …
– Как ты мог? И с кем? С подругой нашей дочери! Сестрой жены сына!– Не истери, Ксюша. Тебе не идет.– Тётя Ксюша мы не хотели вас обижать… – мямлит голая девица, прячась за спиной моего мужа.– Обижать? Да мы вонзили мне нож в спину! Двадцать семь лет …
Жизнь Риты — вечная прогулка по грани миров. Её редкий дар позволяет ей исчезать внутри живописных полотен, исследуя нарисованные дали.
Жизнь Риты — вечная прогулка по грани миров. Её редкий дар позволяет ей исчезать внутри живописных полотен, исследуя нарисованные дали.
Не дождавшись обещанного земляничного лета, девушка находит утешение в грандиозных небесных спектаклях. Пока облака рисуют на небе то мелодрамы, то триллеры, она продолжает в своём сердце выпекать идеальное лето.
Не дождавшись обещанного земляничного лета, девушка находит утешение в грандиозных небесных спектаклях. Пока облака рисуют на небе то мелодрамы, то триллеры, она продолжает в своём сердце выпекать идеальное лето.
Семь лет — возраст, когда за креслом можно спрятаться от всего мира, даже от грядущих перемен. Игорёк приготовил фонарик и ириски, чтобы встретить нового члена семьи — сестрёнку, про которую папа говорил с таким счастьем. Но что делать, если подарок,…
Семь лет — возраст, когда за креслом можно спрятаться от всего мира, даже от грядущих перемен. Игорёк приготовил фонарик и ириски, чтобы встретить нового члена семьи — сестрёнку, про которую папа говорил с таким счастьем. Но что делать, если подарок,…
В городе — бесконечная серая слякоть, но для Маши настоящая зима начинается там, где лес, нарядный в пушистом снегу, переливается серебряными искрами. Лыжи, рюкзак с термосом и одинокий след на просеке — всё, что нужно для полного счастья, пока мороз…
В городе — бесконечная серая слякоть, но для Маши настоящая зима начинается там, где лес, нарядный в пушистом снегу, переливается серебряными искрами. Лыжи, рюкзак с термосом и одинокий след на просеке — всё, что нужно для полного счастья, пока мороз…
Днём она незаметный клерк, вечно путающий заказы, но с наступлением ночи превращается в другую женщину — ту, для которой «косяки» в документах лишь тонко рассчитанные ходы в игре, известной только ей.
Днём она незаметный клерк, вечно путающий заказы, но с наступлением ночи превращается в другую женщину — ту, для которой «косяки» в документах лишь тонко рассчитанные ходы в игре, известной только ей.
Удача обходит страхового агента Окада Сюити стороной: начальник грозит урезать зарплату, дочь прогуливает школу, жена расстраивается, что он постоянно работает и приходит домой в плохом настроении. Еще и мама названивает, как всегда, не вовремя. Неуж…
Удача обходит страхового агента Окада Сюити стороной: начальник грозит урезать зарплату, дочь прогуливает школу, жена расстраивается, что он постоянно работает и приходит домой в плохом настроении. Еще и мама названивает, как всегда, не вовремя. Неуж…