книги по философии
Ценное всегда пред нами. Но мы ставим книгу на полку, не понимая, что держим в руках золото. Это сборник размышлений о буддизме, одиночестве, искусстве, взрослении и диалоге с классиками — от Твена до Достоевского. О том, как знание становится бескон…
Ценное всегда пред нами. Но мы ставим книгу на полку, не понимая, что держим в руках золото. Это сборник размышлений о буддизме, одиночестве, искусстве, взрослении и диалоге с классиками — от Твена до Достоевского. О том, как знание становится бескон…
Человек жаждет сверхъестественного по той же причине, по которой он жаждет богатства, власти и любви: ему невыносимо оставаться тем, кто он есть.
Буддизм знает небесное зрение, чтение мыслей, память прошлых жизней и иные способности. Но тот, кто наде…
Человек жаждет сверхъестественного по той же причине, по которой он жаждет богатства, власти и любви: ему невыносимо оставаться тем, кто он есть.
Буддизм знает небесное зрение, чтение мыслей, память прошлых жизней и иные способности. Но тот, кто наде…
Имя Никколо Макиавелли известно во всем мире. Кто же он? Циничный учитель кровавых диктаторов или яростный защитник родины? Его произведения критиковали и запрещали, но только время может быть судьей гению.
Никколо Макиавелли писал, что государь долж…
Имя Никколо Макиавелли известно во всем мире. Кто же он? Циничный учитель кровавых диктаторов или яростный защитник родины? Его произведения критиковали и запрещали, но только время может быть судьей гению.
Никколо Макиавелли писал, что государь долж…
Человек жаждет сверхъестественного по той же причине, по которой он жаждет богатства, власти и любви: ему невыносимо оставаться тем, кто он есть.
Буддизм знает небесное зрение, чтение мыслей, память прошлых жизней и иные способности. Но тот, кто наде…
Человек жаждет сверхъестественного по той же причине, по которой он жаждет богатства, власти и любви: ему невыносимо оставаться тем, кто он есть.
Буддизм знает небесное зрение, чтение мыслей, память прошлых жизней и иные способности. Но тот, кто наде…
В дополнение к монографии «Философия сознания абсолютного мира» вошли материалы, полученные автором в результате информационного контакта уже после издания монографии. На их основе были написаны статьи, которые вошли в эту книгу.
В книге описано реше…
В дополнение к монографии «Философия сознания абсолютного мира» вошли материалы, полученные автором в результате информационного контакта уже после издания монографии. На их основе были написаны статьи, которые вошли в эту книгу.
В книге описано реше…
В книге описано решение психофизической проблемы, которая является основным вопросом философии сознания и психологии. Приведены доказательства и сделан вывод о том, что психофизическая проблема решена.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет кн…
В книге описано решение психофизической проблемы, которая является основным вопросом философии сознания и психологии. Приведены доказательства и сделан вывод о том, что психофизическая проблема решена.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет кн…
Инженер-философ как-то сел и через пятнадцать лет написал книгу про своё мировоззрение. И продолжает тайно её писать.
Это попытка связать физику, биологию, нейрофизиологию, психику, культуру и философию в единую картину мира без сверхъестественного,…
Инженер-философ как-то сел и через пятнадцать лет написал книгу про своё мировоззрение. И продолжает тайно её писать.
Это попытка связать физику, биологию, нейрофизиологию, психику, культуру и философию в единую картину мира без сверхъестественного,…
1996 год. Москва, где за запах крови платят звонкой монетой. Одиннадцатилетняя Яна Карманова не знает, почему помнит чужие смерти и десятки воплощений, но её слово весит больше автомата бандита.
Её друзья — те, кого боятся целые районы: Кир, король …
1996 год. Москва, где за запах крови платят звонкой монетой. Одиннадцатилетняя Яна Карманова не знает, почему помнит чужие смерти и десятки воплощений, но её слово весит больше автомата бандита.
Её друзья — те, кого боятся целые районы: Кир, король …
Зачем мы здесь и что нами движет? У этой книги всего одна цель — объяснить, как устроено большинство процессов в нашей жизни. Без сложной научной терминологии и скучных предисловий вы получите честные ответы на главные вопросы: Что на самом деле упра…
Зачем мы здесь и что нами движет? У этой книги всего одна цель — объяснить, как устроено большинство процессов в нашей жизни. Без сложной научной терминологии и скучных предисловий вы получите честные ответы на главные вопросы: Что на самом деле упра…
Книга содержит трактат, эссе, мысли и афоризмы, обсуждения.
Автор представляет этику нашей Вселенной как этику единого Целого, ограниченного общими взаимосвязями.
Настоящая Единая этика исходит из сердца, основывается на интуиции и является откровени…
Книга содержит трактат, эссе, мысли и афоризмы, обсуждения.
Автор представляет этику нашей Вселенной как этику единого Целого, ограниченного общими взаимосвязями.
Настоящая Единая этика исходит из сердца, основывается на интуиции и является откровени…
Эта книга спорит с привычной идеей медитации как способом успокоить себя любой ценой. Вместо бегства к дыханию, образам и правильному состоянию она предлагает смотреть на факты: что происходит в теле, куда уходит внимание, где опыт подменяет настояще…
Эта книга спорит с привычной идеей медитации как способом успокоить себя любой ценой. Вместо бегства к дыханию, образам и правильному состоянию она предлагает смотреть на факты: что происходит в теле, куда уходит внимание, где опыт подменяет настояще…
«Эта книга — не призыв. Это не терапия. Это констатация. Бытие есть страдание. Смысла нет. Всё остальное — анестезия. Для тех, кто устал от обещаний и готов смотреть правде в глаза. Без надежды. Без обмана. Только правда.»
«Эта книга — не призыв. Это не терапия. Это констатация. Бытие есть страдание. Смысла нет. Всё остальное — анестезия. Для тех, кто устал от обещаний и готов смотреть правде в глаза. Без надежды. Без обмана. Только правда.»
Эта книга спорит с привычной идеей медитации как способом успокоить себя любой ценой. Вместо бегства к дыханию, образам и правильному состоянию она предлагает смотреть на факты: что происходит в теле, куда уходит внимание, где опыт подменяет настояще…
Эта книга спорит с привычной идеей медитации как способом успокоить себя любой ценой. Вместо бегства к дыханию, образам и правильному состоянию она предлагает смотреть на факты: что происходит в теле, куда уходит внимание, где опыт подменяет настояще…
Артур Шопенгауэр – выдающийся немецкий философ-иррационалист, яркий представитель постклассической философии XIX века. Мыслитель, чье учение часто называют «пессимистической философией», считал человеческую жизнь бессмысленной, а существующий мир – «…
Артур Шопенгауэр – выдающийся немецкий философ-иррационалист, яркий представитель постклассической философии XIX века. Мыслитель, чье учение часто называют «пессимистической философией», считал человеческую жизнь бессмысленной, а существующий мир – «…
Мы смотрим туда, куда велят сюжет, теория, экскурсовод или собственная учёность, и пропускаем паузу, дверь, жест, лишний звук, где произведение вдруг выдаёт себя. Перед вами защита рассеянности особого рода: не той, что крадёт день уведомлениями, а т…
Мы смотрим туда, куда велят сюжет, теория, экскурсовод или собственная учёность, и пропускаем паузу, дверь, жест, лишний звук, где произведение вдруг выдаёт себя. Перед вами защита рассеянности особого рода: не той, что крадёт день уведомлениями, а т…
Смерть делает совет честнее. После диагноза «рак» отец пишет сыну письма на будущее: о здоровье, чтении, внимании, боли, любви, семье, детях, деньгах, искусственном интеллекте, сознании и смысле жизни. Здесь нет единой доктрины, зато есть редкая инто…
Смерть делает совет честнее. После диагноза «рак» отец пишет сыну письма на будущее: о здоровье, чтении, внимании, боли, любви, семье, детях, деньгах, искусственном интеллекте, сознании и смысле жизни. Здесь нет единой доктрины, зато есть редкая инто…
После сорока человек начинает понимать неприятную арифметику: вещей, обязательств и знакомств становится больше, а жизни не прибавляется. Эта книга предлагает не новый список целей, а искусство вычитания. Убрать ложные стремления, информационный шум,…
После сорока человек начинает понимать неприятную арифметику: вещей, обязательств и знакомств становится больше, а жизни не прибавляется. Эта книга предлагает не новый список целей, а искусство вычитания. Убрать ложные стремления, информационный шум,…
После сорока человек начинает понимать неприятную арифметику: вещей, обязательств и знакомств становится больше, а жизни не прибавляется. Эта книга предлагает не новый список целей, а искусство вычитания. Убрать ложные стремления, информационный шум,…
После сорока человек начинает понимать неприятную арифметику: вещей, обязательств и знакомств становится больше, а жизни не прибавляется. Эта книга предлагает не новый список целей, а искусство вычитания. Убрать ложные стремления, информационный шум,…
Я надеялся, что, не дав техник запретного знания, я обезврежу их. Что любопытство угаснет само. Но любопытство, оставленное без ответа, не угасает. Оно уходит в подполье. Оно ищет другие источники — грязные, искажённые, опасные.
Я получил весть о чел…
Я надеялся, что, не дав техник запретного знания, я обезврежу их. Что любопытство угаснет само. Но любопытство, оставленное без ответа, не угасает. Оно уходит в подполье. Оно ищет другие источники — грязные, искажённые, опасные.
Я получил весть о чел…
Смерть делает совет честнее. После диагноза «рак» отец пишет сыну письма на будущее: о здоровье, чтении, внимании, боли, любви, семье, детях, деньгах, искусственном интеллекте, сознании и смысле жизни. Здесь нет единой доктрины, зато есть редкая инто…
Смерть делает совет честнее. После диагноза «рак» отец пишет сыну письма на будущее: о здоровье, чтении, внимании, боли, любви, семье, детях, деньгах, искусственном интеллекте, сознании и смысле жизни. Здесь нет единой доктрины, зато есть редкая инто…