короткие любовные романы
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Влас Адамиди — самый невыносимый, влиятельный и опасный па…
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Влас Адамиди — самый невыносимый, влиятельный и опасный па…
Она – молодая девушка, влюблённая в друга старшего брата, с детства. Он – не ищущий серьёзных отношений, молодой мужчина. Волею судьбы, они оказываются вместе. Сумеют ли, молодые люди, преодолеть обиды, обман и предательство, чтобы обрести счастье?
У…
Она – молодая девушка, влюблённая в друга старшего брата, с детства. Он – не ищущий серьёзных отношений, молодой мужчина. Волею судьбы, они оказываются вместе. Сумеют ли, молодые люди, преодолеть обиды, обман и предательство, чтобы обрести счастье?
У…
Меня звали Алиса. И я верила в вещи, которые другие считали суевериями. Не в гороскопы из журналов, а в энергию. В вибрации. В то, что мысли материальны, а желания имеют вес.
В тот день ко мне пришла клиентка. Пожилая женщина, представительница старо…
Меня звали Алиса. И я верила в вещи, которые другие считали суевериями. Не в гороскопы из журналов, а в энергию. В вибрации. В то, что мысли материальны, а желания имеют вес.
В тот день ко мне пришла клиентка. Пожилая женщина, представительница старо…
Я совершаю самую глупую ошибку в жизни — встаю на пути у Кирилла Волкова. Он сбивает меня на своей пафосной иномарке, а в итоге... обвиняет во всем меня! И теперь этот наглый, циничный и чертовски привлекательный гад требует возместить ему огромный у…
Я совершаю самую глупую ошибку в жизни — встаю на пути у Кирилла Волкова. Он сбивает меня на своей пафосной иномарке, а в итоге... обвиняет во всем меня! И теперь этот наглый, циничный и чертовски привлекательный гад требует возместить ему огромный у…
Он лучший друг моего старшего брата. Мой личный Демон. Холодный, высокомерный, абсолютно недосягаемый.
Для него я всего лишь «мелкая» сестренка друга, которую нужно опекать и читать ей нотации. Днем он даже не смотрит в мою сторону, уверенный, что по…
Он лучший друг моего старшего брата. Мой личный Демон. Холодный, высокомерный, абсолютно недосягаемый.
Для него я всего лишь «мелкая» сестренка друга, которую нужно опекать и читать ей нотации. Днем он даже не смотрит в мою сторону, уверенный, что по…
Дафна приезжает на Милос всего на две недели - вернуться в родной дом, побыть с бабушкой и ненадолго забыть о жизни, от которой она слишком устала. Она уверена, что после отпуска все снова станет как прежде. Но море, старые воспоминания и неожиданное…
Дафна приезжает на Милос всего на две недели - вернуться в родной дом, побыть с бабушкой и ненадолго забыть о жизни, от которой она слишком устала. Она уверена, что после отпуска все снова станет как прежде. Но море, старые воспоминания и неожиданное…
Василий Кузякин — простой мужик, работяга с пилорамы и любящий отец. Его единственная, но пламенная страсть — разведение редких пород голубей, на которых он втайне от жены спускает половину заначки. Его супруга Надя — сильная, хозяйственная женщина, …
Василий Кузякин — простой мужик, работяга с пилорамы и любящий отец. Его единственная, но пламенная страсть — разведение редких пород голубей, на которых он втайне от жены спускает половину заначки. Его супруга Надя — сильная, хозяйственная женщина, …
Что может быть хуже, чем узнать об измене жениха в день свадьбы? Только оказаться после этого в рваном свадебном платье посреди сибирской тайги, в шаге от гибели под падающим деревом.
И когда тебя в последнюю секунду спасает суровый лесоруб, ты ожида…
Что может быть хуже, чем узнать об измене жениха в день свадьбы? Только оказаться после этого в рваном свадебном платье посреди сибирской тайги, в шаге от гибели под падающим деревом.
И когда тебя в последнюю секунду спасает суровый лесоруб, ты ожида…
В мрачной тьме далёкого будущего есть только война. Но даже среди грохота орудий, рева двигателей и криков умирающих находилось место для чего-то, что не укладывалось в доктрины Имперской Истины и не поддавалось логике боевых уставов.
Капеллана Иниго…
В мрачной тьме далёкого будущего есть только война. Но даже среди грохота орудий, рева двигателей и криков умирающих находилось место для чего-то, что не укладывалось в доктрины Имперской Истины и не поддавалось логике боевых уставов.
Капеллана Иниго…
Зона не любила людей. Она их терпела — как терпят шум, пыль и случайные царапины на старом металле. Но иногда казалось, что она всё-таки присматривается к ним, будто пытается понять: зачем эти существа снова и снова лезут туда, где им не место?
Викто…
Зона не любила людей. Она их терпела — как терпят шум, пыль и случайные царапины на старом металле. Но иногда казалось, что она всё-таки присматривается к ним, будто пытается понять: зачем эти существа снова и снова лезут туда, где им не место?
Викто…
— Выходи за меня, — с улыбкой протягивает кольцо любимый.
Из моих глаз катятся слезы. И если бы счастья
— Нет, — отрезаю я сокрушенно, пока на мужском лице расползается недоумение.
— Нет?
— Ты думал, я не узнаю, Паш? Не узнаю, что ты с ней переспал?
…
— Выходи за меня, — с улыбкой протягивает кольцо любимый.
Из моих глаз катятся слезы. И если бы счастья
— Нет, — отрезаю я сокрушенно, пока на мужском лице расползается недоумение.
— Нет?
— Ты думал, я не узнаю, Паш? Не узнаю, что ты с ней переспал?
…
— Никто не клюет на престарелых разведенок.
— Сам-то ты меня старше на пять лет.
— Ты забыла, что возраст красит мужчин.
— Только ты тоже не молодеешь, милый. И мужские функции выполняешь не так лихо, как в двадцать лет. А я еще хоть куда!
— Ты вряд …
— Никто не клюет на престарелых разведенок.
— Сам-то ты меня старше на пять лет.
— Ты забыла, что возраст красит мужчин.
— Только ты тоже не молодеешь, милый. И мужские функции выполняешь не так лихо, как в двадцать лет. А я еще хоть куда!
— Ты вряд …
В две тысячи триста сорок седьмом году человечество давно перестало спорить о том, что считать прогрессом. Прогресс был повсюду: в прозрачных мостах над мегаполисами, в облаках дронов, в городах, которые росли не вширь, а вверх, вплетаясь в небо, как…
В две тысячи триста сорок седьмом году человечество давно перестало спорить о том, что считать прогрессом. Прогресс был повсюду: в прозрачных мостах над мегаполисами, в облаках дронов, в городах, которые росли не вширь, а вверх, вплетаясь в небо, как…
В обычном московском дворе, где между старыми тополями висели верёвки с бельём, а у подъезда вечно кто-то курил и тихо спорил о погоде, жили двое, чьи будни выглядели до смешного обыкновенными.
Кира работала в маленькой кофейне на первом этаже жилого…
В обычном московском дворе, где между старыми тополями висели верёвки с бельём, а у подъезда вечно кто-то курил и тихо спорил о погоде, жили двое, чьи будни выглядели до смешного обыкновенными.
Кира работала в маленькой кофейне на первом этаже жилого…
история о Кире, дочери влиятельного банкира, которой всю жизнь готовили одно будущее: выгодный брак, светские вечера, роль идеальной дочери. Случайная встреча с уличным музыкантом Славой — человеком из другого мира, живущим на съёмной квартире и игра…
история о Кире, дочери влиятельного банкира, которой всю жизнь готовили одно будущее: выгодный брак, светские вечера, роль идеальной дочери. Случайная встреча с уличным музыкантом Славой — человеком из другого мира, живущим на съёмной квартире и игра…
Мой муж никогда не был примерным семьянином: весельчак, балагур, душа компании и любимчик женщин.
«Перебесится — говорила моя мама, — выбрала красавчика — терпи»
И я терпела...
Пока не узнала, что вместо командировки он уехал отдыхать ... с любовни…
Мой муж никогда не был примерным семьянином: весельчак, балагур, душа компании и любимчик женщин.
«Перебесится — говорила моя мама, — выбрала красавчика — терпи»
И я терпела...
Пока не узнала, что вместо командировки он уехал отдыхать ... с любовни…
Меня звали Алиса. И я верила в вещи, которые другие считали суевериями. Не в гороскопы из журналов, а в энергию. В вибрации. В то, что мысли материальны, а желания имеют вес.
В тот день ко мне пришла клиентка. Пожилая женщина, представительница старо…
Меня звали Алиса. И я верила в вещи, которые другие считали суевериями. Не в гороскопы из журналов, а в энергию. В вибрации. В то, что мысли материальны, а желания имеют вес.
В тот день ко мне пришла клиентка. Пожилая женщина, представительница старо…
Анна - простая девушка, но с острым умом и пламенным сердцем, мечтающая заниматься наукой. Но для женщин 19 века доступ в мир науки закрыт. Поиск работы приводит Анну в усадьбу к одинокому ученому - Сергею Волкову, владеющему великолепной оранжереей.…
Анна - простая девушка, но с острым умом и пламенным сердцем, мечтающая заниматься наукой. Но для женщин 19 века доступ в мир науки закрыт. Поиск работы приводит Анну в усадьбу к одинокому ученому - Сергею Волкову, владеющему великолепной оранжереей.…
Калеб шёл по этой пустыне уже третий день. Его сапоги стёрлись, кожа на руках потрескалась от ветра, а в горле пересохло так, что слова царапали гортань, как осколки стекла. Он не был стрелком — не носил револьверов с рукоятками из сандалового дерева…
Калеб шёл по этой пустыне уже третий день. Его сапоги стёрлись, кожа на руках потрескалась от ветра, а в горле пересохло так, что слова царапали гортань, как осколки стекла. Он не был стрелком — не носил револьверов с рукоятками из сандалового дерева…
Пыль стояла над дорогой, будто сама земля не хотела отпускать тех, кто уезжал. Солнце висело в небе, как раскалённая монета, и жгло так, что даже тени казались роскошью. В этих краях тень была редкостью — а уж надежда и подавно.
Джейк Рид ехал по ста…
Пыль стояла над дорогой, будто сама земля не хотела отпускать тех, кто уезжал. Солнце висело в небе, как раскалённая монета, и жгло так, что даже тени казались роскошью. В этих краях тень была редкостью — а уж надежда и подавно.
Джейк Рид ехал по ста…