социальная психология
В этой книге сплетаются судьбы жителей деревни, где каждая жизнь - испытание. Строгие учителя, жестокие родственники, мистические ритуалы и трагедии переплетаются с бытовой реальностью. Герои теряют близких, сталкиваются с насилием и зависимостями, и…
В этой книге сплетаются судьбы жителей деревни, где каждая жизнь - испытание. Строгие учителя, жестокие родственники, мистические ритуалы и трагедии переплетаются с бытовой реальностью. Герои теряют близких, сталкиваются с насилием и зависимостями, и…
В этой книге сплетаются судьбы жителей деревни, где каждая жизнь - испытание. Строгие учителя, жестокие родственники, мистические ритуалы и трагедии переплетаются с бытовой реальностью. Герои теряют близких, сталкиваются с насилием и зависимостями, и…
В этой книге сплетаются судьбы жителей деревни, где каждая жизнь - испытание. Строгие учителя, жестокие родственники, мистические ритуалы и трагедии переплетаются с бытовой реальностью. Герои теряют близких, сталкиваются с насилием и зависимостями, и…
Социальная антиутопия, отражающая кризисы человечества через призму современной России.
В мире, где алгоритм может уволить вас с работы, браслет — найти пару, а нейроинтерфейс — стать новой реальностью, будущее уже наступило. Оно безупречно, безопасн…
Социальная антиутопия, отражающая кризисы человечества через призму современной России.
В мире, где алгоритм может уволить вас с работы, браслет — найти пару, а нейроинтерфейс — стать новой реальностью, будущее уже наступило. Оно безупречно, безопасн…
Эти буквы, исключённые Петром I в 1708–1710 годах из светского шрифта, но сохранившиеся в священных текстах, — не артефакт прошлого, а ключ к настоящему. В петровской реформе они ушли в тень, уступив место рациональному, но их духовный свет напоминае…
Эти буквы, исключённые Петром I в 1708–1710 годах из светского шрифта, но сохранившиеся в священных текстах, — не артефакт прошлого, а ключ к настоящему. В петровской реформе они ушли в тень, уступив место рациональному, но их духовный свет напоминае…
Иногда самые сложные битвы происходят не во внешнем мире, а внутри человека. Современные мужчины и женщины сталкиваются с вызовами, о которых редко говорят открыто. Почему отношения становятся сложнее?
Почему так трудно услышать друг друга?
Где прохо…
Иногда самые сложные битвы происходят не во внешнем мире, а внутри человека. Современные мужчины и женщины сталкиваются с вызовами, о которых редко говорят открыто. Почему отношения становятся сложнее?
Почему так трудно услышать друг друга?
Где прохо…
С детства их жизнь — борьба за выживание. И с каждым рассветом они снова бросают вызов смерти.
Мамору, «Хранитель», с шести лет поклялся защищать своего брата Хикари, «Свет». В мире, где царит насилие, справедливость стала роскошью, которую у них от…
С детства их жизнь — борьба за выживание. И с каждым рассветом они снова бросают вызов смерти.
Мамору, «Хранитель», с шести лет поклялся защищать своего брата Хикари, «Свет». В мире, где царит насилие, справедливость стала роскошью, которую у них от…
Что с нами происходит, когда любовь закончилась или ей что-то угрожает? Именно такой момент называется в психологии “любовной травмой”. Это не просто временная неприятность, а серьезный стресс. Относится к себе в такие моменты нужно с вниманием и заб…
Что с нами происходит, когда любовь закончилась или ей что-то угрожает? Именно такой момент называется в психологии “любовной травмой”. Это не просто временная неприятность, а серьезный стресс. Относится к себе в такие моменты нужно с вниманием и заб…
«Послушание — это форма страха, которую называют долгом».
Что заставляет «хороших людей» подчиняться злу?
Почему большинство выбирает слушаться, даже когда совесть говорит иначе?
И можно ли остаться собой в мире, где власть принимает человеческое лиц…
«Послушание — это форма страха, которую называют долгом».
Что заставляет «хороших людей» подчиняться злу?
Почему большинство выбирает слушаться, даже когда совесть говорит иначе?
И можно ли остаться собой в мире, где власть принимает человеческое лиц…
Каждый день мы сталкиваемся с речевыми манипуляциями.
Иногда это начальник, который «приглушает» твой голос.
Иногда — близкий человек, превращающий твоё «нет» в «слабость».
Иногда — друг, который «похвалил и уколол» в одной фразе.
Практическое руков…
Каждый день мы сталкиваемся с речевыми манипуляциями.
Иногда это начальник, который «приглушает» твой голос.
Иногда — близкий человек, превращающий твоё «нет» в «слабость».
Иногда — друг, который «похвалил и уколол» в одной фразе.
Практическое руков…
Эта книга не сборник теорий заговора, а системный анализ скрытых механизмов власти в XX и XXI веках. Автор последовательно разбирает ключевые исторические события — от убийства Кеннеди и гибели СССР до «цветных революций», пандемии и современных геоп…
Эта книга не сборник теорий заговора, а системный анализ скрытых механизмов власти в XX и XXI веках. Автор последовательно разбирает ключевые исторические события — от убийства Кеннеди и гибели СССР до «цветных революций», пандемии и современных геоп…
Эта книга не сборник теорий заговора, а системный анализ скрытых механизмов власти в XX и XXI веках. Автор последовательно разбирает ключевые исторические события — от убийства Кеннеди и гибели СССР до «цветных революций», пандемии и современных геоп…
Эта книга не сборник теорий заговора, а системный анализ скрытых механизмов власти в XX и XXI веках. Автор последовательно разбирает ключевые исторические события — от убийства Кеннеди и гибели СССР до «цветных революций», пандемии и современных геоп…
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
«Взгляните на мир вокруг вас. Он может показаться неподвиж…
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
«Взгляните на мир вокруг вас. Он может показаться неподвиж…
Привет, друг. Ты когда-нибудь чувствовал, что живёшь не свою жизнь? Что твои поступки, карьера, даже мысли — это эхо чужих желаний, родительских надежд, общественных «надо»? Ты как актёр в пьесе, которую не ты писал. Внутри тихий, но настойчивый голо…
Привет, друг. Ты когда-нибудь чувствовал, что живёшь не свою жизнь? Что твои поступки, карьера, даже мысли — это эхо чужих желаний, родительских надежд, общественных «надо»? Ты как актёр в пьесе, которую не ты писал. Внутри тихий, но настойчивый голо…
Привет, друг. Ты когда-нибудь чувствовал, что живёшь не свою жизнь? Что твои поступки, карьера, даже мысли — это эхо чужих желаний, родительских надежд, общественных «надо»? Ты как актёр в пьесе, которую не ты писал. Внутри тихий, но настойчивый голо…
Привет, друг. Ты когда-нибудь чувствовал, что живёшь не свою жизнь? Что твои поступки, карьера, даже мысли — это эхо чужих желаний, родительских надежд, общественных «надо»? Ты как актёр в пьесе, которую не ты писал. Внутри тихий, но настойчивый голо…
Вы взялись за эту книгу не случайно. Не ради праздного интереса, не из любви к психологии, не в поиске очередной вдохновляющей фразы. Вы, скорее всего, не раз пытались убедить себя, что все нормально. Что «у всех бывает», что «это просто характер», ч…
Вы взялись за эту книгу не случайно. Не ради праздного интереса, не из любви к психологии, не в поиске очередной вдохновляющей фразы. Вы, скорее всего, не раз пытались убедить себя, что все нормально. Что «у всех бывает», что «это просто характер», ч…
«Взгляните на мир вокруг вас. Он может показаться неподвижным и неизменным. Но малейший толчок в правильном месте может изменить все». В «Новом переломном моменте» известный научный журналист и автор нескольких бестселлеров Малкольм Гладуэлл хочется …
«Взгляните на мир вокруг вас. Он может показаться неподвижным и неизменным. Но малейший толчок в правильном месте может изменить все». В «Новом переломном моменте» известный научный журналист и автор нескольких бестселлеров Малкольм Гладуэлл хочется …
Эта откровенная и проницательная книга — не просто исповедь, а глубокое исследование психологии насилия. Автор проводит читателя по лабиринту отношений, где любовь оборачивается пленом, а мечты — ежедневным кошмаром.
История Яны начинается со знакомс…
Эта откровенная и проницательная книга — не просто исповедь, а глубокое исследование психологии насилия. Автор проводит читателя по лабиринту отношений, где любовь оборачивается пленом, а мечты — ежедневным кошмаром.
История Яны начинается со знакомс…
В трущобах Черногорья, где река Нептун течет черной кровью, 17-летняя Зоя пишет стихи на обрывках упаковки от лекарств. Ее отец, рыбак, умирает от рака, вызванного загрязнением воды. Но когда ее стихи о смертельной экологической катастрофе становятся…
В трущобах Черногорья, где река Нептун течет черной кровью, 17-летняя Зоя пишет стихи на обрывках упаковки от лекарств. Ее отец, рыбак, умирает от рака, вызванного загрязнением воды. Но когда ее стихи о смертельной экологической катастрофе становятся…
Тимур, 50-летний картограф-агорафоб, 10 лет живет в изоляции, создавая виртуальные карты «мест тишины» для людей с тревожностью.
Его проект спасает тысячи, но когда программу взламывают, заменяя тишину на запись городского хаоса, он вынужден выйти н…
Тимур, 50-летний картограф-агорафоб, 10 лет живет в изоляции, создавая виртуальные карты «мест тишины» для людей с тревожностью.
Его проект спасает тысячи, но когда программу взламывают, заменяя тишину на запись городского хаоса, он вынужден выйти н…
В трущобах Черногорья, где река Нептун течет черной кровью, 17-летняя Зоя пишет стихи на обрывках упаковки от лекарств. Ее отец, рыбак, умирает от рака, вызванного загрязнением воды. Но когда ее стихи о смертельной экологической катастрофе становятся…
В трущобах Черногорья, где река Нептун течет черной кровью, 17-летняя Зоя пишет стихи на обрывках упаковки от лекарств. Ее отец, рыбак, умирает от рака, вызванного загрязнением воды. Но когда ее стихи о смертельной экологической катастрофе становятся…