короткие любовные романы
Я приехала из Москвы расследовать смерть аудитора, а застала в морге чиновника, торопящегося отправить тело на кремацию. Единственный, кто встал рядом со мной, — судмедэксперт Родион Соболев. Его не купить и не запугать. Но за правду в этом городе ра…
Я приехала из Москвы расследовать смерть аудитора, а застала в морге чиновника, торопящегося отправить тело на кремацию. Единственный, кто встал рядом со мной, — судмедэксперт Родион Соболев. Его не купить и не запугать. Но за правду в этом городе ра…
Я, вирусолог Жанна Вольская, прилетела в Снежногорск, чтобы найти причину смертельной вспышки, а нашла мужчину, с которым страшно спорить — и еще страшнее расстаться. Главврач Игорь Седов не верит столичным ученым. Я не привыкла подчиняться. Но за дв…
Я, вирусолог Жанна Вольская, прилетела в Снежногорск, чтобы найти причину смертельной вспышки, а нашла мужчину, с которым страшно спорить — и еще страшнее расстаться. Главврач Игорь Седов не верит столичным ученым. Я не привыкла подчиняться. Но за дв…
На контрольном прокате олимпийская надежда России падает на лед, а чиновники требуют заглушить боль и вернуть ее в строй. Я, Валерия Родионова, встаю у них на пути. Рядом со мной — Максим Беркут, хирург-ортопед с золотыми руками и характером, перед к…
На контрольном прокате олимпийская надежда России падает на лед, а чиновники требуют заглушить боль и вернуть ее в строй. Я, Валерия Родионова, встаю у них на пути. Рядом со мной — Максим Беркут, хирург-ортопед с золотыми руками и характером, перед к…
Я — Инга Соколова, кризисный психолог МЧС. Я привыкла вытаскивать людей из беды. Но после обрушения торгового центра сама оказалась за чертой страха: темнота душит, прошлое не отпускает, а возвращение на службу кажется невозможным. В клинику психиатр…
Я — Инга Соколова, кризисный психолог МЧС. Я привыкла вытаскивать людей из беды. Но после обрушения торгового центра сама оказалась за чертой страха: темнота душит, прошлое не отпускает, а возвращение на службу кажется невозможным. В клинику психиатр…
После инсульта отца я принимаю его клинику — вместе с долгами, чужими ультиматумами и хирургом, который с первой встречи считает меня кабинетной девочкой. Богдан Северский привык решать судьбы у операционного стола. Я привыкла не уступать. Теперь, чт…
После инсульта отца я принимаю его клинику — вместе с долгами, чужими ультиматумами и хирургом, который с первой встречи считает меня кабинетной девочкой. Богдан Северский привык решать судьбы у операционного стола. Я привыкла не уступать. Теперь, чт…
На моём уроке литературы находят украденную реликвию. Сын районного чиновника ухмыляется, участковый требует признания, директор советует уволиться. Только я, Елена Ясенева, не собираюсь отдавать им ни своё имя, ни школу.
Вадим Коршунов, следователь …
На моём уроке литературы находят украденную реликвию. Сын районного чиновника ухмыляется, участковый требует признания, директор советует уволиться. Только я, Елена Ясенева, не собираюсь отдавать им ни своё имя, ни школу.
Вадим Коршунов, следователь …
Я приехала в Заречье лечить животных, а не воевать с хозяином тайги. Но отказала браконьеру в поддельных документах — и ночью моя ветстанция вспыхнула. От налётчиков меня спас Илья Соломатин, сельский участковый с руками богатыря и характером скалы. …
Я приехала в Заречье лечить животных, а не воевать с хозяином тайги. Но отказала браконьеру в поддельных документах — и ночью моя ветстанция вспыхнула. От налётчиков меня спас Илья Соломатин, сельский участковый с руками богатыря и характером скалы. …
Это трогательная кавказская легенда о любви, которая сильнее смерти, о свободе выбора и о том, что истинное счастье не в богатстве, а в верности своему сердцу. История, где море, горы и ветер становятся соучастниками великой любви, обретшей вечность.
Это трогательная кавказская легенда о любви, которая сильнее смерти, о свободе выбора и о том, что истинное счастье не в богатстве, а в верности своему сердцу. История, где море, горы и ветер становятся соучастниками великой любви, обретшей вечность.
После двадцати трех лет брака Тамара учится жить одна: не откладывать учебу, не брать чужую работу и не звонить дочери всякий раз, когда дома слишком тихо. Свадьба Ани кажется хорошим поводом заняться чем-то понятным. Нужно выбрать ресторан, посчитат…
После двадцати трех лет брака Тамара учится жить одна: не откладывать учебу, не брать чужую работу и не звонить дочери всякий раз, когда дома слишком тихо. Свадьба Ани кажется хорошим поводом заняться чем-то понятным. Нужно выбрать ресторан, посчитат…
Меня отправили в таежный Зареченск после предательства человека, которому я доверяла восемь лет. Думала, хуже уже не будет. Но в моей новой больнице гаснет свет, чиновники готовят приказ о закрытии, а местный хирург встречает меня так, будто я его ли…
Меня отправили в таежный Зареченск после предательства человека, которому я доверяла восемь лет. Думала, хуже уже не будет. Но в моей новой больнице гаснет свет, чиновники готовят приказ о закрытии, а местный хирург встречает меня так, будто я его ли…
Я пришла в травмоцентр работать, а не влюбляться. Но в ночь железнодорожной катастрофы против меня встал весь консилиум — и только Ярослав Ковалев, грозный хирург с руками кузнеца, поверил моим расчетам. Теперь мы вместе спасаем молодого машиниста, к…
Я пришла в травмоцентр работать, а не влюбляться. Но в ночь железнодорожной катастрофы против меня встал весь консилиум — и только Ярослав Ковалев, грозный хирург с руками кузнеца, поверил моим расчетам. Теперь мы вместе спасаем молодого машиниста, к…
Я уехала из Москвы с одним чемоданом и разбитой репутацией. Бывший жених предал меня, и теперь я доверяю только собственным рукам. Но в перинатальном центре Петербурга мне приходится работать рядом с Даниилом Морозовым — акушером-гинекологом, который…
Я уехала из Москвы с одним чемоданом и разбитой репутацией. Бывший жених предал меня, и теперь я доверяю только собственным рукам. Но в перинатальном центре Петербурга мне приходится работать рядом с Даниилом Морозовым — акушером-гинекологом, который…
Я приехала на химкомбинат доказать, что он травит людей. А оказалась в реанимации — сама отравленная, с кейсом собственной разработки и чужой жизнью на руках. Платон Северьянов, суровый реаниматолог и токсиколог, не привык уступать ни смерти, ни тем,…
Я приехала на химкомбинат доказать, что он травит людей. А оказалась в реанимации — сама отравленная, с кейсом собственной разработки и чужой жизнью на руках. Платон Северьянов, суровый реаниматолог и токсиколог, не привык уступать ни смерти, ни тем,…
В Москве меня сделали виновной в чужой аварии. В Заполярье ждут, когда я снова ошибусь. Но после взрыва на буровой троим рабочим нужна помощь, а начальник авиаузла запрещает вылет. Я поднимаю вертолёт в буран — вместе с Макаром Летовым, реаниматолого…
В Москве меня сделали виновной в чужой аварии. В Заполярье ждут, когда я снова ошибусь. Но после взрыва на буровой троим рабочим нужна помощь, а начальник авиаузла запрещает вылет. Я поднимаю вертолёт в буран — вместе с Макаром Летовым, реаниматолого…
— Забирайте пробирки и вон из бокса!
Так встретил меня Тимур Каримов, заведующий ожоговым отделением. Я приехала с биокожей, которой посвятила пять лет, а он не собирался доверять жизнь пациента «кабинетной ученой». В эту ночь после взрыва на фабрике…
— Забирайте пробирки и вон из бокса!
Так встретил меня Тимур Каримов, заведующий ожоговым отделением. Я приехала с биокожей, которой посвятила пять лет, а он не собирался доверять жизнь пациента «кабинетной ученой». В эту ночь после взрыва на фабрике…
– И давно это между вами? – ровным тоном спрашиваю я.
– Стелла, послушай, ты всё неправильно поняла – он запнулся, потому что я выгнула бровь и бросила красноречивый взгляд на его руки.
Они торопливо застегивали молнию на брюках, а позади него стояла…
– И давно это между вами? – ровным тоном спрашиваю я.
– Стелла, послушай, ты всё неправильно поняла – он запнулся, потому что я выгнула бровь и бросила красноречивый взгляд на его руки.
Они торопливо застегивали молнию на брюках, а позади него стояла…

















