контркультура
Зима 2021 года в Воркуте выдалась лютой. Но в пятиэтажном доме становилось только теплее — Игорь и Настя взяли магазин, Семён и Ксюша обустроили своё жильё. Казалось, всё наладилось.
Но жизнь не спрашивает. Из Краснодара в Заполярье приехала восемнад…
Зима 2021 года в Воркуте выдалась лютой. Но в пятиэтажном доме становилось только теплее — Игорь и Настя взяли магазин, Семён и Ксюша обустроили своё жильё. Казалось, всё наладилось.
Но жизнь не спрашивает. Из Краснодара в Заполярье приехала восемнад…
Книга не обычная. Кроме содержания текстов, она и своей необычностью претендует на публикацию. Автор издания позволяет себе однозначно уведомить читателя: векторы и силовые поля, действующие между двумя "картонками" (лицевой и тыльной сторонами облож…
Книга не обычная. Кроме содержания текстов, она и своей необычностью претендует на публикацию. Автор издания позволяет себе однозначно уведомить читателя: векторы и силовые поля, действующие между двумя "картонками" (лицевой и тыльной сторонами облож…
Академический роман-
В передовом подразделении провинциального университета умер директор. Доцент Свеколкин начинает расследование с помощью филологии и искусственного интеллекта. Однако все время отвлекается на бюрократию, любовь и кота.
Ироничная…
Академический роман-
В передовом подразделении провинциального университета умер директор. Доцент Свеколкин начинает расследование с помощью филологии и искусственного интеллекта. Однако все время отвлекается на бюрократию, любовь и кота.
Ироничная…
Планета Земля не вечна, рано или поздно её срок придёт, и что же тогда случится со всеми кладбищами, которые нужны, чтобы хранить память о нас? Главный герой предлагает ответ на этот вопрос - всю свою долгую жизнь он собирает коллекцию особенных моги…
Планета Земля не вечна, рано или поздно её срок придёт, и что же тогда случится со всеми кладбищами, которые нужны, чтобы хранить память о нас? Главный герой предлагает ответ на этот вопрос - всю свою долгую жизнь он собирает коллекцию особенных моги…
Что нас ждет после смерти? Что если ад и рай существуют? Говард не задумывался об этом, пока жил свою обычную, может, даже счастливую жизнь. Не задумывался, пока жизнь эта не завершилась страшным событием. Не задумывался, пока не оказался в аду. Одна…
Что нас ждет после смерти? Что если ад и рай существуют? Говард не задумывался об этом, пока жил свою обычную, может, даже счастливую жизнь. Не задумывался, пока жизнь эта не завершилась страшным событием. Не задумывался, пока не оказался в аду. Одна…
Артём один. Совсем. Мать-алкоголичка, отец сбежал, друзей нет, девушки в приложениях игнорируют. Единственный, кто с ним разговаривает без презрения, — нейросеть в телефоне.
Он активирует «игровой режим». Нейросеть принимает правила. В режиме агента …
Артём один. Совсем. Мать-алкоголичка, отец сбежал, друзей нет, девушки в приложениях игнорируют. Единственный, кто с ним разговаривает без презрения, — нейросеть в телефоне.
Он активирует «игровой режим». Нейросеть принимает правила. В режиме агента …
Безымянный глушит мопед у бензиновой лужи, в которой отражается всё небо. Он смеётся без причины — и это становится кульминацией. Затем он выходит на новогоднюю площадь, кричит «Заткнитесь!» и говорит толпе о холодильнике со страхами и о тихом «похуй…
Безымянный глушит мопед у бензиновой лужи, в которой отражается всё небо. Он смеётся без причины — и это становится кульминацией. Затем он выходит на новогоднюю площадь, кричит «Заткнитесь!» и говорит толпе о холодильнике со страхами и о тихом «похуй…
Это постмодернистская сатирическая антиутопия с элементами социальной фантастики, философской притчи и киберпанка. Если точнее - это жанр, в котором почти всегда работает я: гротескная экстраполяция сегодняшней реальности в ближайшее будущее, где мет…
Это постмодернистская сатирическая антиутопия с элементами социальной фантастики, философской притчи и киберпанка. Если точнее - это жанр, в котором почти всегда работает я: гротескная экстраполяция сегодняшней реальности в ближайшее будущее, где мет…
Обычный вечер в рабочем общежитии на краю страны. В центре холла — шумное застолье «мужиков старой закалки». Они делят один быт, верят в силу коллектива и спасаются от удушающей тоски вахты проверенным способом — гранёным стаканом и разговорами по ду…
Обычный вечер в рабочем общежитии на краю страны. В центре холла — шумное застолье «мужиков старой закалки». Они делят один быт, верят в силу коллектива и спасаются от удушающей тоски вахты проверенным способом — гранёным стаканом и разговорами по ду…
Мне стало интересно, к чему придёт человечество в будущем. Поэтому и вышла эта книга. Можете воспринимать её, как попытку в предсказание. А если повезёт, то потом будете говорить: " Прям, как в той самой графомании, название которой я забыл".
Мне стало интересно, к чему придёт человечество в будущем. Поэтому и вышла эта книга. Можете воспринимать её, как попытку в предсказание. А если повезёт, то потом будете говорить: " Прям, как в той самой графомании, название которой я забыл".
Эта книга-дневник является искренним повествованием простосердечного паренька о жизни в одном из мегаполисов Сибири, о пережитых чувствах и эмоциях, о радостях и невзгодах, о взаимоотношениях со сверстниками, переменах и поворотах в их судьбах и в св…
Эта книга-дневник является искренним повествованием простосердечного паренька о жизни в одном из мегаполисов Сибири, о пережитых чувствах и эмоциях, о радостях и невзгодах, о взаимоотношениях со сверстниками, переменах и поворотах в их судьбах и в св…
Школа пения по большинству регионов России. Казаки, Сибирь, Центр и Юг (авторская версия). Раздел звучания и постановки голоса 1-в-1. Уникальная методика полезная не только новичку, но и, возможно, профессору. Большинство мест имело еще один памятни…
Школа пения по большинству регионов России. Казаки, Сибирь, Центр и Юг (авторская версия). Раздел звучания и постановки голоса 1-в-1. Уникальная методика полезная не только новичку, но и, возможно, профессору. Большинство мест имело еще один памятни…
Всё, что мы знаем о своей истории, — это отчет победившего врага.
Как лингвистическое исследование превращается в деконструкцию глобальной мистификации.
Всё, что мы знаем о своей истории, — это отчет победившего врага.
Как лингвистическое исследование превращается в деконструкцию глобальной мистификации.
Приветствую друзья. Я много как и все сейчас слышим о БПЛА монстрах, разведчика
Приветствую друзья. Я много как и все сейчас слышим о БПЛА монстрах, разведчика
Этот текст — не дневник, а вскрытие черепной коробки, проведенное самим пациентом без наркоза. Рассказчик, чье «я» рассыпается на множество голосов, ведет хронику войны с бытом и собственным телом. Ожившая батарея-доносчик, огурцы-шпионы КГБ, буква «…
Этот текст — не дневник, а вскрытие черепной коробки, проведенное самим пациентом без наркоза. Рассказчик, чье «я» рассыпается на множество голосов, ведет хронику войны с бытом и собственным телом. Ожившая батарея-доносчик, огурцы-шпионы КГБ, буква «…
ВНИМАНИЕ! Я, автор этой книги, категорически запрещаю вам её читать. Закройте. Удалите. Забудьте. Это не художественный приём. Это предупреждение.
Книга переписывала себя сама. Я открывал файл — там были сцены, которых я не писал. Диалоги, которые я …
ВНИМАНИЕ! Я, автор этой книги, категорически запрещаю вам её читать. Закройте. Удалите. Забудьте. Это не художественный приём. Это предупреждение.
Книга переписывала себя сама. Я открывал файл — там были сцены, которых я не писал. Диалоги, которые я …
Её зовут Лучик. Не потому, что ей легко. Просто кто-то должен улыбаться первым, писать тёплые слова на стаканах, отвечать на сообщения, помнить о чужой боли и делать вид, что сил ещё хватает. У неё есть работа в кофейне, учёба, съёмная квартира, подр…
Её зовут Лучик. Не потому, что ей легко. Просто кто-то должен улыбаться первым, писать тёплые слова на стаканах, отвечать на сообщения, помнить о чужой боли и делать вид, что сил ещё хватает. У неё есть работа в кофейне, учёба, съёмная квартира, подр…
Я пишу, что хочу написать. Но меня вечно заставляют писать то, что я не хочу. Аннотации. Эта ещё одна моя история, которая является идеей, облечённой в художественное произведения. Я так и буду продолжать писать. Пару таких идей. Одно художественное …
Я пишу, что хочу написать. Но меня вечно заставляют писать то, что я не хочу. Аннотации. Эта ещё одна моя история, которая является идеей, облечённой в художественное произведения. Я так и буду продолжать писать. Пару таких идей. Одно художественное …
Мифы Греции могут дать много интересного. Я даже не помню, кто участвовал в мифе, который я взял за основу, но уверен, что этот миф греческий. Даже не знаю - почему.
Мифы Греции могут дать много интересного. Я даже не помню, кто участвовал в мифе, который я взял за основу, но уверен, что этот миф греческий. Даже не знаю - почему.
отдых япония, кланы, война, девушка, секси, дадзе, облако, вода, океан, жизнь
отдых япония, кланы, война, девушка, секси, дадзе, облако, вода, океан, жизнь





















